ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Ольга МЕЛЬНИКОВА


 

МАРШ!-Р-УТКА 777

 1    2    3

 

.............................................................................

 

VI Отрочество

 

Пора бы уже разъяснить, что такое эта миссия. Кот беззаветно любит русский рок, это непостижимое явление, скрывающееся за чудовищным и неправдоподобным сочетанием двух слов. Еще Кот — антиглобалист (официальное название — ДГД, Движение за глобальную демократизацию), имеющий устойчивые левые взгляды, что уже само по себе показатель. Ибо, как сказал Сергей Калугин, солист прозвучавшей выше «Оргии Праведников», — «Кто в юности не левый — у того нет сердца, а кто в зрелости не правый — у того нет мозгов».

От азартных безудержных сверстников его отличает редкий даже в молодежной среде размах бунта, который он учинил в ранней юности (чего так боялась, а потом покорно приняла мама), а все из-за опыта школьных университетов, влияния описанных событий с учителями на его восприимчивую и нервную натуру. Оформились и окрепли его антикапиталистические убеждения вовсе не в гуще Интернет-болтовни, как это может показаться, ведь вся эта гуща — Кот это прекрасно осознавал, — дает при фильтрации лишь скудный сухой остаток. Убеждения его выпаривались лишь отчасти из психотропных веществ на хате у Хельги, богемной барышни лет 50, бывшей хиппи, настоящего философа и будущей подданной государства Бутан (она в итоге последовала туда вслед за Гуслей), у которой собиралась полумаргинальная и излишне начитанная «тусовка». Эта тусовка культивировала малопригодные в средней полосе северного полушария практики индейцев яки, изрядно сдабривая их научной психоделикой Станислава Грофа, феерической магией Алистера Кроули и прочей западной и восточной трансцедентальщиной. От обилия всех этих сложных имен и учений Кот приходил в уныние. Он, конечно, на хату хаживал, при отекающем воске воскуривал, за порог сознания, не вытирая ног, перешагивал, но все это только усиливало его глухое недовольство крайней претенциозностью простых, по сути, действий. Кастанеду он называл не иначе, чем «Папа Карлос», а принятым ритуалом приветствия — обязательно говорить при встрече «девяносто три», по Кроули, — манкировал.

Нет, убеждения свои Кот гордо вынес из штаб-квартиры известной оппозиционной организации, куда записался активистом. Именно там Кот нашел друзей и единомышленников, вдохновителей и кумиров. А окрепли эти убеждения в пылу пыльных весенне-осенних схваток с милицией во время саммита G-8 в Питере и маршей несогласных в Москве. Усмирительные меры милиции действовали на Кота, как валерьянка на обычного кота: он ощущал пьянящую радость жизни, которую ни пейоты, ни медитации, ни холотропное дыхание ему не приносили.

Но тут грянула очередная акция ДГД «Патриоты России: границу под замок», которую проводила оппозиция. Власти ее, конечно, запретили, но дело было не в этом запрете, а в костюмированном представлении, идею которого подал Кот в той самой штаб-квартире. Решили, что активисты будут карикатурно изображать семь стран большой восьмерки, а Россия, стоящая в стороне, в русском сарафане с надписью «Dolce Gabbana» и серебристом кокошнике «От Тиффани», будет кланяться в пояс и встречать гостей газом-нефтью. Коту досталось изображать Англию: его переодели в индуса: разноцветная хламида, темный блеск грима, — и он распевал «Велика Британия родная» на известный советский мотив. Его затолкали в милицейский «Уазик» вместе с Робеспьером, который держал в руке плакат, изображавший книгу с крупным красным заголовком: «Мишель Уэльбек как зеркало Французской сексуальной революции».

Их доставили в СИЗО «Десантная воля». Бродский говорит о тюрьме: «Недостаток пространства, возмещенный избытком времени. Всего лишь». Кот бы с ним не согласился: для него это «всего лишь» оказалось решающим и бесповоротным. Все-таки Бродский сидел в одиночке и, к тому же, в Советском Союзе.

