Инна МЕНЬ

Солнце нахально светило прямо в глаза. Я с наслаждением потянулась и вскочила с постели. Не успела я умыться и почистить зубы, звонок в коридоре залился птичьей трелью.

— Ты еще не готова? — возмущенно вскипела Сонька, влетая в квартиру как торнадо.

— Две минутки и я готова, — пискнула я и скрылась в спальне.

Сонька всегда меня организовывала. Мы дружим уже столько лет, столько не живут, как любит говорить она. С самого детства. И еще с тех далеких времен она была правильной и аккуратной. И всегда вела так называемый «склерозник», чтобы не дай Бог не забыть какое-нибудь важное дело. Я на такие подвиги была не способна и всегда все забывала и везде опаздывала, что меня, как я считала, совершенно не портило. Но мы удивительным образом друг друга дополняли.

Сегодня мы собирались с утра пораньше пойти на пляж и позагорать, а вечером у нас был намечен поход на гастрольный спектакль столичного театра. Погода была чудесной, и день обещал быть просто волшебным. Не успела я придать себе неотразимый вид, как с кухни послышался расстроенный вопль Соньки:

— Алька! У тебя, как всегда, нет кофе? Растяпа!

— Сонь, — заныла я, — я тебя ждала! Давай быстренько сбегаем в магазин, а то у меня и сахара нет. И хлеба тоже, — смущенно сказала я, высунувшись из-за двери.

— Я уже поняла. Лентяйка! Не могла вчера сбегать? Ну что с тобой делать... Ты в своем репертуаре... Мы так на пляж в лучшем случае к обеду подгребем, и — прощай загар. И вообще ничего не успеем. Быстро одевайся и помчались!

Я, спотыкаясь и на ходу застегивая шорты, схватила сумку и выскочила из дверей квартиры. Сонька таранила меня сзади, придавая скорость.

В магазине мы быстро покидали в корзину все, что нужно. Я было потянулась за свежим журналом «Гороскоп», но тут же получила по руке.

— Не вздумай! Сколько можно читать всякие глупости! — грозно прошипела Сонька.

— Ну, дай я хоть на сегодня посмотрю, — заныла я.

— Нет! — отрезала Сонька.

Мы направились к кассе. Вдруг я увидела, что прямо на меня на большой скорости несется корзина, нагруженная продуктами с горкой. Я в ужасе затормозила, но отскочить совсем не успела, и корзина проехала прямо по моим ногам, на которых, кроме вьетнамок, ничего не было. В ту же секунду я ощутила, что мои ноги превратились в ласты. Звук, который вырвался из моего горла, видимо, напоминал крик пингвина, по конечностям которого проехал асфальтовый каток. Сзади раздался стук корзины, врезавшейся в прилавок, и радостный детский смешок. На корзине висел малыш лет четырех. Его восторженная мордашка просто светилась от счастья.

— Здо-о-о-р-р-р-ово! — восторженно воскликнул он, улыбаясь во весь щербатый ротик.

Я выдохнула и посмотрела на Соньку. Она хмыкнула.

— Пошли, горе мое... Выпьем кофе, и помчались на пляж, а то море прокиснет. К вечеру твои раны заживут без следа. И не смей реветь! Подумаешь, ногу отдавили... — тоном, не терпящим возражений, проговорила она.

— И вовсе я не горе... И кого бы ты все время воспитывала, если бы не я, — пробурчала я в ответ и, подхватив кульки, поплелась вслед за Сонькой. Мне было обидно. И больно.

Через несколько часов поджаривания на пляже Сонька скомандовала:

— Все, пора идти, а то не успеем переодеться и привести себя в порядок. Знаю, как ты собираешься. Марш в раздевалку! — и решительно встала с лежака. Мне уходить совершенно не хотелось. Но с Сонькой не поспоришь. Я медленно встала и лениво поплелась за Сонькой к раздевалкам. По дороге, заглядевшись на красивого молодого человека с атлетической фигурой и затейливой татуировкой на плече, я не вписалась в поворот и со всего маху врезалась лбом в бетонное ограждение. Искры, посыпавшиеся из глаз, осветили пляж разноцветным сиянием. Молодой человек нагло хохотнул. Из моих глаз потекли слезы, и я медленно осела на песок. Сонька, выскочившая из кабинки, тихо ойкнула и кинулась меня поднимать.

