ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Ольга МЕЛЬНИКОВА


 1    2    3    4

 

Остановите время!

 

Остановите вора!

Остановите время! —

Гордый просит Печорин,

Скучный нудит Онегин.

 

Автор остался за скобкой,

Но время покажет дулю —

Лермонтов: пуля — воровка,

Пушкин: пуля — дура.

 

Время бесцельно-прицельно,

Время безнравственно, дико:

Где Одиссей твой, Цирцея,

Где твой Орфей, Эвридика?

 

Все украдет и присвоит,

Все отберет без стесненья:

Остановите вора!

Остановите время!

 

Скачет сердце галопом,

Удары-секунды сыплет,

Где варвар, где бык твой, Европа?

Где певчий твой бог, Египет?

 

Помпея слилась с Атлантидой

В огня и воды двухголосье.

И Троя, и древний Крит,

И Рим о спасении просит.

 

Напрасно! Бессильны и гуси,

И лебеди нынче стали,

А гуси — теперь у бабуси,

И то лишь двое осталось.

 

Все времена, все нравы

С норовом, гордо-надменным:

Неправые, левые, правые

Пред ним склоняли колено.

 

Сначала — не веря, не сразу,

Потом — испуганно, нервно,

И бельма — на оба глаза,

И ниц — на оба колена.

 

И в землю, где смерть и тленье,

И нет их, хотя и были,

Остановите мгновенье,

Пока мы его не забыли!

 

К мертвым живые придя,

Мертвыми в землю лягут,

В царстве упасть Аида

Некуда райскому яблоку.

 

Полый колпак звездочета,

Алхимика лик засаленный —

Замах — да почти пощечина —

Унизительно-универсальному

 

Укладу, порядку, моде —

Словами дел не измерить,

Слова в пустоту уходят:

Остановите время!

 

Телу стареть по нраву

На службе его временства,

На прошлое нет управы,

От будущего нету средства.

 

В движении — смысл конечности,

В движении — смерть проглянула,

А карма — лишь корм для вечности,

Карман все равно дырявый.

 

В наручных часах безобидных,

В секундомере тренера

Смертельный стучит механизм:

Остановите время!

 

То снег — с тыла на тело,

То в ухо щебечут деревья

О голом, потом — оголтелом,

Зеленом взмахе времени.

 

В каком бы душа и вера

И мозг полушарии не были б —

Обстоятельства места меркнут

Перед одним обстоятельством времени.

 

 

* * *

 

За пределами своего тела она осторожна:

Ниточку с платья смахивает, держится за перила,

Выходя из дому, не забыла закрыть окошко,

Как закрывала всегда, когда из себя выходила.

 

Улица странно добра, как старушка в платочке,

Метро-погремушку ей дарит, приняв за ребенка,

Строит «козу» из двух фонарей — одиночек,

В толпу многослойную кутает, будто в пеленки.

 

«Купи слона, новейший продукт, вес — несколько центнеров —

Ее окружили разносчики, из разночинцев, —

Купи слона, кредит — в полчаса, первый взнос — 0%»,

Свет играет на площади, она подыгрывает ему мизинцем.

 

Она вне себя! Вне тела! Ей можно быть, кем угодно:

Девочкой Длинный чулок — с годами он станет синим,

Прохладной королевой, дельфином, китайской подданной,

Она выбрала — маленькая леди Ми, иного и не просите.

 

Сегодня к ней благосклонны, она же — благословенна,

Так бы всегда, а то в прошлый раз, когда в Кармен превратили…

Впрочем, оставим. Сегодня в программе — хрустеть «мадленой»,

Не пыль пускать — пузыри: мыльно, умильно и мило.

 

Сегодня щадят детский слух словами печатными

— Хотя она предпочла бы пряник — дворы и станции,

Что-то брусничное мерещится ей в слове «брусчатка»

И в небо летят шары (какая-то рекламная акция).

 

Она чувствует запах снежных вершин пломбира,

Рассыпчатых гор халвы, коралловой карамели,

Лакомство — в ветре самом, в легком, воздушном зефире,

На языке — вкус тайны и пастилы пастельной.

