ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Валерий МИХАЙЛОВ


Голос

Кто ты? Сильный ты или слабый? Раб или господин? Чего желаешь ты? О чем мечтает раб? О свободе? Нет, свобода нужна свободному, рабу же нужен раб. Кто более униженного сможет насладиться, унижая. Кто мечтает о власти более, чем раб. Во все времена самыми страшными деспотами были рабы, дорвавшиеся до власти. Для кого слаще всего власть, как не для того, кто испытал ее на себе в полной мере. Кто сильнее раба грезит о троне, и где, как не у подножия, трона человек более всего раб.

Кто сильнее, нежели господин, повелевающий судьбами и вершащий историю, устав от забот, мечтает о слабости, кто более него желает хоть на миг стать ребенком у нежной груди, и кто, пресытившись властью, не стремится хоть на миг оказаться у чьих-то ног. Сколько мужей власть имущих трепещут в экстазе, унижаясь перед властной женщиной. Сколько страниц истории написано женскими капризами. А сколько женщин покоряются силе и грубости, называя это страстью. Сколько их терпит унижения от так называемых настоящих мужчин, настоящих только тем, что женщина у них низший сорт, лишенный слова. Сколько женщин хамство воспринимают как силу и не хотят иной участи.

А радость любви? Откуда им знать ее? Стремление владеть, сделать своим, своей вещью или игрушкой — вот их любовь. Жажда новой победы — вот их страсть. И не жди пощады в этой борьбе за власть.

«Ты не нужна мне», — говорит победитель и смотрит на новую крепость.

«Я презираю тебя, — говорит победительница, — но я не откажусь от тебя. Надо же обо что-то вытирать ноги», — и ищет другую цель.

Пресыщение — вот итог этих игр. Только замкнувшийся круг приносит удовлетворение. Только право быть и тем и другим, господином или рабом по желанию. По желанию возноситься на пьедестал или падать ниц, к ногам...

Было это так: сотворил Господь Мир. Сотворил Он и людей по своему образу и подобию, мужчину и женщину. Жили они в раю, прославляя Бога, и были они безгрешны. Росли в том саду два запретных дерева, с чего бы? Говорят, что змей-искуситель ввел людей во грех по своему коварству в тайне от Бога. Не верь тому, кто так говорит. Думаешь, легко обмануть Бога? Думаешь, есть от него тайны? Восстать против него... Никогда! Только Творец знает всю глубину творения, только он, творя, создает нас такими, какие мы есть, заставляя воплощать его замыслы. Неужели ты думаешь, что не ведал он, что творилось в саду, а, узнав, прогневался и проклял людей и змея?

Грех нужен был ему. Ради греха совершалось это действо. Послал он верного раба своего, змея, искусить людей. Дар греха он готовил им. Красноречив был змей. Вкусили они от дерева, и только тогда бог отдал им Землю, а змею в награду приказал ползать на брюхе, но не среди камней, а у ног создателя, дав испытать всю радость унижения, раболепия и подобострастия. Возвысил затем он змея, сделав князем тьмы и властелином Земли.

Наслаждался Бог властью над людьми, заставляя их страдать и радоваться, стирая с лица Земли целые народы и вознося рабов своих, делая их царями, а потом враз отнимая все у них и отдавая другим. Пресытился он. Захотел испытать радость раба. Воплотился он в сыне своем — Иисусе, ибо едины они. Пришел он на Землю, чтобы искупить грех, испытав на себе всю радость унижения и боли, сладость падения и величия. И принял он муки, как простой смертный, испытав на себе всю низость человеческую: предательство, боль, презрение, чтобы потом, после смерти вознестись на небо во всей славе своей.