— Мда-а-а-а, — протянула она, ощупав выросшую на моем лбу огромную шишку. Я тихо поскуливала.

— Очень приличный рог. Ладно! Не переживай! Сейчас что-нибудь придумаем! — сказала Сонька и рванула к ближайшему ларьку с мороженым. Приложив эскимо к посиневшей шишке, я молча выругалась.

— Замажем, прикроем челкой, и будешь снова звезда! — сказала Сонька. — Не пропускать же из-за этого спектакль! — и, подхватив меня под руку, потащила домой.

— Я в душ первая! Пока ты будешь мыться, сварю кофе! — скомандовала Сонька дома. Как она умудрялась за три минуты вымыться в душе, я не понимала никогда. Лично я люблю понежиться под теплыми струями воды, помечтать, расслабиться. Ровно через три минуты свежая, сияющая Сонька появилась на кухне.

— Быстро в душ! В твоем распоряжении ровно 5 минут! Засекаю!

Я встала под воду и закрыла глаза. Шишка ужасно ныла, ноги болели. Я намылила голову и с закрытыми глазами стала нащупывать смеситель, но, неудачно повернувшись, поскользнулась, сделала кульбит и, запутавшись в шторке на лету, грохнулась на дно ванны. Когда Сонька появилась в дверях, я тихо лежала на дне ванны, завернутая в шторку. Одна рука была свободна, и в ней, как факел, я держала оторванный смеситель. Если я бы стояла, с меня можно было бы писать статую Свободы. Из шланга фонтаном лила вода.

— У-у-у-у, — взвыла Сонька и бросилась перекрывать воду. Потом она освободила меня из плена, и мы под грозное сонькино пыхтение устранили последствия водной стихии. Теперь у меня болело уже все. Подсчитав синяки и ссадины, я сказала, глядя в стенку:

— Сонь... Я не пойду в театр...

— Ага, как же! И не мечтай! — рявкнула подруга.— Пойдешь! Хочешь совсем испортить мне весь день?

Мне стало стыдно. Я поплелась замазывать раны. Проведя некоторое время у зеркала и критично оглядевшись, я задумчиво протянула:

— Нет! Красота все-таки — страшная сила! Ну, ничем меня не испортишь! Правда, Сонь?

Сонька, бросив на меня взгляд, хмыкнула:

— Правда. Страшная сила! Только я не знала, что настолько страшная...

Я решила не реагировать на Сонькино ехидство.

Спектакль был приличным. Да и места у нас были на первом ряду в самом центре. Я почти забыла о своих травмах и наслаждалась игрой актеров. В конце второго акта один из актеров, держа в руках молоток, вполне натуральный, так увлекся чтением своего монолога, что в порыве страсти резко взмахнул рукой. Дальше все было, как в замедленной съемке. Молоток, выскользнув из руки и, описав в воздухе дугу, стал плавно приближаться ко мне. Я зажмурилась, сжалась в комок и прикрыла голову руками. Стук упавшего молотка об пол привел меня в чувство. Он лежал в сантиметре от моей ноги. Зал ахнул. Актер в ужасе присел, хлопнул себя ладонями по бритой голове и очень громко произнес:

— Ой, ё-ё-ё-ё-ё!

В полной тишине мы покидали зал, так и не узнав, чем закончился спектакль. Дома Сонька отвела меня в ванную комнату и собственноручно умыла, потом молча разобрала постель, уложила меня и, четко выговаривая каждое слово, сказала:

— Я сейчас очень быстро сбегаю за сигаретами, вернусь и останусь сегодня у тебя. А то ты еще что-нибудь себе сломаешь или подожжешь дом. Лежи и не шевелись.

Я молча кивнула. Она включила мне телевизор. Через десять минут хлопнула дверь, это вернулась Сонька. Еще через некоторое время с кухни донесся запах яичницы. Я тупо щелкала пультом. По телевизору ничего интересного не было. Наконец в дверях появилась Сонька с подносом. Я судорожно сглотнула слюну. Сонька пристроила поднос около меня на стуле и, как факир, вытащила из кармана халата журнал.

— Держи свой «Гороскоп». Утешайся, — улыбнулась она.

— Сонька! Ты настоящий друг! Спасибо тебе! — на моих глазах в который раз за день навернулись слезы.