Выпустили Кота через две недели. Он сразу же направился к Хельге и долго плакал, закрывшись с ней на кухне, пока в единственной комнате шел групповой сеанс гадания на картах Таро. Хельга курила трубку и слушала его рассказы о сволочной природе бытия, которую он постиг, сидя в СИЗО. Потом положила ему руку на плечо и сказала:

— Поумнел, троцкист хреновый? Обтесался? Понял, через какую задницу твой идеализм пропустили? Понял, что нет там вообще ничего, кроме задницы? Молодец! Теперь будем ждать Зеленого Хидра!

— Чего?

— Это таинственный проводник суфиев, который является человеку и указывает, куда ему идти дальше. Почитай у Идриса Шаха, я тебе скину. Ты в прошлом году школу закончил?

— Да.

— Пойдешь в институт, сейчас весна, подготовиться успеешь, — это я тебе пока вместо Хидра говорю. Есть у меня знакомый человечек, он тебе ритуал посвящения проведет, и потом уже будешь ждать Хидра настоящего.

 

Кот покорился. Он жил в предчувствии Хидра больше года, и этот год стал счастливой тихой гаванью среди его неугомонной, полной поисков «взрослой» жизни. Он поступил на физико-математический, но учиться по-прежнему не хотелось. С бывшими соратниками по штаб-квартире он больше не встречался, а вместо этого решил заняться музыкой. Среди разношерстного контингента посетителей Хельги он нашел несколько музыкантов и сколотил из них группу. Она называлась «Усмирение плоти». Хельга, когда он ей восторженно рассказывал о репетициях, только лысой головой качала.

— Ты не восточный человек по своей сути, — говорила она ему, — не созерцательный, не интровертированный. Твои корни — в прогнившей Европе, в крестовых походах и черт те каких революциях. Тебе скучно совершенствовать только себя, пользы в этом ты не видишь ни на грош. Счастье и польза приходят, только когда ты изменяешь других. Нужно обязательно влиять на мир, расшатывать устоявшийся порядок вещей. Вот ты и в политику полез: молодой, да крайний.

Кот слушал, вникал, а затем спрашивал про Хидра, и Хельга убеждала, что скоро он обязательно появится.

Вскоре Кот перестал ходить в институт, а на дверях его комнаты, специально для мамы, появилась красноречивая надпись: «СОПРОТИВЛЕНИЕ (материалов) БЕСПОЛЕЗНО!!!» Последнее, самое важное, что у него осталось в жизни — игра в гараже с группой, сидение в Интернете по ночам, и предчувствие Зеленого Хидра.

 

VII. Маршрутка

 

Хидр явился в одну из ночей, после шести часов непрерывного общения в сети.

В одном из блогов возникла тема «Гастарбайтер как зеркало русской развалюции» (Хельга была права, Кота слово «революция» и ее варианты тянули магнита пуще). У Кота завязался интереснейший диалог с неким Оторвышем, сетовавшим на рабство, в котором оказались выходцы из стран бывшего СССР. Он обвинял Россию, которая, по сути, от этого распада только выиграла, с радостью впитав дешевую русскоговорящую рабочую силу. Кот горячо поддержал идеи Оторвыша, перенеся обсуждение, как водится, в область практики: «Что можно сделать?». Кто-то предложил демонстрации и митинги протеста, и Кот опасливо почувствовал, как внутри поднимается знакомая радостно-навязчивая волна, и чтобы ее отогнать, как всегда в таких случаях, стал вспоминать отдельные эпизоды из своего пребывания в СИЗО в подробностях — этому приему его тоже научила Хельга.

Вот его везут туда после митинга в автозаке, где очень душно и все эмоции вытеснены мечтой об одном глотке свежего воздуха. У хмурых, бледных людей справа и слева, наверное, такая же мечта, но они не показывают виду, а едут они уже шесть часов, останавливаясь на сборках часа на два-три. И вдруг у его соседа, испуганного грузного человека в испарине, случается сердечный приступ, но никто и внимания не обращает, и Кот громко зовет конвой, в ответ снова тишина. Кот мечется взглядом по равнодушным лицам соседей, и один из его соседей, худой и высохший, со шрамом во всю щеку, говорит ему: «Да не ори ты, этот и так не жилец — профессор, ё-моё, экономические преступления, приговор — десятка в колонии строгого, он загнется там сразу же. А еще в суд по правам человека пишет, на пытки жалуется, ха-ха».

