ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Андрей МЕДВЕДЕВ


 

Птицы

 

Возможно, мы разные птицы, но крыльев размах — не критерий...

Соловушка пеньем гордится, павлин — экзотичностью перьев,

Стервятник парит над горами, гагарка вцепилась в анчоус,

Полёт — субъективный параметр, и мудрость — не только учёность...

 

Сорока бесспорно воровка, кукушка до свинства ленива,

И пингвин в утёсах неловкий, зато, как ныряет красиво...

Быть чайкой — стонать перед бурей, быть белой вороной — тоскливо,

Для тех, кто мигрант по натуре на юге приятнее климат.

 

Огромному страусу, ночью, не слишком уютно в саванне,

Фламинго в движениях точен, без техники танец — не танец.

Песок побережья и рифы покрылись засохшим гуано,

Пируют бакланы и грифы, но Дарвин сказал — обезьяны...

 

 

«Кому память, кому слава, кому темная вода»

 

Мы в детстве совковом, в дворовых боях,

Стреляли друг в друга прицельно,

И шпульки хлестали по телу, но я,

От боли кривился, но вёл свой отряд

К победе, как Жуков под Ельней.

 

Фашисты уроды — гранаты для них,

Своим — кому флаг, кому орден,

И «Гитлер капут!», ну а если же — «Nicht!»,

То значит, противник в геройство не вник, —

И скоро получит по морде...

 

Возможно, что враг был в окопе ином,

И путь преградили нам танки,

Но, видно, судьбой сохранить не дано...

И тёмной воде предпочёл я вино,

А блюз рокенрольный — «Смуглянке».

 

За битого пару небитых дают,

За павшего — слава хлопочет,

Почтим всех погибших в последнем бою!

Помянем почивший Советский Союз...

Обидно за Родину очень...

 

Обидно: за тех, кто в закаты ушёл,

За тех, кто уснул на рассвете,

За глупость свою, за безмолвия шок,

За тех, кто хотел, чтобы жить хорошо

Могли бы спасённые дети...

 

Обидно за то, что тоскую, друзья, —

О том, что казалось не трупом...

Фрондировать скучно, возможно, и я

Из детской рогатки палю в тополя, —

Неточно, ненужно и глупо.

 

 

Ракурс

 

Длинные пальцы, чёрные брови,

Звёзды скитальцы у изголовья,

Пашня — кровать, а постель — кипа сена,

Снизу я вижу улыбку Вселенной.

 

Волосы-реки, очи — колодцы, —

Кануть навеки первопроходцем;

Ракурс меняю, и с правого бока,

Вижу, на шею сползающий локон.

 

Губы — кораллы, зубы — кусачи,

Но не сказать ей, сразу — заплачет,

Если сместиться с закатом налево,

Может с орбиты сойти королева.

 

Стройные ноги, гладкая кожа,

Эпос, умерший, во поле ожил.

Время-пространство сигналит в пульсаре,

Сверху я вижу, как вертится шарик.

 

 

Двойняшки

 

У берегов, не мной открытых стран,

Суда чужие замерли на рейде,

Не мой приют — заснеженный Монблан,

И не мои — постмодернизма бредни.

 

Болото чувств, как и трясину грёз —

На вязкость не проверить на закате...

А Буриданов зверь грызёт овёс,

И что-то круглое Сизиф на гору катит.

 

Но вечный камень, тоже ведь, не мой, —

Доверено не каждому проклятье,

Слепой художник и певец немой —

Мои вам распростёртые объятья...

 

В тиши лесов и сумраке пещер,

Двойняшки для отшельника в усладу —

Сын-индивид и самобытность-дщерь,

Недобрые, но преданные чада.

 

 

Книга

 

Погасли слова, как окурки в колодце,

Чадит послесловия слабый дымок,

Лимитчитца-жизнь с моряком-инородцем,

Под ручку проходят меж выцветших строк.

 

С утра снова в рейс — ждут Пёрл-Харбор и волны,

Шутник Ямамото на палубе ждёт...

Но, хватит о грустном! — Чудесная полночь,

Шершавый, с тиснением букв, переплёт...

 

И женщина рядом стройна и красива,

И чувству не нужен пока парашют,

Форзац не испачкан прогулкой и пивом,

Фронтиспис прекрасен, давай, распишусь...