Поужинав, я уютно устроилась под одеялом и открыла страничку ежедневных гороскопов. Быстро отыскав прогноз для своего знака зодиака на сегодня, я торжественно прочитала вслух: «У Стрельцов травмоопасный день. Советуем вам не выходить из дома. Проведите этот день в компании с хорошими друзьями за чтением журнала “Гороскоп”».

УИКЕНД ПО-РУССКИ

Те читатели, которые являются счастливыми обладателями дачных участков, думаю, меня поймут.

Дело было в мае. Стоял чудесный солнечный день. Воспользовавшись хорошей погодой, мы с подругой, которая вызвалась составить мне компанию, рванули на дачу. Нам предстояло вскопать пару соток земли, сделать несколько грядок для зелени, а остальное — засеять газонной травой. Я всегда даю себе программу максимум, чтобы потом можно было оправдать себя тем, что я слишком много на себя взяла.

Надо сказать, что копаю я виртуозно. Научила меня бабушка мужа. И практиковалась я в течение нескольких лет, поднимая непаханую целину на бабушкином участке, дабы не упасть в глазах новоиспеченных родственников. Удивительно, но своего родного внука научить копать ей так и не удалось. То ли я оказалась талантливой копальщицей, то ли он был абсолютно не способен к землепашеству. Уличить бабушку в отсутствии педагогических способностей было невозможно, так как я являлась живым результатом оных. А вот среди Ольгиных предков явно были родственники как минимум графского сословия. На её руках моментально появлялись мозоли даже от веника, и я всегда искренне удивлялась, как она умудряется убираться у себя дома, не стерев ладони до мяса. Но, несмотря на этот маленький нюанс, Ольга мужественно решила мне помочь. На её предложение я нагло согласилась, оправдываясь тем, что вдвоем веселее.

В десять часов утра мы, вооружившись лопатами, обозрели фронт работ. При ближайшем рассмотрении он, т.е. фронт, показался нам не таким радужным.

— Рит... Рита... А ты уверенна, что мы ЭТО одолеем? Может половину? А еще лучше треть! Вот третью часть мы сможем... вскопать... может быть... — заныла Ольга.

— Сможем! — твердо сказала я и воткнула лопату в землю. — Ты только перчатки надень, а то от тебя толку через тридцать секунд не будет!

Ольга тяжко вздохнула, и, надевая по две пары перчаток на каждую руку, буркнула себе под нос:

— Можно подумать, от меня в перчатках толк будет... ага... щас...

— Разговорчики в строю! — пропыхтела я, уже заканчивая вскапывать первый ряд. Ольга ковырнула лопаткой землю. Через полчаса, проковыряв тридцать сантиметров, она сняла перчатки и, протянув ладони, гордо продемонстрировала мне трудовые мозоли.

— Вот! Смотри! — состроила она несчастную физиономию.

Я вздохнула. Дальше работа происходила приблизительно так: я копала, Ольга сидела на скамейке, курила и веселила меня рассказами. К трем часам дня я ощущала себя мини-трактором, у которого заканчивается бензин, и начала пробуксовывать. Ольге стало стыдно. Она притащила из сарая грабли, демонстративно натянула перчатки и начала возить ими по вскопанной земле. Так мы продержались еще полчаса. Наконец я посмотрела на Ольгу и поняла, что если я сейчас не отскочу в сторону, то получу граблями по голове. По всей видимости, Ольга увидела в моих глазах то же самое выражение. Мы, не сговариваясь, бросили садовые инструменты и плюхнулись на скамейку.

— Хорошо-то как! — мечтательно протянула Ольга. Я озверело посмотрела в её сторону.

— Не расстраивайся, — попыталась успокоить меня Ольга, — завтра доделаем.

— Завтра??? Завтра мы будем похожи на две использованные стельки! — хмуро попыталась я пошутить. Слушай, пошли в баню. Попаримся как следует, отдохнем. Ну, эти грядки!

Ольга покорно кивнула. Мы доползли до дома, переоделись и направились в деревенский клуб. Какая-то добрая душа сарендовала в нем помещение и, вложив некоторую сумму, организовала вполне приличную сауну за небольшие деньги.

В простынях и серых колпаках мы напоминали две бледные поганки. Что, впрочем, нисколько нас не портило. В шкафчике я обнаружила ряд маленьких пузыречков с ароматическими маслами.

— Брызнем? — спросила я Ольгу, которая старательно пыталась сделать из войлочного колпака что-то наподобие дамской шляпки тридцатых годов.

