ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Андрей МЕДВЕДЕВ


Об авторе. Новые стихи

 

 

Из жизни звёзд

 

Звезда, к звезде прильнув фривольно,

Тихонько шепчет о своём...

Смеются обе, но невольно

Планету потчуют огнём.

 

Сгорает спичкой атмосфера.

Подумаешь! Планет не счесть.

Пусть грязная бродяжка Terra

Сочтёт их шалости за честь.

 

Звезда любуется звездою.

У телескопа — астроном.

Почти ослеп. Всему виною —

Протуберанцевый синдром.

 

До тошноты, плохой привычкой

Влечёт стриптиз небесных тел.

Универсальная отмычка

Чувств наших — звёздный беспредел.

 

Звезда звезде щекочет ножку...

Толчок. И дюжина комет

Приносит плазменную крошку

Мирам, в которых жизни нет.

 

Звезда в постели со звездою.

Ну что ж, Галактика, держись!

Быть может, ядерной зимою

На Землю изольётся высь.

 

Шатун угрюмый, Карлик Желтый,

К замочной скважине приник

И ждёт — тяжёлый, полумёртвый —

Сверхновой самый первый крик.

 

 

Необратимость

 

Когда, не веря в безысходность встреч,

Я выбирал аксессуар для пати,

Ко мне бежала и просила лечь

Сестра с крестом на бежевом халате.

 

Но я менял футболку на пиджак,

Пил вермут и глотал пустышки,

А чётки обнимали мой кулак

И ублажали нервную одышку.

 

Вниз по ступеням; поручни перил

Скользили по ладони, усыпляя,

Швейцар у входа что-то говорил.

Не слыша, я ему отвесил чаю...

 

И, уповая на судьбу и случай,

Не видел, как, спасаясь от забот,

Необратимость, Моникой Беллуччи,

Спускается в подземный переход.

 

 

Мои семидесятые...

 

Красный галстук, груда хлама —

От игрушек до корыта...

Шлёт Петров и бьёт Харламов.

Отражает Эспозито...

 

Где-то там чудит Галина,

В соболях и горностае,

Ну а я листаю Грина,

И Казанцева читаю.

 

Школа — славная Камчатка —

Каждый — отрок во Вселенной:

Груши, спарринги, перчатки,

И беседы о нетленном,

 

А ещё о расклешённых,

С лейблом «Levi's», джинсах синих;

И о девочках влюбленных

В «Бони-М», а не в Россини.

 

Саша, друг и вечный ментор,

Дал Стругацких на неделю,

И я пользуюсь моментом —

Поглощаю «Понедельник...»

 

Трудно богом быть в районе,

Электрод всегда заточен,

Я мечтаю о короне,

И кастет сжимаю ночью.

 

Но к «битлам» не расположен...

Ближе мне Дин Рид и Хара,

Связки рву и рвусь из кожи,

Но куражится гитара.

 

Не моё. Медведь и только...

Рафинад вприкуску с чаем,

Дядя Вова, как мне горько:

«Пропадаю! Пропадаю!»...

 

 

Дом поэтов

 

Холмы. Закат. Старинный дом.

В шкафах — на полках — пыль и книги.

В саду покрылись лужи льдом,

И скорым праведным судом

Осенний постриг на вериги

Сменил декабрьский мажордом.

 

Камин. Поэты. Рифмы бой

Милее соловьиных трелей.

Читает мэтр... и слог витой

Чеканной стройной красотой,

Стигматом на нескладном теле

Возносит в небеса... мечтой...

 

Гремит! Нездешний. Царь-глагол!

Кусает губы поэтесса

И шепчет: «А король наш — гол»,

Но сквозь метафор частокол

Талант, бродяга и повеса,

Врывается за Круглый стол.

 

Барокко. Кич. Бездушью — морг!

Себя и Музы обожанье.

Кто первый? Неуместен торг.

Когда строку ведёт восторг —

Какое, к чёрту, состязанье...

Есть только перед стилем долг.

 

 

Онтология ниши.

 

«Frontera» на столе, но пьётся в неохотку.

Сгоняет в угол мысли услужливый сквозняк:

Сметаю их в совок и растворяю водкой;

Не брезгуя, вливаю кашицу в «Арманьяк».

 

Коктейль, конечно, страшный — и Франция и Чили:

Деревня и предместье, песок и чернозём.

Здесь всё, что сам нарыл, и чем «врачи» лечили —

Прононс едва заметный в славянском «нипочём».

 

Нерудовскую сель из од вещам начальным,

И местное коверканье прекрасных галльских слов —

Намазываю густо на русское, печальное...

И клюквой украшаю величие основ.

 

Субстанции плевать на рыбарей и плотников...

И «вещь в себе» мне кажет эйнштейновский язык,

Встать и уйти, но держат ремни на подлокотниках,

И Стоматолог — добренький. Я, кажется, привык...

 

 

Тучка небесная...

 

Плясала тучка над утёсом —

То вверх, то вниз, а то и вбок...

Ей в такт отсвечивал белёсо

Неприхотливый ручеёк.

 

А парус дальше уносило,

К Тамани, где скучал герой

Тамара Демона любила,

Казбек поспорил с Шат-горой.

 

Так было, есть, и будет вечно:

Кинжал как спутник, верный конь,

И русский великан беспечный,

И камень — нищему в ладонь...

 

 

Стоик

 

Обижают меня. Не чтут...

Станиславский сказал: «Не верю!»,

Тарантино, маньяк и шут,

Исподлобья взирает зверем...

 

Эпигоны плюют мне вслед,

Эпитафии шлют при жизни,

Я по-прежнему не поэт:

Не пою о любви к Отчизне,

Да и в церковь — плохой ходок,

Крест носил только в классе первом,

И мистический холодок

Не морозит стальные нервы.

 

Что поделать, мне пафос чужд,

Но гордыня — флагштоком в небо!

Исхожу из реальных нужд,

Укрощая того кем не был.

Коли так, то цена мне — грош,

Да и то, если день базарный...

Не хватаюсь за финский нож, —

Чувства — всё? Значит, я бездарный!

 

Звёзды кривятся. Ночь. Луна.

Логос рыбкой плывёт беспечной.

Сеть заброшена. Тишина.

Я — бездарный — и бесконечность...

 1    2    3    4    5    6    7    8    9    10 

Метафизическая поэма

Статьи

Альманах 1-10. «Смотрите кто пришел». Е-книга в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1,9 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com