 

 

Хитрый Человек

 

«Не отягчай ненужным грузом дух,

Но плоть не утончай анорексией,

И, если мысль и чувство не в ладу,

Помедитируй, брат, — коан осилишь»...

 

Так роши говорил мне, и сопел,

Пузатый роши, властелин Сатори,

И дело было в полночь, на тропе,

А может, утром, где-нибудь, у моря...

Голодный волк лизал ему ладонь,

И рядом трижды ухнул мудрый филин,

А мне вдруг захотелось — за кордон...

Подальше от соседей-некрофилов.

 

И груз тяжёл, но бросить невдомёк,

И ближе к телу кимоно своё же...

Слетелись мысли — мухами на мёд —

Неправильную жизнь, должно быть, прожил.

 

Неправильные речи говорил,

И обликом за эталон не вышел,

На путь Монаха — воли нет и сил,

Факир и тот почти на ладан дышит ...

 

Давай, пузатый роши, без обид...

Путь Йога одолеть мешает удаль, —

Но мне тебя положено убить,

Как каждого порядочного Будду...

 

Р.S.

1.Путь Хитрого человека, по Гурджиеву, (Путь Воина в других эзотерических учениях) предлагает параллельно идти всеми тремя путями одновременно (а именно: путем Факира, путем Монаха и путем Йога). Т.е. включать в свою практику, как практику тела, так и практику энергии (души), так и медитации и сосредоточение).

2.Роши — наставник в дзене

3. Сатори — внутреннее персональное переживание опыта постижения истинной природы (человека) через достижение «состояния одной мысли».

4.»Если у вас на пути препятствия, внешние или внутренние, — уберите их! Если вам попадётся Будда, убейте его».

Линь-цзы

 

 

Варан

 

Может и лучше бы отмолчаться, перетерпеть всё и переждать,

И никогда ни с кем не встречаться, не принося никому вреда.

Там за окном и метель, и стужа, завтра — дожди, а вчера — жара,

Ждут на столе — разогретый ужин, а на диване — ручной варан...

Он из потомственных динозавров и претерпел, чешую храня...

Кобры и рыба — ему на завтрак, кофе и пончики — для меня;

А на обед мы разделим птицу в жареном виде или в сыром,

Если варан лишь с похмелья снится, кто тогда тащит добычу в дом?..

Мне за крыльцо выходить нелепо, зря что ли, шубу питомцу сшил,

Ящеру в ней несподручно летом, но ведь зимою — тепло, и шик...

 

Может и лучше бы отмолчаться, перетерпеть всё и переждать,

И никогда ни с кем не встречаться, не принося никому вреда...

 

 

Лето Патриархов

 

Невесомость, жара, съёмки, кадр за кадром, но всё в урну,

Патриархи бузят малость, но встречает их плебс бурно,

Необычен иной привкус, любопытен чужой опыт,

Но зачем же менять обувь, если есть на Пути тропы?..

 

Над Берлином парит Вендерс, над Макондо летит Маркес,

По Парижу Ремарк мчится к Триумфальной своей арке,

Над Москвою завис Чехов, над Нью-Йорком — джедай Лукас,

Под Биг-Беном сидит Голдинг, ждёт, когда подадут «Букер»...

 

Где-то там, среди них, Спилберг, где-то здесь, среди нас, Горький,

Каждый выбрал себе поле, — безземельным, увы, горько,

И куда ни ступи — пашня, и куда ни взгляни — шпили,

Остаётся — платить мыто и златые пилить гири...

 

 

Упряжки

 

То ли витязь не слишком грозный,

То ли шкура совсем не тигра,

Только сетовать слишком поздно,

Если к повести дан эпиграф.

 

Строчки-лошади ржут, но тянут:

«Не пеняй на людей и звёзды,

Время жизни — двуликий Янус,

Пей, герой, сколько сможешь, воздух».

 

То ли стрелы не больно ранят,

То ли рыцарь в броню закован,

Только праздновать слишком рано —

На запятках кареты — Слово.

 

А в упряжке три новых строчки:

«Тот, кто жил, пусть спасибо скажет,

Текста вязь — это выход в точку,

Без одежды и без поклажи».

