ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Валерий МИХАЙЛОВ


http://mayklov.narod.ru 

Думы

Вот вы где! Добрые, честные, принципиальные, любящие, любимые. Послушные дети, добрые родители, верные супруги, истинные друзья. Мужественные, там, где надо, непримиримые, там, где надо, ласковые, там, где надо... Лучшие из лучших.

А мы там, у себя, уже было, сомневаться стали в вашем существовании. Решили, что вас не бывает, или, по крайней мере, никогда не было. Таких вот порядочных, честных, принципиальных и в то же время несказанно добрых, нежных, ласковых, при этом остающихся непримиримыми... А вы вот где, и не один-два, а... Вон сколько вас! И рядом с каждым из вас всегда были... Если дети, то обязательно любящие и послушные. Если родители, то обязательно любящие и добрые. Если супруги, то обязательно любящие и верные. И только любящие друзья и верные соратники. А семьи у вас крепкие, да и на работе вы одни из лучших...

Так думал я, гуляя по кладбищу среди могил и читая надписи. А еще я думал, что вы, такие хорошие, должно быть, и рождаетесь прямо здесь, на кладбище, в граните и мраморе, в своем вечном царстве лучших людей.

А мы...

Как я провел лето

На все лето мы, а это я, мама, папа, сестра и бабушка уезжаем на дачу. Сначала бабушка ехать не хотела. Говорила, что сыта, хотя дорога на дачу долгая, можно и проголодаться. Уговорила бабушку мама. Сказала, что им некогда, а за мной присматривать надо.

Дорога мне понравилась. Мама о чем-то спорила с папой. Папа говорил, что не собирался накушиваться, а мама ему не верила. Странные эти взрослые, и кушанья у них совсем на кушанья не похожи. Я понимаю, кушанья — это когда много вкусной еды, и никто не заставляет есть прилично. Тут же жидкое, вонючее, обжигает и обратно лезет. Папа эту гадость любит. Говорит, она хорошо мозги прочищает. Может, она мозги прочищает, в смысле голову от мозгов освобождает, и пока новые не вырастут, папа совсем не как папа?

Папа то обещал маме не пить, то кричал, что нечего ему мозги парить. Мама продолжала папе не верить. Бабушка, почувствовав себя в безопасности, мирно спала. Сестра читала книжку про сериал, который только что смотрела. В общем, все они были заняты. К тому же папа, чтобы не слушать маму, включил музыку, которую они и пытались перекричать. А я занялся любимым делом: стрелял из рогатки бомбочками по дорожным знакам. Бомбочки громко взрывались и оставляли такие замечательные следы!

Потом мы приехали. Папа сказал, что дом отсырел, и его нужно протопить. Наверно папа хотел его проветрить, и чтобы было видно, как он проветривается, папа накидал в печку дров, бумаги и еще чего-то. Вот бы папа научил делать такие дымовухи! Скоро стало нечем дышать, и мама с сестрой кинулись открывать окна. Папа поливал печку из чайника, и вскоре на полу образовалась большая черная лужа. Попробовал бы я так поиграть!

Бабушка ничего не делала, а только говорила, что знает, откуда у папы руки растут. Руки у папы давно уже выросли — он совсем взрослый и больше не растет, а, как говорит мама, только тупеет. Откуда у него руки выросли, и так видно. Так что бабушке хвастать нечем. Дом все-таки проветрился, и бабушка затопила печку. Стало совсем тепло. Летом дом быстро прогревается. Мы вкусно поели и легли спать, а папа не накушался.

Проснулся я от папиных криков. Он ставил капканы, и что-то там у него не получалось. Сестра сказала, что он, как великие врачи прошлого, все испытывает на себе. Бабушка радостно что-то насвистывала. У нее было прекрасное настроение.

Папа всегда ставит капканы на бабушку, и чтобы она ничего не заподозрила, говорит всем, что ставит их от наркоманов. Наркоманы к нам не ходят после того, как один из них перепутал комнаты сестры и мамы. Тогда он убежал через закрытое окно, поломав любимую мамину розу. С тех пор наркоманов у нас не любят.

В огороде наркоманам делать нечего. Сестра туда не заходит, тем более ночью. Теперь она вообще редко ночует дома. Наверно о маме заботится.