И вот уже волну радости от слова «митинг» как рукой сняло, хотя на экране это слово появлялось все чаще — его обсуждали с увлечением. Кот спокойно ждал, и тут подоспели другие предложения, одно из них было возмутительным и пассивным:

— Вот мне этих гастарбайтеров не жалко! Они деньги тут зарабатывают, домой посылают! И мы, и они — все довольны! А против геополитической ситуации не попрешь.

Это высказывание породило бурю возмущенных и недовольных откликов, но не меньше было и одобряющих, были и совсем воинствующие, с фашистским душком.

Например, некий меломан под ником Мандарин высказал мнение, что размножившиеся в Москве гастарбайтеры, которые уже составляют чуть ли не треть населения, провоцируют жуткий упадок культуры: «У нас рядом стройка, и там работают казахи или узбеки — черт их разберет! Многие — молодые парни, семьей, видимо, не обремененные. Так они понакупили себе модных шмоток, у каждого — мобильник, и закачали туда русскую попсу, причем не Пугачеву с Киркоровым, естественно, а самую отвратную попсу, ту гадость, от которой у нормального русского человека возникает рвотный рефлекс: знаете, такая очень громкая музыка, писклявый женский голос с эротическими придыханиями. И они ее сидят и слушают вдумчиво, с таким видом, как будто это Шаляпин. В обед садятся перекурить и врубают свои телефоны все разом. Выдь на стройку — чей стон раздается под таджикской нерусской рукой? Этот стон у них песней зовется и т.п. То есть они не врубаются и никогда не врубятся, что такое культура, понимаете? Это как гиксосы в Египте, как варвары в Риме, как гунны грядущие».

Ему тут же возразила некая Кидир: у половины русских с культурой все обстоит так же, и даже еще хуже. А вот работают таджики уж точно не как русские, и привела строчку из песни популярного в кругах попивающей интеллигенции Тимура Шаова:

 

Не могли построить египтяне

Пирамиды — это труд великий.

Так могли пахать лишь молдаване

Или, в крайнем случае, таджики.

 

Фашистски настроенные посетители возмутились и начали ругать Кидир разными словами, строить догадки о ее национальности. На этом месте Кот почувствовал отвращение и сонливость — защитить девушку хотелось, но лень было связываться: это все равно что пытаться обидеть забор в ответ на неприличное слово, которое на нем написано. Он пошел спать, решив почитать блог на следующий день.

Но проснулся уже через час с ощущением чего-то важного и недоговоренного и, даже не успев разомкнуть упорно сцепленные веки, уже на ощупь шел к компьютеру.

Перепалка в блоге, как оказалось, шла нешуточная, и прекратилась только часам к четырем утра. Кидир даже не пыталась защищаться и на заборные реплики не отвечала, на что фашисты скоро стихли, а обсуждение продолжалось, и в отредактированном для печати виде выглядело бы так:

— Кто же будет улицы подметать, если всех гастарбайтеров обратно отправить? Это как у Салтыкова-Щедрина получится, «Дикий помещик», когда ему, видите ли, мужицкий дух не понравился. Почитайте — и все поймете.

— Не веский аргумент. Я не предлагаю отправлять всех гастарбайтеров. Я просто хочу жить в русской стране. Я предлагаю ограничить их контингент здесь, есть много русских людей, которые работают дворниками, водителями и т.п. И вообще, меня бесит, что всякие гастарбайтеры понаехали в мою страну, в мой город и ведут себя по-хамски! Я русских людей на улицах почти не вижу!

— И подумайте еще раз о культуре, о русском языке! Вот я вчера был в обычной московской пиццерии и слышал следующий диалог продавца и покупателя:

— Какой пицца?

