ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Джон МАВЕРИК


Содержание раздела

ДОМ НА КРАЮ МИРА

Только переезд открывает тебе глаза на то, как много в твоем жилище скопилось разного хлама. Ладно, мебель, одежда, посуда — они, конечно, нужны. Ну, пусть диски, книги, фотоаппарат и ноутбук, цветы в горшках, пустые горшки без цветов, два телефонных аппарата, папины инструменты, мамина бижутерия, утюг, занавески, сушилка для белья и портрет Дерека в бумажной рамке. Но бесконечные сумки, корзинки, ведра, ящики, коробки — доверху набитые мелким и крупным, бесформенным, облезлым, линялым, наполовину ломанным барахлом?

Примостившись на ступенях, Элик завороженно смотрел, как родители по частям вытряхивают из дома его вещевую душу.

Почти все предназначалось на выброс. Огромная гора у подъезда ощетинилась ножками стульев, торшерами и вениками. В машину папа запихал только три чемодана, два — в багажник, и один, самый громоздкий, на заднее сидение.

— Куда мы едем? — спросил Элик, когда за окном автомобиля качнулись и поплыли знакомая улица с полусонными, зашторенными домами, и лестница, похожая на корабельную мачту, и гнутый столб, и машущая рукой соседка. — Далеко?

— Очень далеко, — улыбнулся отец. — На край мира, как выражается твоя мама. Я тебе рассказывал: мы переезжаем в другой город. Я буду работать в больнице, а тебя запишем в новую школу. Туда, где ребята любят учиться. Договорились?

— Да ну... — недоверчиво протянул мальчик.

У взрослых никогда не разберешь, то ли они шутят, то ли держат тебя за дурачка. Любой первоклашка скажет, что мир круглый, у него нет краев. Элик учился во втором классе. Новой школы он чуть-чуть боялся, зато о старой не грустил ни минуты. Ему там не нравилось, казалось неуютно и неловко, как филину в тесной, освещенной прожекторами клетке. Недоброе внимание учителей и презрительная зависть ребят были платой за ту легкость, с которой Элик схватывал материал.

«Плохая школа, — говорил отец, — жлобская». Но снялись с насиженного места они вовсе не из-за нее, а из-за Дерека и маминой депрессии. Что означает это слово, Элик до конца не понимал, заметил только, что мама стала какая-то деревянная, а потом и вовсе потемнела и скрючилась, как горелый свечной фитиль. Мальчик беспокоился — не болеет ли, но отец объяснял, что она тоскует по Дереку.

Они ехали весь день и всю ночь. То карабкались вверх по серпантину, то спускались в пологие низины, в закатные и жемчужные луга, взлетали по гибким мостам и ползли сквозь клочковатый и плотный, будто мокрый синтепон, туман. Родители сменяли друг друга за рулем, а Элик дремал, положив голову на чемодан, и не видел, как автомобильные фары прорубают узкий коридор то в сплошной черноте леса, то в призрачном сиянии городов, как светофоры и фонари выплескивают на дорогу радужные пятна света.

Перед восходом солнца он уснул по-настоящему, крепко. Когда открыл глаза, за окном нежно серебрилось утро — студеное, как глоток колодезной воды. Позади светлой стеной вздымался сосновый лес. Впереди лепились друг к дружке, тесно, точно ласточки на проводах, домики с плоскими крышами. Плоскими казались и сами здания. Коренастые, придавленные низким, клубящимся небом, они словно норовили растечься по земле. На многих крышах росли трава и деревья. Единственное высокое строение — готической архитектуры костел — упиралось шпилем в облака.

— Ну вот, мы и приехали! — воскликнул отец. Элик радостно захлопал ресницами, и даже мама растянула губы в сухой дрожащей улыбке.

Дом словно ждал их, блестя моховым крылечком, черный от дождей снаружи, но уютный, точно согретый блеском свечей, внутри. Его как будто только что покинули люди, оставили распахнутым и теплым, бархатным от пыли, сонным и задумчивым.

Окруженный пятью стульями, грубоватый, но добротный стол на кухне, буфет из светлого дерева, такой же шкаф в гостиной и узкий шкафчик в прихожей. В спальнях — резные кровати. Двустворчатое трюмо. Все сосновое, солнечное.

— И кто тут жил раньше? — удивилась мама. — Вся мебель как новая... А электричество? Я хочу включить плиту, приготовить чего-нибудь горячего. А вы пока разбирайте вещи, мальчики.
Элик с отцом таскали коробки, а потом все вместе ели суп из консервов, который после дорожной сухомятки показался сказочно вкусным.

— Нравится тебе здесь, сынок? — ласково спросила мама, рассеянно шаркая ложкой по пустой тарелке.

Мальчик кивнул с полным ртом.

— Завтра пойду в школу.

— Да ты что? — рассмеялся отец. — Тут уже начались каникулы!

После обеда Элик с книгой примостился на крыльце. Не комиксы какие-нибудь и не рассказы, а учебник математики. Вдруг в жлобской школе успели пройти меньше, чем в новой? Он решил прочитать несколько параграфов вперед. За его спиной, в доме, позвякивала посуда, громыхали ящики, хлопали дверцы буфета и шкафов. Лодыжки щекотали сухие травинки.

— Эй! Привет!

Элик вздрогнул и выронил книжку. Перед ним стоял тощий вихрастый мальчик, пяти- или шестиклассник, в расстегнутой джинсовой куртке и полотняных брюках непонятного оттенка, но ближе к зеленому. Одних лет с Дереком и чем-то его неуловимо напоминающий — хотя Дерек был повыше и поплотнее.

