http://mayklov.narod.ru ИДЕАЛЬНАЯ ФОРМА Фантастический рассказ — Что будете пить? Как обычно, Эдди, хотелось мне сказать, как обычно, Эдди... За стойкой молодой парнишка, из новеньких. Что будете пить? Эдди по глазам или каким-то шестым чувством определял, чего хочет душа клиента. И когда посетитель подходил к стойке, его уже ждала порция-другая. Сколько я его знаю, Эдди ни разу не ошибся, даже с новичками, которые изредка, да появлялись в наших краях. Как тот парень, Дядя Сэм (прозвище, полученное за характерную бородку). Не успел он еще войти, а Эдди уже приготовил ему коктейль. — Мне..., — начал было он, но Эдди не дал ему договорить. — Уже налито. — Но я пью... — Я знаю. Берите. Не понравится — издержки за счет заведения. Чужак сначала недоверчиво понюхал стакан, затем немного пригубил, самую малость, затем сделал большой глоток и уважительно посмотрел на Эдди. — А как вы узнали? — с восхищением ребенка спросил он. — Надо к своему делу подходить с душой. — Да, но... — Творчество, магия, волшебство. Называйте это, как хотите, но стоит мне увидеть человека, и я уже точно знаю, что он будет пить. — Поразительно! Это как чтение мыслей на расстоянии. — Душа и выпивка неразрывно связаны между собой, — начал философствовать обычно немногословный Эдди. — А вы способны проникать своим взором в человеческие души? — Не знаю, но когда человек пьет, мне кажется, что душа плещется на дне его стакана. — Поразительное наблюдение! А как вы это делаете? — Что? — Как вы угадываете? — Сложный вопрос. Клиент заходит, и я уже знаю, чего он хочет. Вот и все. — Поразительно. И вы с таким талантом здесь, в глуши. — А мне здесь очень даже здорово. Я люблю здесь жить. — Скажите, а что обычно делают те, кто тут живет? — Живут. — И все? — У нас не принято лезть в чужие дела. — Прямо рай на земле! Вот такой странный разговор произошел между Эдди и чужаком. Было в нем нечто... нечто располагающее, нечто, заставившее немногословного, практичного Эдди вести с ним этот очень даже странный разговор. В тот момент Эдди казалось, что все так и надо, что все к месту, и совершенно искренние (Эдди в этом был уверен на все сто) удивление и восторг, и его вопросы, его манера себя вести, его бородка а-ля Дядя Сэм. Эдди он совсем не показался странным. И только после того, как незнакомец ушел, Эдди, словно очнувшись, заметил: — Помяните мое слово. Будут нам хлопоты. Таких, как он, просто так сюда не заносит. — В наши края никого просто так не заносит, — пробурчал в ответ доктор. Наш город (хотя, какой это город) находится на склоне торчащей из моря горы. Городок начинается практически у самой воды и поднимается вверх по горе почти до самой вершины, оплетая ее (гору) своими улицами подобно плющу или виноградной лозе. Вершина, как и положено вершинам гор, покрыта джунглями. Настоящими дикими джунглями, до которых людям практически нет никакого дела. Те пара тысяч человек, которые и являлись населением, были либо потомками беглецов от закона, либо сами не хотели попасться кому-то на глаза. Вообще-то редко кто заглядывал в наши края, да и мы особо никуда не выезжали, хотя до материка было не больше часа на лодке. Тогда он сразу привлек к себе внимание, еще не успев сойти на берег. И дело было не столько в том, что чужаки у нас были редкостью, и уже само по себе появление нового человека не могло остаться незамеченным, и не в его потешной бородке а-ля Дядя Сэм, в его манере держаться, в его странном взгляде, об этом мы вспомнили уже гораздо позже, сколько в чем-то едва уловимом, не поддающемся описанию и определению, в некоем отличии его от всех нас. Он подошел к стойке, поставил свой небольшой чемоданчик (а он был только с одним небольшим чемоданчиком) на пол возле стула. — Ваш коктейль, сэр. — Но я... — начал он тогда объяснять, что пьет исключительно коктейль по собственному рецепту. — Попробуйте, — сказал Эдди, — если не понравится, я заменю за счет заведения. Как всегда, Эдди приготовил именно то, что было нужно, о чем чужак тут же ему и сказал с нескрываемыми восхищением и удивлением. Между ними состоялся тогда весьма странный разговор, после которого чужак заказал выпивку на всех (бар был практически пустой) и спросил, доверительным шепотом: — Скажите, милейший, где я могу снять угол? Меня интересует тихий, спокойный