— Сырный!

Это нормально, вообще? Засрали страну, язык засрали. Скоро все так будут общаться.

 

Тут снова появляется Кидир и путано глаголит, обращаясь как бы ко всем, но Коту кажется, что именно к нему:

— Да если ты такой умный, — Россия, блин, для русских, — ты прогони гастарбайтера и сам на его место стань! Реакция на все ваши сюсюканья с ними: вон из России просто, а то замочим, или вон из России, мы твои же права блюдем, — это легко говорить. А ты поработай, как они! Если их выгонишь — тебе же придется на их место пойти! Вместо всяких там митингов или скиновских рассуждений — просто устройся на «гастарбайтерскую» должность — и попробуй продвигать культуру, язык, философию, я на тебя посмотрю! Будешь служить гуманистическим идеям и избавлять несчастных таджиков от страданий, с одной стороны, с другой, если ты националист — это тоже для тебя — вот, еще одно рабочее место занято русским человеком! Иди, давай! Иди! И-ди-от!!!

 

Кот, не мигая, смотрит в лицо этим буквам. Они плывут перед глазами, но самое главное — это многократное: Иди! Иди! И-ди-(К)от!!! Кот, иди! Эти строчки Кидир — это предлагала Кидир, в тюркской транслитерации Хидир, то есть почти что Хидр! Вот почему Кот проснулся — его усталый мозг все же уловил связь. Хидр тебе миссию дает, иди, Кот! Это полный вперед — для тебя Кот! Это ликбез безликих, это духовный рост — расти, Кот! В то же время — это труд, это пот — будет трудно, Кот! Что же выбрать — в ушах пулемет — что выбрать, Кот? Ни стройку, ни веник, ни тем более завод — води, Кот! Иди и води, Кот! Права у тебя есть, но даже если человек лишается прав, обязанности все равно остаются: дауншифтинг, подвижничество, хождение в народ — ходи, Кот! Полно «уток» в маршрутках, но дремлющий проснется, услышит, поймет — буди, Кот! Найди, Кот! Просвети, Кот!

Музыка звучит в его ушах, музыкой одной он жив сейчас, ею будет упражнять он дух «уток», оказавшихся вокруг!

Ритм каких-то шаманских заклинаний мешается с мелодией советских песен. Кот дрожащими пальцами набирает номер Хельги, потом бросает трубку — полшестого утра! На кухне горит свет — это у мамы снова бессонница — с тех пор, как он бросил институт.

Кот выходит на кухню. Пахнет кофе и корвалолом. «Мама, — твердо говорит он, трогая ее за плечо, — ты не волнуйся. Я сегодня же устроюсь на работу, обещаю!»

 

Получить работу гастарбайтера оказалось чрезвычайно трудным делом. Кастовый метод, как оказалось, прекрасно развит в России, где ситуация подмены принца нищим и наоборот абсолютно исключена. У каждого маршрута в Москве есть свой «хозяин», у каждого хозяина — 15-20 «Газелей» для обслуживания этого маршрута, гаражи, а рядом с гаражами — деревянные бараки для тех водителей, которые и есть зеркало этой самой русской «развалюции», хотя в большей степени, наверное, молдавской, узбекской и т.п., а вход в эти бараки таким, как Кот, заказан. Водители работают вахтовым методом: после месяца работы хозяин отправляет их обратно домой, а еще через месяц привозит снова. Конечно, не все работают именно по такой схеме — на это и упирал Кот в разговоре с очередным «хозяином», умоляя сделать для него исключение. Но все почему-то отказывали молодому соискателю, как только узнавали, что прописан он в Москве, национальность — русский, а работать готов на общих условиях и зарплату получать такую же, как остальные.