Сначала капканов у папы не было. Он натягивал по бабушкиным тропам проволоку и пускал ток. Один раз бабушка даже попалась — петрушки захотела. В тот день папа напился от радости, что с ним бывает редко. Обычно он называет это профилактикой работы со змеями и пьет, как лекарство.

Бабушка оказалась на редкость хитрой бабушкой и больше не попадалась. Однажды ночью папа встал пописать. Спросонья он набрел на бабушкину тропу. Как он кричал! С тех пор он больше не бурчит, что у нас напруга слабая. Теперь он ставит на бабушку капканы. Бабушка же у нас ученая — гимназию окончила. Ей эти капканы так, не хуже лисы обходит.

Охотиться на бабушку папа боится. Ружья у него нет, да и в тюрьму посадить могут. Нельзя на бабушек с ружьями охотиться, не положено. И если бабушку сразу застрелить, то и поохотиться больше не на кого будет.

Как-то папа попытался пойти на бабушку, как на медведя, с рогатиной. Бабушка его уже ждала у волчьей ямы: погреб у нас на кухне. Разбила она ему голову горячей сковородкой и уронила в погреб. Там он и сидел, пока мама не хватилась.

Есть у меня друг Пашка. Мы с ним ходим купаться и ловить рыбу. У Пашки бабушки нет, умерла. Пашин папа хороший охотник. Он ходит к моему папе регулировать трансформаторы. Они закрываются у папы в мастерской и поют. Раньше спать мешали, а теперь привык. Даже интересно. Так я провел лето.

Демоны сэра Чарльза

— Когда же все это кончится! Я скоро сойду с ума! — бурчал по привычке старый сэр Чарльз Гай. — Я скоро сойду с ума!

С утра ныли колени и чесались зубы. Зубов у сэра Чарльза давно уже не было — вечность назад они сгинули в потоке времени, а вот, поди ж какая дрянь, продолжали чесаться каждый раз перед дождем под аккомпанемент ноющих суставов. Интересная штука организм. И ведь не десны чешутся, а зубы, давно исчезнувшие зубы. Эх, старость!

Сэр Чарльз, охая и бормоча себе под нос, обходил свой некогда величественный замок. Делал он это, надо сказать, исключительно повинуясь привычке, автоматически, давно уже не зная, зачем он все это делает. По привычке заходил в пустую кухню, по привычке шел в давно уже пустующую людскую, по привычке охал и бурчал себе под нос. Сэр Чарльз жил привычками. Только они придавали хоть какую-то иллюзию смысла его одинокому и давно уже не нужному никому, даже самому сэру Чарльзу, существованию. И замок старел и ветшал вместе с сэром Чарльзом.

Да, когда-то его замок был центром светской и культурной жизни всей местной аристократии. Днем и ночью играла музыка. Шуршали платья красавиц. Холеные джентльмены курили сигары, вели беседы о лошадях, дамах... И он, красавец денди, под ручку с Элизабет... Сколько же ее нет?

Все это ушло, исчезло, кануло в небытие. Давно уже превратились в прах свидетели светлых дней. Остался один он в своем старом ветхом замке. Жалкое напоминание былого величия. Одинокий старик среди упадка и затертых до серого состояния воспоминаний. И только привычки связывали его с реальностью, превращая каждый новый день в точную копию предыдущего. Бесконечная вереница одинаковых, тоскливых дней.

Ужас! — воскликнете вы. Но настоящий ужас начался пару месяцев назад, когда в его замке появились демоны. Сначала он даже обрадовался — какая никакая, а компания, но вскоре исчадия ада показали свое истинное лицо. Они явились окончательно отравить и без того жалкое существование сэра Чарльза. Если в аду есть сословия, то эти демоны были из разбогатевших на торговле шерстью мещан, возомнивших себя аристократией. Подобно улитке, они повсюду оставляли за собой осклизлый след пошлости и безвкусицы. Пошлость была во всем: В вечном манерничании и жеманстве, в безвкусных, достойных карнавальных шутов нарядах, в аляповатой мазне на стенах в дорогих рамах... Перечислять можно до бесконечности.