район, без шума и суеты. — У нас тут шумных районов нет. — Тем лучше. Я человек спокойный, непритязательный, лишних хлопот со мной не будет. Эдди немного для приличия подумал, затем подробно объяснил новенькому, как ему найти полоумную Джонни, сдающую в наем меблированные квартиры. — Скажете, от меня, — для пущей важности добавил Эдди. Новичок горячо поблагодарил бармена, оставил хорошие чаевые и отправился на поиски Джонни. — Помяните мое слово. Будут нам хлопоты. Такие, как он просто так сюда не заглядывают. — Просто так сюда никто не заглядывает, — пробурчал в ответ доктор. Скрывается от кого-то, решили мы, а иначе зачем ему к нам приезжать? Так повелось с сотворения Мира, что наш остров был островом скрывающихся, а те, кто не прятался от других, бежали сюда, чтобы спрятаться от себя. В этом вопросе мы все были равны друг перед другом, и даже Полковник, наш начальник полиции, ни разу ни у кого не спросил о причинах приезда на остров. Или нет, об этом заговорили уже потом. Тогда же, когда он ввалился в бар к Эдди, на него никто и внимания не обратил. Пришел и пришел. Кому какое дело, до чужих чудачеств, если они никому не мешают. — Так что будете? — переспросил меня бармен, видя, что пауза затянулась— Две рюмки водки. Мне и себе. Помянем Эдди. Бармен без слов разлил водку по рюмкам, и мы выпили молча, не чокаясь. Царствие тебе небесное, Эдди, пусть будет пухом тебе земля. — Свари-ка мне чашечку кофе, — сказал я, отправляясь за свой столик. Тогда я так же сидел за столиком, пил кофе и в ожидании остальных занимал себя тем, что безуспешно пытался описать предпостельную сцену, которая никак не хотела идти вот уже вторую неделю. «Повинуясь какому-то внутреннему импульсу, Генрих зашел в бар, и сразу же увидел ее за стойкой... Зайдя в бар, он сразу же увидел ее... Из задумчивости его вывел бархатный женский голос...» И все в таком духе. Сцена никак не хотела идти. Ни одной подходящей мысли вот уже третью неделю. Генрих же просто обязан был зайти в этот бар, и не просто так, а повинуясь внутреннему импульсу, неведомой силе или еще черт знает чему, но это не должна быть случайность. Случайности здесь быть не могло. Генрих должен был войти в этот чертов бар, увидеть там ее, влюбиться, и, что я совсем уже себе не представлял, поразить ее, удивить, заинтересовать буквально с первых слов, иначе она просто не обратила бы на него внимание. И надо было найти всего пару-тройку нужных слов, чтобы он, войдя, наконец, в бар, мог подойти к ней и сказать нечто оригинальное, не иначе, чтобы из всех, она выбрала его, а потом, несколькими часами позже... Но там все было понятно, дальше все было понятно и давно уже написано в общих чертах, но распроклятая сцена в баре решила, наверно, бросить мне вызов. Писательство было моим главным оружием в борьбе со скукой. Деньги, или, как здесь принято говорить, средства к существованию у меня были. Миллионов и собственных яхт у меня не было, но на хлеб с маслом, этот символ благополучия нашего времени, да и на девочек, если конечно не дарить им бриллианты и не купать в шампанском вполне хватало, играть же я не играю, к светским развлечениям не стремлюсь, и вообще люблю тишину, покой и крепкий здоровый сон. Понятно, что работой я себя не отягощал, и даже не пытался. Вечерами, сразу после открытия, я приходил к Эдди и, заказав для начала кофе, сидел сам с собой в ожидании других членов клуба (так мы называли нашу небольшую компанию). Заканчивались наши заседания уже под утро, так что днем я обычно спал, а вот вечером, перед открытием заведения или, ожидая остальных членов клуба, я посвящал всего себя творчеству. Конечно, Писателем в понимании этого слова окололитературными знатоками я не был, но кое-что размещал в интернете, а пара моих рассказов были напечатаны в малоизвестных журналах. Вторым на заседание обычно, приходил Доктор Ллойд. Как специалисту доктору не было цены. Не так давно он работал в хорошей клинике на хорошей должности и работал бы там до сих пор, если бы не женщины. Женщин он обожал, причем всех сразу, или оптом, как любил говаривать доктор. На женщин он растратил целое состояние, а когда кончились свои, начал тратить чужие. Скандал удалось замять, но доктору пришлось срочно потеряться, и он поселился на острове ко всеобщему удовольствию пациентов да