О эта сладость греха! Подарил ее Бог людям, и жили они в грехе, а как иначе? Ведь греховны все человеческие деяния, даже помыслы. Познав грех, полюбили люди его, а как его можно не любить? Уже сам по себе он сладок. А запретность! Преступая законы, как бы возвышаешься над ними, переча самому богу. Затем сладкая боль вины и страх наказания. Падает человек ниц перед Богом, как можно ниже, и познает всю глубину унижения. Но Бог милостив. Прощает он грешника, обещая ему царство свое. И еще. Чем ниже он склоняется перед Богом, тем выше возносится над людьми. Святыми зовут тех, кто глубже других познает экстаз унижения, и склоняются перед ними. Так замыкается круг греха.

Теперь ты. Смотри. Вот она. Посмотри, как она прекрасна. Она ждет, хочет тебя. Смотри, как она дышит. Она твоя. Но кто она? Кто тебе нужен? Кто ты? Чего жаждет сердце твое? Сорвать с нее одежды, взять ее, войти в нее господином, словно в пылающий город с мечом в руке, пресекая саму возможность противиться воле твоей, или, слизывая пыль с ее туфель, молить о приказе и наказании?

ТИШИНА

Кайл любил просыпаться медленно, любил полежать с закрытыми глазами, досмотреть остатки сна. Он любил промежуточное состояние между сном и бодрствованием, когда тело еще вроде бы спит, а сознание уже начинает контролировать ситуацию, и можно изменять сюжет сновидения по своему усмотрению. Окончательно проснувшись, Кайл по привычке посмотрел на часы, хотя мог бы этого и не делать. С тех пор, как они поселились на острове, он каждый день просыпался в 9-50. Кайл был противником насилия над собственным организмом, этим ежедневно-будничным аутомазохизмом под названием режим дня. День строгого режима звучит как приговор, любил говорить он. Подобно дзенским мистикам, он ел, когда хотел, и спал, когда хотел, правда, в отличие от них, не считал это чудом. Со временем его организм сам выработал приемлемый образ бытия, и вот уже более года Кайл просыпался в одно и то же время, в 9-50.

Проснувшись, Кайл по привычке посмотрел на часы, закрыл на пару минут глаза, стараясь вспомнить свой сон, но кроме ощущения тревоги ничего не приходило в голову. Он нехотя вылез из-под одеяла, надел тапочки и отправился в туалет. Писать, писать, писать, сказал он себе вслух, словно уговаривал, и с большим удовольствием принялся наблюдать, как струя окрашивает унитаз в желто-розовый цвет — вечером он ел свеклу. Кайл был истинным гурманом естественных отправлений. Он никогда не позволял себе справлять нужду наспех или в неудобных для этого местах. Для него это было сродни молитве. Он медитировал в туалете, как японцы медитируют во время чайной церемонии. Здесь не было ничего случайного или неважного. Каждая мелочь имела свое неповторимое магическое значение, каждое действие было свято. Справляя нужду, Кайл получал наслаждение, сопоставимое с религиозным или эротическим экстазом. Закончив, Кайл с удовольствием спустил в унитаз воду и отправился в ванную, где нехотя несколько раз поелозил зубной щеткой во рту, посмотрел на себя в зеркало, повертел в руках бритвенный станок, но решил, что бриться сегодня лень, и побрел на кухню.

Отказом от прислуги Кайл вызвал огонь на себя, так как Гала категорически отказывалась что-либо делать по дому. Кайл же любил монотонную домашнюю работу, которая, занимая руки, оставляла свободной голову, и он буквально видел свой роман, сцена за сценой. На диване, в кабинете, за компьютером Кайлу не сочинялось. Там он мог прорабатывать текст, искать нужные слова, углубляться в детали, но сама идея приходила, когда он занимался каким-нибудь незатейливым делом, или, как это было раньше, по дороге на работу.