Когда же он попытался представиться своим незваным гостям, их поведение... Курица, возомнившая себя хозяйкой, с визгом бросилась бежать. Ее лысеющий толстый супруг махал библией, как начинающий теннисист ракеткой, вопил угрозы и проклятия, не подобающие джентльмену. Прыщавые же сопляки лет тринадцати и пятнадцати принялись швырять в него чем попало.

Больше оскорбленный сэр Чарльз решил не показываться им на глаза. Неспособный помешать демонам, он покорно наблюдал за гибелью своего замка. Они опошлили все. Натащили каких-то невообразимых блестящих штучек, понавешали шторок с цветочками, понаклеили кричащих обоев.

Когда же последние следы былого аристократизма были уничтожены, они привели гостей — таких же безродных демонов, как и сами. Гости охали и ахали, гуляя по замку, и даже не пытались скрыть своей зависти. Уже в дверях хозяйка, чтобы окончательно добить гостей, с мрачной торжественностью заявила, что у них в замке есть и старое фамильное привидение.

Сэр Чарльз покрылся холодным потом. Она говорила о нем!

Манифест ОРЛР

1. Мы обращаемся к тем, кто испытывает неистовое влечение к неведомому, которое невозможно объяснить, описать словами, выразить. Это не жажда знаний, не интеллектуальный или чувственный голод, не... Можно перечислять многие «не». Другими словами, понять, о чем идет речь, смогут лишь те, кто решился сделать это влечение краеугольным камнем собственной жизни. Точно также понять значение слова любовь могут лишь те, кто испытал на себе всю глубину этих чувств. Остальных просим не беспокоиться и не беспокоить. Особенно это касается тех, кто не может и шага ступить без костыля веры, будь то вера в бога, в науку, в человечество или в любую другую человеческую химеру.

2. Мы не являемся общественным объединением, движением, церковью, сектой, организацией... Мы не интересуемся политикой, экономикой, религией и иными общественными явлениями. Для нас не существует таких понятий, как нация, раса, народ, Родина, человечество, общество. Мы не являемся ни правыми, ни левыми, ни средними и ни какими еще. Мы не коммунисты, не пацифисты, не анархисты... Мы не участвуем в подрывной деятельности и относимся с неприязнью к любого рода революционерам, террористам и прочим «борцам за справедливость».

3. Мы не призываем вступить в наши ряды, хотя бы только потому, что этих рядов не существует. Более того, само местоимение множественного числа единственного лица в применении к ОРЛР является условным, как, собственно, и любое другое. Никаких нас не существует! Не существовало! И не будет существовать! ЛЮБОЙ ИЗ СУЩЕСТВУЮЩИХ, КТО ПОПЫТАЕТСЯ ПУБЛИЧНО ПРИЧИСЛИТЬ СЕБЯ К НАМ — ЛЖЕЦ!

4. Мы не принимаем ничего. Мы не отрицаем ничего. Мы не игнорируем ничего. Мы ни во что не верим, но и ни в чем не сомневаемся.

5. Мы начинаем свое утро с признания честности по отношению к себе. Мы не употребляем ни «да», ни «нет», ни «я» по крайней мере, наедине с собой.

6. Мы не приемлем объяснений чего-либо. Исключение составляют решения прикладных задач, при условии четкого понимания того, что данная «истина» верна исключительно в данных условиях.

7. Мы не делаем ставку ни на ощущения, ни на эмоции, ни на разум.

8. Мы не...

9. Любое утверждение «Мы есть нечто» является ложью.

10. Данный манифест содержит бесконечное количество пунктов, содержание которых меняется ежемоментно.

11. Число одиннадцать является условным, как и любое другое.

00. 00. 00 ОРЛР

«Обычная история»

«Думы», «Как я провел лето». «Демоны сэра Чарльза». «Манифест ОРЛР», пародия

«Судьба». «Доброта»

«Идеальная форма», фантастика

«Танец белых коней», фант. детектив«Голос». «Тишина»

«Где сидит фазан?»

«Выхода нет». Фантастика

«Человеческий детеныш». Пародия

Рассказ «Детективная игра» — в одноименном сборнике.

Е-книга  в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1400 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Альманах «ИнтерЛит». Мн, 2003. Электронная версия.

Загрузить!

Всего загрузок:

Быстрая компьютерная диагностика http://www.evroptica.ru зрения в салоне Европа-оптика Воронеж.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com