Пока Кот не пришел к хозяину маршрута «777», тучному кавказцу. Это была десятая или двенадцатая попытка, но он пока не унывал, дав себе зарок обойти все маршруты Москвы, если понадобится, но выполнить указания Хидра. На «777» ему неожиданно повезло — недавно перешел на другой маршрут один из водителей, и хозяин, вздыхая, выдал Коту ключи от гаража. Телемиты из компании Хельги, узнав, какой номер у маршрутки, разъяснили ему, что это досточтимый Алистер Кроули взял судьбу Кота в свои руки, и Кот на радостях согласился пройти ритуал посвящения в рыцари Ордена. За неимением алтаря, возле которого он должен был преклонить колени, воспользовались перевернутым ведром, а мечом, которым магистр Ордена касался плеча посвящаемого, служила швабра, и, хотя серьезность лиц и торжественность обстановки в другое время заставили бы Кота прыснуть со смеху, сегодня он был так счастлив, что сам проникся важностью ритуала. На следующий день он проснулся в полшестого утра (как все гастарбайтеры-маршруточники), взял с собой коробку дисков и отправился заступать на должность.

 

VIII Юность

 

И вот в этой должности он — около трех месяцев, а от первоначального чувства счастья, которым он был переполнен, ощущая старое дерево швабры у себя на плече и предвкушая блестящие рыцарские подвиги, не осталось и следа, их сменили страшная усталость и разочарование. Все эти месяцы Кот пытался рассмотреть в людях пробуждение, чередовал тихое и громкое, быстрое и медленное, наполняющее до краев и иссушающее до одурения. Но тщетно, ни одного «пробудившегося», всё — ложные впечатления, обманутые ожидания, все — миражи, липы, утки. И сегодня его усталость вылилась в эту историю с девушкой и помятым бампером. Именно сегодня он вдруг ясно и отчетливо ощутил тщету всей первоначальной затеи, ее провал. В пол-одиннадцатого вечера, ставя машину в гараж, страшно усталый Кот столкнулся с хозяином и понял, что другие маршруточники рассказали ему об аварии.

 

— Куда глаза твои подлые смотрели, а? Ты не понимаешь, сколько машина стоит? — с нажимом и сильным акцентом говорил хозяин. — Кто мне ее теперь ремонтировать будет?

— Автосервис, — сказал Кот. Ему очень хотелось домой, спать.

Вдруг зазвонил телефон — незнакомый номер. Женский, волнующийся, и всколыхнувший волнение голос.

— Алло, меня зовут Марина, ехала сегодня с тобой в маршрутке. Мне, наверное, не стоило звонить...

Кот собирает себя по крупицам:

— Мариночка, это клево, что ты звонишь, я на седьмом небе! У меня пока рабочий день не закончился, но я тебе вот прямо очень скоро перезвоню, можно?

— Можно, — вздохнула трубка, потом поколебалась и добавила, — а ты «Белую Гвардию» сегодня ставил, как я сказала?

— Весь день ставил, и всю жизнь теперь буду ставить! Ну, давай, до связи!

Тем временем хозяин в сомнении жует губы, потом вздыхает и, сделав вид, что решился, вкрадчиво говорит:

— Придется вычесть из зарплаты, дорогой. Очень не хочется, но ничего не поделаешь. Половину месячного заработка.

Кот потирает лоб и ищет внутри себя: должны ведь возникнуть ярость, протест, гнев! Нет, на их месте — всего лишь страшная, всеподавляющая усталость. Кот смотрит в глаза хозяина: их отражение попадает к нему внутрь, и Кот понимает, что, как порядочный человек, он должен сейчас уничтожить хозяина, убить, раздавить, хоть немного очистить мир, в котором и так уже нечем дышать. Хозяин платит ему гроши, заставляет работать с шести утра до одиннадцати вечера, с одним выходным, — говорит себе Кот, и чувствует, что усталость уже чуть сторонится, уступая место любопытству.

 

— Что молчишь, мой дорогой? — осторожно спрашивает хозяин.

