ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Валерий МИХАЙЛОВ


ИДЕАЛЬНАЯ ФОРМА

Фантастический рассказ

 4a    4b    4c 

 

Что может быть стервозней времени! Время, оно подобно престарелому богачу-садисту, который изводит своих домочадцев постоянными придирками под угрозой лишения их наследства. Оно как врач, полицейский или пожарный. Всегда не вовремя, всегда не так и всегда против тебя. Когда оно необходимо, как воздух, его никогда нет, когда же не знаешь, что с ним делать, оно еле ползет, заставляя тебя метаться из угла в угол. Если в мире и есть абсолютное зло, то имя ему время.

Мы сидели в конспиративной пещере Эдди и ждали. С момента появления тумана прошло всего несколько часов, но за это время мир, по крайней мере, наш мир перевернулся с ног на голову. Человечество исчезло в тумане, уступив свое место в этом мире неведомым чужакам, как две капли воды похожим на нас. Нас же спасли водолазные костюмы, которые мы не хотели снимать до последнего, и только под угрозой смерти от удушья мы смогли заставить себя глотнуть свежего воздуха. По-видимому, все обошлось. Туман кончился. На улицах было пусто, и нам не составило труда улизнуть из подвала, прихватив с собой несколько автоматов, которые Эдди держал у себя на всякий случай. Мы свободно покинули город и оказались в небольшой пещере, о существовании которой, по словам Эдди, не знал никто. Там были патроны, аптечка, запас продовольствия и море пресной воды. Там были даже матрасы, которые показались нам в тот момент верхом роскоши.

Мы молча смотрели на часы, медитировали на застывшие стрелки. Никто не хотел говорить. Все боялись произнести хоть слово, боялись начать разговор, боялись слов...

Эдди сказал, что недалеко у него спрятана лодка, и вышел в темноту. Казалось, его не было целую вечность, и, несмотря на то, что он никогда не расставался с мобильным, как и Полковник, которому по долгу службы телефон был просто необходим, мы не решались звонить. Мы были одни, одни во всем мире. Конечно, мы могли позвонить на материк старым друзьям Дяди Сэма, но в этом случае нас ждала неминуемая смерть.

— Черт, они нашли способ, — нарушил молчание доктор.

— Ты о чем?

— Способ распространения. Раньше приходилось что-то делать, чтобы заражать людей вирусом, но после изобретения тумана...

— Похоже, мы — единственная их проблема.

— Да какая мы проблема! Трое до чертиков напуганных бабников. Мы даже не вопрос. Это только в кино одиночка может спасти Мир.

— Да, но мы можем позвонить, куда следует.

— И на нас с чистой совестью уронят парочку ракет, чтобы наверняка.

— Да, но вирус вот-вот выберется на свободу, если еще не выбрался.

— Вирус да, а мы нет, поэтому разбомбят нас, как самых умных.

— И что мы будем делать?

— У тебя есть предложение?

— Нет, но...

— Тогда помолчи, пожалуйста.

Не знаю, возможно, мы говорили совсем о других вещах, другими словами, в других выражениях, тогда я был в состоянии, близком к обмороку. Я не то что запоминать, я с трудом мог понимать, что происходит, и чего нам ждать потом. Самым же страшным для меня был вопрос: когда будет это потом? Я всегда был противником новостей, ожидая от перемен только новую головную боль, а тогда я был готов вечно сидеть в этой пещере, только бы не...

Я хотел жить, быть самим собой, выпивать, знакомиться с девочками, иногда ненадолго влюбляться, есть, спать, ходить в туалет. Все эти незатейливые вещи внезапно приобрели глубинный смысл, перспективу, стали важными сами по себе, каждая мелочь, каждая секунда жизни. Я хотел жить.

Мне вдруг стало смешно. Я вспомнил все эти фильмы об инопланетном вторжении и как люди, оказавшиеся в нашей ситуации, готовы были пожертвовать всем ради спасения человечества, даже собственной жизнью. Тогда я воспринимал это как нечто естественное, нечто само собой разумеющееся. Сейчас...

Сейчас я готов был на все ради спасения человечества с тем только условием, что возглавлять список спасенных должно было мое имя, а если и не возглавлять, то присутствовать в этом списке оно было просто обязано. Насколько я понимаю, остальные придерживались такого же мнения.

— Ты чего? — Полковник готов был дать мне хорошего тумака, как проверенное средство против истерики.

— Я тут подумал о человечестве.

Полковник с доктором посмотрели на меня с таким видом, будто спрашивали, не нуждаюсь ли я в более серьезной психиатрической помощи.