 

 

Суета вокруг принцессы

 

Как гиена рыщет ночь,

Сон не радует девицу —

Снится, бедной, чёрный рыцарь, —

Хочет в рабство уволочь.

 

Утро — лис, точней — лиса...

Компромисс — на пару, оба,

Тянут милую зазнобу,

За покупками в пассаж.

 

День, шакал, каких не счесть,

Расторопен и всеяден,

На красотку смотрит сзади,

И когда-нибудь, но съест.

 

Воет вечер, как койот,

Неуверенно и злобно,

Ветер-мавр принцессу обнял,

И сбежать ей не даёт.

 

Ходит под Всевышним трон —

Бог никак понять не может,

Кто сместил к ребру на ложе

Центр того, что создал он.

 

 

Избранник

 

Куда вы, прохожий. Куда вы, проезжий...

Похоже, невежа прислал вас ко мне,

Ваш путь непроторен, ваш конь необъезжен,

И слог влажноват, как растаявший снег.

 

Куда вы, прохожий. Куда вы, проезжий?

Негоже стоять до пришествия тьмы,

Ваш слог суховат, ваш маршрут — неизбежен,

А конь ваш циркач, но не в этом ведь смысл...

 

Куда вы прохожий? Куда вы, проезжий?

Ах, боже ты мой! Заходи, дорогой.

Ты в центре тропы и твой конь неизнежен,

А слог и неважен тому, кто не горд.

 

 

Камо грядеши

 

Quo Vadis, друг старинный, и откуда?

Но не паскудство ли, брести всю жизнь,

И победив искус быть новым Буддой,

Ловить детей над пропастью во ржи?..

 

Но дети падают, на то они и дети,

Их руки-плети где-то впереди...

И сети рвутся — всё уносит ветер,

Туда, где пеплом правит желтый диск.

 

Один, возможно, во поле не воин,

И не достоин стражем быть для всех,

Летящий «Боинг» над ковчегом Ноя —

У громовержца вызывает смех.

 

Не долететь, не переждать потопа,

А молча топать к запасной двери,

И если опыт не уложит стропы,

То дух без парашюта воспарит...

 

 

Рефлексия

 

Искать новые сюжеты и оригинальные формы

для того, чтобы старые смыслы упаковать

в картонную коробку смутного понимания

и перевязать её подарочной лентой самости;

сидеть перед экраном, хрустя попкорном,

день за днём, ночь за ночью, и уповать

на то, что техника и целеполагание

мира идей сгладят шершавости

мира вещей так, что не за что будет зацепиться

ни взгляду, ни слуху, ни слову, а затем, скользить

так долго, насколько это возможно

и насколько это тебе стена позволит;

на периферии зрения зафиксировать лица

немногих конькобежцев и забыть

о том, что мог бы и что должен...

Не испытывая ни стыда, ни боли,

сложить нули и вычесть из полученной суммы

надпись на стене: «Здесь был Кант!».

Оказаться по ту сторону и прочитать:

«Hier war die Kante!». И что за муть...

Не сомневаясь в том, что ты почти умер,

порадоваться за тех, кто ещё пляшет канкан

и ничего больше не требовать и не ждать,

потому что, и не от кого, и ни к чему...

 

 

Первый день

 

Последний день жизни и первый день лета,

Беретты холодный поклон у виска...

Тоска, и кому это надо — таскать

Себя и котомку по белому свету.

 

Последняя капля, последние маты,

Аматорский стиль в сжатой фразе письма:

«Весьма преуспел, но утратился смак...»,

И россыпью всюду стальные маслята.

 

А в чём преуспел, кто теперь растолкует?

Пакует вещдоки угрюмый старлей,

Налей, и помянем, побольше налей...

Стакан до краёв за погибель такую.

 

И выпьем ещё, чтоб чего-то хотелось,

А тело не звало к разлуке с душой.

Ушёл? Проведём. Не ушёл — хорошо,

Смотри, в синем небе, над облаком белым...

 

2012

 1    2    3    4    5    6    7    8    9    10 

Метафизическая поэма

Статьи

Альманах 1-10. «Смотрите кто пришел». Е-книга в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1,9 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

http://www.zacepilo.net

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com