Кайл любил готовить, и если раньше он получал удовольствие, готовя для Галы, то сейчас, когда между ними установилось молчание, он делал это уже по привычке, как и многое другое в этом доме. Кофе, гренки, яичница с помидорами, салат... Они любили завтракать плотно. Накрыв на стол, он поднялся наверх и постучал в дверь спальни жены. Раньше он будил ее поцелуем, но молчание поглотило эту маленькую традицию, как и многие другие мелочи, придающие взаимоотношениям людей аромат настоящей близости. Гала спускалась к завтраку в халатике на голое тело. Она терпеть не могла, когда еда (а особенно кофе) отдавала зубной пастой, и ее заспанное лицо со следами подушки, ее кое-как уложенные волосы делали похожими Галу на маленькую, капризную девочку.

За обедом Гала умудрялась пользоваться услугами Кайла и не замечать его одновременно. Так, подойдя к столу, она ждала, когда он подаст ей стул, и только после этого садилась за стол. Когда же она хотела еще кофе, она слегка приподнимала чашку и ставила ее на стол. За время молчания она выработала множество подобных сигналов. При всем при том она демонстративно не замечала присутствия Кайла, словно все, что он делал, происходило само собой.

После еды Гала выкуривала свою первую сигарету, не торопясь, наслаждаясь каждой затяжкой. Кайл в это время убирал со стола и мыл посуду. Затем они вместе, а вернее, одновременно шли на пляж, если, конечно, погода была хорошей. Кайл заплывал в море на несколько километров, после чего делал обход своих владений — несколько квадратных километров дикого леса, превращенного в парк. Это заменяло ему занятия спортом. Спорт как таковой Кайл не любил, но старался держать себя в форме. Гала же, раздевшись догола, устраивалась на берегу с термосом, в котором был холодный коктейль, и книжкой, чаще это был Басе. Периодически она окуналась в море и, поплавав пару минут у берега, возвращалась к коктейлю и книге. Так продолжалось почти до самого обеда. Затем Гала принимала ванну, заранее приготовленную Кайлом, и отправлялась к себе. Раньше, до того, как молчание железным занавесом разделило их жизни, Кайл всегда купал ее в ванной. Он обожал купать ее в ванной, особенно когда купание заканчивалось любовью, что случалось тогда довольно-таки часто. Затем он нес ее на руках в комнату, где вытирал, причесывал, помогал одеться. Теперь же он готовил к ее приходу ванную и одежду: белье, колготки, платье, туфли. Все должно было выглядеть идеально.

Собравшись, они садились на катер и ехали в ресторан, почти еще пустой. Здесь мало кто обедал так рано.

После обеда они какое-то время дремали, каждый в своей комнате, разделенные заклятием тишины. Проснувшись, Гала отправлялась в сад, где возилась с любимыми клумбами, а Кайл садился за компьютер. Его новый роман обещал стать бестселлером, как, собственно, и два предыдущих.

Когда Кайлом овладевало желание, он брал Галу, которая и в момент соития делала вид, что его нет. Такой секс приносил только горькое расслабление, снятие напряжение, удаление спермы, и ничем не отличался от мастурбации, которой Кайл занимался, если Гала была где-нибудь далеко или у нее были месячные.

Так продолжалось целую вечность, целую, мать ее, вечность одного и того же дня, ибо все дни были более похожими, чем близнецы, скорее, это был один и тот же день, пущенный по кругу, повторяющий себя практически в мельчайших деталях.

Так продолжалось до сегодняшнего утра, когда, отхлебнув кофе, Гала вдруг посмотрела на Кайла, и как ни в чем не бывало, как будто не было этой вечности тишины, совершенно спокойным голосом спросила:

— Может, заваришь чай?

21 11 01 

«Обычная история»

«Думы», «Как я провел лето». «Демоны сэра Чарльза». «Манифест ОРЛР», пародия

«Судьба». «Доброта»

«Идеальная форма», фантастика

«Танец белых коней», фант. детектив — «Голос». «Тишина»

«Где сидит фазан?»

«Выхода нет». Фантастика

«Человеческий детеныш». Пародия

Альманах «ИнтерЛит». Мн, 2003. Электронная версия.

Загрузить!

Всего загрузок:

Красивая и качественная отделка фасадный декор в Воронеже от компании Евродом.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com