— Да нет, я тут вспомнил, как герои кино жертвовали собой ради спасения человечества.

— Да, в кино это выглядело красиво, — пробурчал Доктор.

— Ну и кто здесь хочет пожертвовать собой? — спросил вдруг Полковник, глядя то на меня, то на доктора.

Мы же сидели, как два нашкодивших школьника в кабинете директора.

— Лично я выбираю жизнь. Человечество человечеством, а мне моя шкура милее, по крайней мере до тех пор, пока я это я. Оставим патриотизм для кино и книг. Пусть другие вдохновляют художников, я же выбираю вино и девочек.

— А тошно не станет? — спросил меня Полковник.

— Проблююсь. Тошнота — это признак жизни.

— Существования, мой друг, существования, — включился в разговор доктор. — Жизнь — это нечто иное, подразумевающее возможность смотреть себе в глаза, хотя мы немного помучаемся и придем к выводу, что это был единственный выход, единственный, черт бы его побрал, выход. Подлость всегда найдет, как себя оправдать.

— А ты хочешь грудью на пулеметы? Вперед, только своей. А мне пусть будет стыдно. Я не собираюсь идти на дно с тонущим кораблем или стреляться из-за куска тряпки. Мне плевать на символизм, да как и на судьбу Мира, который меня интересует исключительно как место для моего сносного существования.

— Наверняка у них есть запасной вариант, — Полковник говорил тихо, спокойно, как будто рассуждал о чем-то вполне естественном, каждодневном, бытовом. — Тем более что Дядя Сэм прибыл к нам уже больным, так что, хотите вы того, или нет, но погибать вместе с островом, по меньшей мере, глупо.

— И что ты предлагаешь?

— Ничего. Ждать. Взять себя в руки и ждать, а не распускаться, как...

Телефонный звонок был, как сигнал иерихонской трубы.

— Эдди?

— А чей ты еще ждешь звонок? Как вы там?

— Твою мать! И он еще спрашивает! Лодка на месте?

— Знаешь, Полковник, кое-что изменилось.

— Проклятие!

— Не горячись. Это не то, что мы думали...

— Вот ублюдки!

— Выслушай меня. Это не так уж и плохо. Это...

— Послушай ты меня! Если мы почувствуем опасность, мы вызовем огонь на себя. Мне достаточно нажать одну кнопку, чтобы дружки Дяди Сэма из Ай-Кью-Эм 431 разнесли этот остров ко всем чертям!

— Полковник, не делай глупости!

— Тогда дай нам покинуть остров.

— Это невозможно. Тогда мы все погибнем, а вы будете жрать гамбургеры с чувством выполненного долга.

— Хорошо. Что предлагаешь ты?

— Вас никто не будет принуждать. Поживите, осмотритесь, это не то, что вы думали... Мы никого не принуждаем и никого не захватываем... Это приглашение... Подумайте, Полковник. Номер телефона ты знаешь.

И вот мы сидим и тупо смотрим на стрелки часов. Что дальше? Средств защиты у нас нет. Звонить на материк мы не будем, это уж точно. И что? Даже если он говорит правду, что тогда? Нас оставят как представителей когда-то жившего вида, позволят и дальше пить, гулять, будут подсаживать самочек для разведения, станут возить по другим зоопаркам планеты, обмениваться коллекциями? Будут пугать нами детей, а школьные учителя на уроках биологии будут говорить, что эти млекопитающие считали себя разумными? Интересно, удобные у них клетки? С другой стороны, героическая смерть во спасение человечества, вечная память и прочая ерунда. Возведут нам памятник, на который будут гадить голуби, писать собачки, а представители молодежи будут писать краской матерные слова. А вдруг вместо клеток со всеми удобствами нам уготована участь павловских собак? Еще тот садист был. Тоже ведь из соображений высшей гуманности...