и администрации нашей городской больницы. — Привет. О чем творишь? — спросил он меня тогда, глядя на мои каракули. — Роман века. Только вот не могу затащить красотку к нему в постель. — У тебя трудности? — с сомнением в голосе спросил доктор. — Они в баре. Ему надо с ней заговорить, познакомиться, но я понятия не имею, как. — Ты случайно не заболел? Главной темой заседаний клуба были женщины. Мы не были любителями чесать языком на пикантные темы, скорее мы были практиками, и за все время существования клуба у нас не было ни одного вечера, прожитого без общества милых дам. Обычно мы какое-то время наслаждались роскошью мужского общения, пока к нашему столику не подсаживались девчонки, после чего мы брали с собой несколько бутылок и поднимались наверх, в комнату для гостей, специально оборудованную всем необходимым для любви и ласки. Эдди, а он был членом клуба, присоединялся к нам сразу после закрытия. Периодически мы устраивали выездные сессии клуба на секретный объект № 3 — виллу Полковника, тоже специально оборудованную для оргий. Понятно, что проблем при знакомстве в баре для меня быть не могло. — Беда в том, док, что он совсем на меня не похож, и... Не чувствую я этой сцены, не хочет она писаться. Я не то, что бабу снять, я впустить его внутрь не могу. Одна пошлятина на ум приходит. — А если ее вообще убрать? — Нельзя. Если он ее не трахнет... — Ты не понял. Об этом не обязательно писать. Пусть он... ну, не знаю... пусть, например, они уже лежат в постели, или, если тебе это так важно, пусть разговаривают в баре. Если не знаешь, что писать — не пиши. — Так вместо романа получится очерк. — И черт с ним, пусть будет очерк. Хороший очерк лучше плохого романа. О чем, кстати, роман? — О человеке, который, просыпаясь, переходит из одного сна в другой. В одном из снов он встречает ее, влюбляется, и всю книгу пытается вновь ее найти. — Тяжелый случай. Я предлагаю выпить за твоего бедолагу. Девочки от подобной ерунды будут, наверно, плакать навзрыд. Доктор терпеть не мог чтиво, особенно сентиментальное чтиво. — Не все так хреново, док. Я надеюсь написать роман с пометкой: для мыслящих читателей. — По мне, так читатель должен быть читающим. Если же он читает и измышляет, куда бы послать тебя вместе с романом... — Злой ты сегодня. — Грипп. — Так не сезон. Гриппом у нас болели дружно два раза в год. В Китае так, наверно, строили социализм. Дружненько, стройными рядами в колоннах по девятнадцать... Тогда, конечно, доктору приходилось не легко, зато все остальное время он читал у себя в кабинете, за что получал неплохие, надо сказать, деньги. Вообще-то у нас никто не любил работать. — ОВРИ. Острая внеплановая респиратурная инфекция. Скорее всего, новенький привез с собой. — Что привез? — переспросил появившийся Полковник. — Контрабандный грипп. — Кстати, Полковник, налогоплательщики желают знать, что предпринимает полиция для борьбы с ввозом контрабандный инфекций? — Специфика работы полиции состоит в том, чтобы держать под контролем ситуацию в общем виде. Если же я начну заниматься делами налогоплательщиков более подробно, то боюсь, что большинство из них придется отправить в места лишения свободы, а это, согласитесь, ничуть не отвечает интересам как налогоплательщиков, так и полиции. А что вам не нравится в работе полиции? — Ему грипп не нравится, — ответил я за доктора. — Ты заболел гриппом? — Я не болею гриппом. — Ну так в чем дело, или медицина стала бесплатной? — Медицина никогда не была и не будет бесплатной. — Тогда чем ты недоволен? — Самим гриппом. Какой-то он не такой. — Если я правильно понимаю, то грипп — это целая толпа вирусов. Более того, мы каждый раз болеем новым гриппом. — А я не знал, — раздраженно прервал меня доктор. — Так чем медицине не нравится именно этот грипп? — повторил свой вопрос Полковник. — Тем, что это не грипп. — Вот-вот, только и могут, что на полицию нападать, а сами не в состоянии разобраться грипп это или не грипп. — С гриппом я как-нибудь сам разберусь, но это не грипп. — А что? — Черт знает что. Мне с таким сталкиваться еще не приходилось. — Это уже интересно. — Странный он какой-то. Заболели исключительно клиенты Безумной Джо, где и поселился Дядя Сэм, причем все в один день. .............................................................. 4a 4b 4c |