 

«Я — маленькая леди Ми, у меня есть свой пони и свой компьютер —

Еще была, но куда-то запропастилась, elder сестрица.

Сбежала, наверное, — хорошо, если с лейб- или унтер-,

Не дай бог, чтобы с топ-, вип- или каким-нибудь вице-.

 

Почему я — Ми? Эта нота кошачья всегда была мне милее

Мужеподобной «до», «ля» разбитной и слезоточивой Соль-вейг

Из мужских «ре-фа-си» я, конечно же, выберу Рея,

Мы будем жить в ми-ре, в шалаше или на Па-ми-ре — только бы при посольстве.

 

Тем временем, мир вокруг будто спешит к обедне,

Злобные стали — сдобными, скоморохами — скромные,

То повесничают, то паясничают, то просто жалуются на бедность,

Время — московское, летнее, пенно-шипуче-бездомное.

 

Сама леди Ми бездомна, но время ее кратко, эфирно,

Читай — эфемерно, и к ночи, большой и дебелой,

Придется вернуться в вакуум темной квартиры,

Надеть, как халат, домашнее, незамужнее тело.

 

Снова вернуться туда, где подарки один на другой похожи,

Где стонут страницы от цифр раздолья и безразделья,

Там кофе с утра, и кофе в обед, кофейна там даже кожа

И слишком видна, ведь одеться красиво там значит — получше раздеться.

 

Там юга гримаса во всем — в платном загаре, и в раздеванье бесплатном

(Даже в карты уже на него не сыграешь), в запахе эвкалипта,

В песочных часах на стене, в иссушающем стуке печатном,

В темных очках, отразивших планы на отпуск в Турции или Египте.

 

Но все это будет завтра, а сейчас — день лишь слегка припудрен

Дымом сыпучих сумерек, и леди Ми, пока еще пусто в кофейнях,

В лаковых туфлях, ласковых взглядах и длинных кудрях

Движется по направлению северного оленя.

 

Движется легким шагом, а сзади степенной свитой

Протянулись дома, и голову вечер склоняет,

А если наступит ночь, она все же успеет увидеть

Двух белых медведей на небе северное сиянье.

 

 

* * *

 

Косые будни из водомета

Строчат дождями — ни дня без строчки,

Мое сознанье летит ни к черту,

Ни в чистополье, ни в белоночье.

 

Ни в сон, ни в руку, скорее — в палец,

А палец — в небо, откуда стая

Мое сознанье в угар проталин

С дождем бросает, не расплетая.

 

Косые пряди, красуясь, лягут

Рядком по грязи, сравнявшей ноши.

Каблук кокетки, башмак бродяги,

Мое сознанье — у вас в подошвах.

 

И что такого, что Петр-апостол

Шел, балансируя осторожно

По водной глади? Так это просто —

Умеет с марта любой прохожий.

 

Дороги — будто в каком уезде,

А не в столице, — ворчит приезжий

И не осталось сухого места

В глазах, на обуви, на одежде.

 

И настигает людей нахрапом

К пальто, ботинкам прилипнув, жижа.

Узором буйным, веселым крапом —

Весна пристала, все метит выше.

 

В круговороте весенней веры

Мое сознанье летит не нотой,

Не бумерангом и не фанерой,

Летит — и баста! Летит — и все тут!

 

Я вмоюсь в землю, потом обратно

Сквозь воздух пьяный и самостийный,

В дыму испарин я к тучным каплям

На все четыре вернусь стихии.

 

Пора агоний! Огонь пиратский

Вжимает зиму в дощатый угол,

Пей рай вприкуску с гореньем адским,

Не привкус — уксус, не губы — уголь!

 

Пей, обжигаясь, пей, отражаясь

В подножном мире, в подручных высях,

С наручным солнцем, в запястье вжатым

Забытым знаком тепла и жизни.

 1    2    3    4

Проза

Альманах 1-08. «Смотрите кто пришел — 3». Е-книга в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1,7 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com