ПРИВЕТ, КОМПАНИЯ. НАДЕЮСЬ, ПОЛКОВНИК, ВЫ ПРОЧТЕТЕ ЗАПИСКУ ОСТАЛЬНЫМ ЧЛЕНАМ КЛУБА. ИТАК, ПРИВЕТ, КОМПАНИЯ. ТЕПЕРЬ Я ЗНАЮ, ЧТО ТАКОЕ ХЭППИ-ЭНД. ЭТО ВОВРЕМЯ ПУЩЕННЫЕ ТИТРЫ. ИНАЧЕ... ИНАЧЕ РАЗБОРКИ, СКЛОКИ, БЫТ. ГЕРОИ ПЕРЕСТАЮТ БЫТЬ ГЕРОЯМИ И, В ЛУЧШЕМ СЛУЧАЕ, ОТРАЩИВАЮТ ЖИВОТЫ И ХОДЯТ В ГРЯЗНЫХ МАЙКАХ ПО КОМНАТЕ, ГРОМКО ПОРТЯТ ВОЗДУХ, А ВРЕМЕНАМИ ВЕДУТ СЕБЯ СОВСЕМ УЖЕ ПО-СКОТСКИ. В ХУДШЕМ ЖЕ СЛУЧАЕ ОНИ ПРЕВРАЩАЮТСЯ В ЗЛОДЕЕВ, ПОПАДАЮТ В ТЮРЬМУ ИЛИ В ПСИХИАТРИЧЕСКУЮ ЛЕЧЕБНИЦУ, А ЖЕНЩИНЫ, РАДИ КОТОРЫХ ОНИ РИСКОВАЛИ ВСЕМ, СТАНОВЯТСЯ СТЕРВАМИ И ИЗМЕНЯЮТ ИМ С ЛУЧШИМИ ДРУЗЬЯМИ. ХЭППИ-ЭНД — ЭТО НАЧАЛО БОЛЬШОГО ДЕРЬМА, ЕСЛИ НЕ ПУСТИТЬ ТИТРЫ, ЕСЛИ НЕ ПУСТИТЬ ЭТИ ЧЕРТОВЫ ТИТРЫ. ОНИ УШЛИ. ПОСМОТРЕЛИ НА НАС И УШЛИ. И ДЕЛО ЗДЕСЬ СОВСЕМ НЕ В ВАС. НИКОГДА ЕЩЕ ТРИ ПРИДУРКА, В САМОМ ХОРОШЕМ СМЫСЛЕ ЭТОГО СЛОВА, ТРЯСУЩИЕСЯ ОТ СТРАХА В ПЕЩЕРЕ... НУ, ВЫ МЕНЯ ПОНЯЛИ. К ТОМУ ЖЕ, ПОЛКОВНИК, ИЗВИНИ, НО ТЫ НЕ УМЕЕШЬ БЛЕФОВАТЬ. ВАМ ПОВЕЗЛО И НЕ ПОВЕЗЛО ОДНОВРЕМЕННО. ВЫ В САМЫХ СМЕЛЫХ ФАНТАЗИЯХ НЕ СМОЖЕТЕ СЕБЕ ПРЕДСТАВИТЬ, ЧТО ЭТО БЫЛО ТАКОЕ. АБСОЛЮТНОЕ ЕДИНЕНИЕ СО ВСЕЙ ГАЛАКТИКОЙ. И ЭТОТ МЕХАНИЗМ ЗАЛОЖЕН В НАС. ВИРУС ТОЛЬКО ВКЛЮЧАЛ НУЖНУЮ СИСТЕМУ. ЭТО БЫЛО ПРИГЛАШЕНИЕ, А НЕ ВТОРЖЕНИЕ, ПРИГЛАШЕНИЕ В ЦАРСТВО БОЖИЕ, БЛАГОДАТЬ, ПРОРЫВ В АБСОЛЮТНУЮ ХРЕНЬ! НО ОНИ ПОДАВИЛИСЬ, ПОПЕРХНУЛИСЬ НАШЕЙ С ВАМИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ СУТЬЮ, ПОЛУЧИЛИ НЕСВАРЕНИЕ И УШЛИ, А МЫ... МЫ ЛИШИЛИСЬ КРЫЛЬЕВ И РУХНУЛИ НОСОМ В ДЕРЬМО, ИМЕНУЕМОЕ ЧЕЛОВЕКОМ, КАК ОН ЕСТЬ СЕГОДНЯ. И ЕСЛИ РАНЬШЕ Я ЧУВСТВОВАЛ СЕБЯ ДОСТАТОЧНО УЮТНО В ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ШКУРЕ, ХОТЯ ДЕЛО НЕ В ШКУРЕ, К ШКУРЕ У МЕНЯ ПРЕТЕНЗИЙ НЕТ, ТО ТЕПЕРЬ Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ, НЕ МОГУ ПЕРЕНОСИТЬ СОБСТВЕННУЮ ВОНЬ. Я УХОЖУ В ХЭППИ-ЭНД, А ВЫ ВЫПЕЙТЕ ЗА МЕНЯ. ЭДДИ.