— Брызнем, — пропыхтела она.

Судя по мне, от физической работы мозг атрофируется. Я не могу понять, как труд из обезьяны мог сделать человека? Лукавил старик Дарвин! Не было такого! Он пошутил, а мы верим в эту, с позволения сказать, шуточку. Наивные! Я, например, после тяжелой физической нагрузки абсолютно перестаю соображать. В подтверждении этого я, недолго думая, зашла в сауну и брызнула из пузырька масло прямо на раскаленные камни. Вот тут нам бы позавидовали все горные козлы, вместе с сайгаками и всеми скачущими парнокопытными! Камни полыхнули. До потолка. Мы скакнули с Ольгой так, что простыни с нас свалились. В прыжке я схватила ковш и умудрилась каким-то образом, находясь в воздухе, плеснуть воды на пламя. А Ольга, вместе с нашими простынками оказалась на самой высокой скамейке. Когда она успела их поднять с пола, я не заметила. И все это мы проделали в полном молчании.

Ликвидировав очаг возгорания, пропотев и отходив друг друга веником, мы вернулись домой. Стало немного легче. А после того, как мы выпили по бокалу шампанского, стало почти здорово. Взбодрившись, мы решили приготовить наш любимый холодовик и поставили на плиту кастрюльку с десятком яиц. Со спокойной совестью мы ушли в комнату и, упав на кровати, увлеченно воткнулись в книжки. В это время на кухню продефилировала бабушка. Дело в том, что она — страстная любительница сериалов. Любых. Она смотрит сериалы по всем каналам. С утра и до вечера. Не переставая. А недавно у неё сломался телевизор, и она приходила смотреть любимые мыльные оперы у меня. Национальная особенность русских — вся жизнь на кухне. И я не была исключением. Соответственно и телевизор стоял в этом помещении.

Итак, мы читали, а бабушка окунулась в бразильские страсти. Мы так увлеклись чтением, что очнулись только от странного запаха, который доносился со стороны кухни. Нас подбросило на кровати и мы, одновременно с ужасом произнесли:

— ЯЙЦА! — и кинулись на запах.

Нашему взору предстала такая картина: вся кухня была наполнена едким дымом, яйца в кастрюльке почернели и пришкварились к дну. Я схватила кастрюльку и сдуру сунула её под холодную воду. Горячая скорлупа взорвалась и заляпала все шкафчики и потолок! Я завопила от ужаса и бросила кастрюльку на пол, уделав и его. Метрах в трех от плиты сидела бабушка и увлеченно смотрела сериал. Она не реагировала ни на дым, ни на запах.

— БА! ТЫ ЧТО!!! НЕ СЛЫШИШЬ ЧТО ЛИ!!! ТУТ ЖЕ ПОЧТИ ПОЖАР! — завопили мы, открывая форточки.

— А что случилось, я ничего не слышала! — надулась бабушка, — И вообще, следите за вашими яйцами сами. А у меня тут такое творится — Гонсалес пропал! — и она сделала звук на телевизоре громче, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена.

Только к одиннадцати вечера мы отмыли кухню. Послебанного состояния легкости во всем теле как не бывало. И только мы отползли в комнату и рухнули на кровати, раздался громкий хлопок. Через секунду из-за дверного косяка появилось испуганное лицо бабушки, и она дрожащим голосом прошептала:

— Стреляют... — в глазах её плескалась паника.

Мы вскочили и, сбив по дороге бабушку, рванули на кухню с целью обезвредить наглых налетчиков. Сил у нас на это хватило бы! Даже не сомневаюсь! Мы бы отыгрались и за грядки, и за баню, и за яйца!

На кухонном столе радостно пенилась бутылка с шампанским, которую мы, не допив, заткнули пробкой. В нагретом воздухе от зажаренных вместе со скорлупой яиц, она торжественно дала салют. Видимо, в честь наших сегодняшних трудовых подвигов.

Плакать в этой ситуации было бессмысленно, поэтому мы заржали и пошли поднимать сбитую бабушку, которая смирно сидела на полу и напряженно прислушивалась к каждому звуку.

2007 г.
«Мой блюз». «Не тот случай». «Блинчики». — «День Стрельца». «Уикенд по-русски» — «Свинская охота». «Летайте самолетами» — «Динка» — «Вот такая ко'за». «Колбаски по-питерски»

2008 г.

Стихи — Проза — Рисунки