 

Кот не молчит. Он смотрит — так смотрят фильм. Сегодня в прокате «Преступление и наказание»: хладнокровное убийство кровопийцы-хозяина, да не дрогнет рука твари дрожащей! Кота посещает простая, в сущности, мысль: прежде, чем что-то сделать, неплохо бы прокрутить в голове результаты и узнать, чем закончится его очередной замысел. В этом виноват, конечно же, СИЗО, острое переживание этого самого наказания при несущественном, если не сказать больше — несуществующем — преступлении. А прежде Кот слишком рано уходил, после первой же сцены, хотя приходилось потом платить за билет сполна: и как же он раньше не догадывался? Наверное, это и есть взросление — набраться терпения и досидеть в зрительном зале до конца, а не бежать стремглав претворять окончание фильма в жизнь, по-детски уповая вовсе не на хэппи-энд, а на какую-то вселенскую, принятую за основу всего существующего справедливость.

Кот прикидывает: повалить и задушить хозяина он не сможет — скорее уж хозяин задушит щуплого Кота. Но у Кота есть нож, он вынимает его из кармана и резко бьет хозяина: много ударов, чтобы умертвить это грузное тело, много крови. Наконец, Кот вытаскивает нож в последний раз, заворачивает его в мятый платок и кладет обратно в карман. Что делать дальше, он не представляет. Можно убежать, бросив все, как есть — открытая дверь гаража, темное месиво трупа. Все равно ясно, что убийца — Кот. Можно постараться замести следы: закрыть гараж на ключ, аккуратно, не запачкавшись, поместить его в карман убитого, рядом с другими ключами — на суде сказать, что на хозяина напали уже после разговора с Котом. Но все равно признают виновным, — Кот почему-то в этом даже не сомневается.

Можно убежать к Хельге — пересидеть у нее, переждать, потом уехать с ней в Бутан. Но вдруг Кот понимает, что Хельга сдаст его, непременно сдаст, — он не знает, откуда такая опустошающая уверенность, но это произойдет обязательно, пойди он туда. И вместо Бутана, вместо новых встреч с Зеленым Хидром — конец жизни, растянутый на пятнадцать или двадцать лет.

Да и вообще, эта безнадежная идея с маршруткой — с чего он взял, что Кидир — это Хидр, почему не остановился, не подумал, не проверил? И почему он поверил Хельге, что этот Хидр должен прийти именно к нему, что Хидр вообще существует?

У Кота на глазах закипают слезы, но он их сдерживает, ведь хозяин все еще перед ним — живой и здоровый, напряженно-предупредительно ждет реакции Кота.

— Увольняюсь я, — говорит Кот спокойно, но губы все равно дрожат, — не могу больше.

И, не успев увидеть смешанных чувств на лице хозяина, он разворачивается и уходит.

Проходя мимо бараков с водителями, где еще горели все окна, он вдруг вспомнил, что в маршрутке осталось больше двадцати дисков — все самые любимые, самые дорогие. Поражение Кот еще может стерпеть, но потерю своего «золотого фонда», своего стержня, своего единственного оставшегося в жизни ориентира — никогда. Он круто поворачивается и идет обратно. Уже закрывший гараж хозяин угрюмо смотрит на Кота.

— Чего пришел? Сразу знал, что не надо было брать тебя, чистоплюя...

— Верни мне диски, они в машине.

— Какие диски, иди отсюда, пока цел!

Кот ухмыляется, подумав, что и правда мог десять минут назад его зарезать, и сочувственно говорит:

— Давай, открывай гараж быстрее! Спать, небось, тоже хочешь! У меня правда там дисков два десятка, не дарить же их тебе. А за машину вычти половину, ладно уж, я завтра приду за оставшимися.

Рассовав диски по карманам, Кот снова идет мимо барака, где окна уже начали гаснуть, потом сворачивает на шоссе и голосует. Бросив водителю: «до метро за полтинник», он неожиданно получает утвердительный кивок, садится на заднее сидение и смотрит на светящийся экран — начало первого. Можно звонить Марине.

 

В рассказе использованы стихи: И. Бродского, И. Кормильцева, О. Медведева, З. Ященко, Т. Шаова, С. Калугина.

 

январь-апрель 2008

 1    2    3

Стихи

Альманах 1-08. «Смотрите кто пришел — 3». Е-книга в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1,7 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com