На похоронах были только мы и священник, который, несмотря на позицию церкви по отношению к самоубийцам, не только согласился сделать все, как положено, но и принял активное участие в организации похорон. Несмотря на теплую погоду, мне казалось, что идет снег, мертвый холодный снег. Остров был мертв, если не физически, то, по крайней мере... Мы превратились в трупы, в ходящие, говорящие трупы, как в фильмах ужасов, и если одни пережили бесконечный дар с последующей бесконечной потерей, то другие, такие, как мы, находились под гнетом всеобщего настроения.

— Он разнес себе мозги, — повторял в который раз Полковник. — Побрился, надел парадный костюм и пустил себе пулю в рот...

Мы сидели в заведении Эдди. Единственные посетители закрытого заведения.

— Мы все умерли еще до рождения, — вступил в разговор священник, — мы слепы, глухи, бессердечны. Мы все мертвы, но только мы не знали этого, как не узнали бы никогда, если бы не... Искра жизни была как свет фар в кромешной тьме. Яркая вспышка и еще большая тьма. А Эдди... Он не смог себе врать.— Выпьем за упокой его души.

Мы выпили, не закусывая, как воду, и священник заговорил вновь.

— История повторяется, история повторяется каждый раз, и мы каждый раз падаем на одном и том же месте. История ничему не учит, история шутит, подшучивает, смеется над нашей глупостью. Все, как и две тысячи лет назад. Он посылает нам спасение, а мы... мы воспринимаем его, как проклятие, мы сопротивляемся, стараемся его уничтожить, распять, зашить ему рот, чтобы потом со спокойным сердцем творить свои гаденькие безобразия, прикрываясь его волей. Две тысячи лет мы умоляли его вернуться, а когда он пришел, мы оказались слепы и глухи. Мы профукали свое спасение, как профукиваем жизни, изо дня в день, изо дня в день. С чего мы взяли, что он должен быть человеком? Христос — это спасение, но мы ждем волосатого парня, который ходил бы по морю и исцелял больных.

— Больные, кстати, исцелились, — заметил доктор.

Святой отец говорил жадно, именно жадно, словно пытался высказаться на много лет вперед. Кто бы мог тогда подумать, что буквально через несколько дней... Они заперлись в церкви, практически все прихожане, запустили бомбу с часовым механизмом и приняли яд. Это был самый величественный погребальный костер из всех, что я видел. Страшный в своем величии. Теперь я знаю смысл этих слов.

Такое нельзя было уже замять, но мы все списали на сектантство. Мы словно сговорились никогда не произносить слово «вторжение». Комиссия тоже не хотела копать глубоко, и после быстрого формального расследования они убрались на материк, прихватив с собой Полковника. Странно, но дурная слава привлекла к нам внимание общественности, и народ валом повалил на остров. Мощный паром, отели, парк вместо джунглей... Таким было ближайшее будущее острова, сейчас же здесь вовсю трудились бригады строителей. Цены на землю взлетели в десятки раз. А на днях открыли заведение Эдди. Там я и встретил доктора в первый раз с тех самых похорон, когда...

Он постарел, осунулся. На нем была несвежая рубашка, а лицо давно мечтало о бритве.

— Плевать, — так ответил он на все вопросы о его делах.

Мы взяли бутылку бренди, и выпили ее практически в полном молчании, и только когда доктор окончательно захмелел, его прорвало:

— Знаешь, почему погибли Иисус, Мансур, Кришна? Мы подсознательно ненавидим себя, ненавидим себя такими, какие мы есть, и стоит кому-то стать лучше... Пока Иисус был живым, он был человеком, простым обычным человеком, каким мог быть каждый из нас. Это был укор, удар в самое больное место, в наше святая святых. Его убили, чтобы превратить в бога. Конечно, только бог может быть таким, но никак не человек, никак не один из нас. Ведь если каждый может быть на его месте, каждый может быть богом, то почему мы то, чем являемся сейчас? Почему какой-то вирус может запустить заложенный в нас механизм, а история говорит о том, что были люди, и не так уж и мало, которые смогли запустить его сами, навсегда, на веки вечные. Если каждый из нас бог, то почему мы такое дерьмо?

Он прокричал все это мне в лицо, а потом заплакал, как ребенок...

— Ваш кофе, и... — парнишка мялся, не зная, как мне сказать.

— Что-то случилось?

— Доктор... его только что нашли... передозировка.

 4a    4b    4c 

«Обычная история»

«Думы», «Как я провел лето». «Демоны сэра Чарльза». «Манифест ОРЛР», пародия

«Судьба». «Доброта»

«Идеальная форма», фантастика

«Танец белых коней», фант. детектив«Голос». «Тишина»

«Где сидит фазан?»

«Выхода нет». Фантастика

«Человеческий детеныш». Пародия

justfrag.ru

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com