— Я Хайниц, — прищурился паренек. — А ты, значит...?

— Элик.

Они пожали друг другу руки, как старые друзья.

— Давно приехали? Откуда? Надолго ли к нам? Дом купили или сняли?

Хайниц забросал Элика вопросами, а тот, запинаясь, отвечал. Странное чувство, как будто Дерек вернулся и разговаривает с ним, усиливалось с каждым словом. От хрупкого, как тростинка, мальчугана исходила ясная и уверенная аура старшинства, в которую хотелось окунуться, как в прогретую солнцем реку, и плыть, повинуясь течению и не думая ни о чем.

— Ты похож на моего брата, — признался Элик.

— У тебя есть старший брат? — оживился Хайниц.

— Был. Он погиб три месяца назад. Попал под фургон мороженщика, — Элик зажмурился, в который раз представив, как расписанная в цвета радости машина со сладким грузом в одно мгновение превращается в убийцу. Глухой удар, всплеск, словно на землю опрокинули бочонок с маслом, крик Дерека и кровь на асфальте. — С тех пор мама и папа не разрешают покупать мороженое, — он вздохнул. — А я его люблю. Сто лет, кажется, не ел мороженого. Оно мне даже по ночам снится.

— Я принесу завтра утром, — быстро сказал Хайниц. — Какое ты любишь? Пломбир? Эскимо? Клубничное? Сливочное с ванилью и с кусочками шоколада? Как насчет лимонного в стаканчике?

— Отлично, — Элик облизнулся. — Спасибо тебе. Так вот, когда Дерек умер, мама заскучала. Все время повторяла, что не может больше жить в городе и готова уехать на край мира. Это по ее выходит, что очень далеко. Вот мы сюда и приехали.

Хайниц опустил голову и пару минут молча разглядывал сбитые носки своих кроссовок.

— А ведь она права, — произнес, наконец. — Тут он и есть. Немного пройти — туда, — он мотнул головой в сторону леса, — и будет самый настоящий край. Только жутко это... Один раз увидишь — второй не захочешь.

— Врешь, — насупился Элик.

Но странный мальчик не врал. Таких прозрачных глаз не бывает у того, кто лжет, и таких крошечных, суровых морщинок у рта и вертикальных — между бровей. С подобным выражением лица говорят о чем-то очень-очень серьезном и уж точно не придуманном.

— Могу показать тебе, завтра. Только захвати фонарик. Там темно, даже днем.

— Где?

— На краю мира.

Как-то, года полтора назад, Дерек взял брата ночью на кладбище. Проба мужества. Детская глупость. Они бродили по темным аллейкам, среди могил, и было совсем не страшно, наоборот — спокойно и красиво. Элик запомнил скорбные фигуры мадонн и ангелов, мраморные лица и крылья, точно живые в мерцающем свете красных огоньков, ладони, сложенные в тихой молитве, запах цветов, и земли, и талого воска, и скрип щебня под ногами. Мама потом долго ругала их обоих, смахивая слезы, одновременно плача и смеясь, а Элик не мог понять — почему? На кладбище нет ничего опасного.

Другое дело — отправиться туда, где кончается все. Откуда можно упасть и никогда-никогда больше не вернуться обратно.

— Пойду, — сказал Элик, и от собственной смелости у него захватило дух. — А ты, правда, не сочиняешь? Земля-то круглая, мы в школе учили, да и взрослые все говорят...

— Взрослые! — передразнил Хайниц. — Они тебе про аиста не рассказывали? А про зубную фею? Про Санта Николауса с мешком подарков и ватной бородой?

Элик потупился и молчал. Не далее чем позавчера он получил от зубной феи монетку — плату за выпавший молочный зуб.

— Они только и норовят, что задурить нам головы, эти взрослые, — уверенно продолжал Хайниц. — Что учителя, что предки. Круглая Земля — это же надо такое выдумать! Ты что, сам не заметил, какие у нас дома — сплюснутые, как черепахи? А небо — если забраться на крышу больницы и встать на цыпочки, можно дотянуться до туч. Знаешь, какие они на ощупь? Холодные и мокрые, будто тряпки, которыми в школе вытирают с доски. Осенью небосвод опускается совсем низко — так что его и сводом-то назвать нельзя. Плоский, будто крышка. Небокрышка. И тогда шпиль костела втыкается в нее и прокалывает дырку, и звезды сыплются на город, как перья из рваной подушки. По утрам дворники выметают их с тротуаров, вместе с осенними листьями. Поэтому зимы у нас беззвездные, черные, как нутро колодца. Если что и светит ночами, то только луна и снег. А весной рождаются молодые звезды.

— Вот заливаешь! — восхитился Элик. — Так и Дерек не умел.

— Да правда это, правда, — рассмеялся Хайниц. — Завтра сам увидишь и поймешь. Если конечно, не струсишь. Смотри, не забудь: фонарик и попить чего-нибудь. А мороженое за мной.

Весь остаток дня Элик ходил взволнованный и счастливый. Познакомился с соседской девочкой Миррой, и сыном булочника Хансом, и близнецами Штефельбергами, которые выгуливали по школьному двору немецкую овчарку. Облазил все улицы, все потаенные уголки. Правда, на крышу подняться и небо потрогать не удалось — ну да ничего, успеется. В городке на краю земли само время текло по-другому, даря забытую радость, и каждый второй большой мальчик напоминал старшего брата, и каждый дом был сосновым изнутри — даже костел и больница, в которой собирался работать отец, а солнце сияло тускло, словно лампочка под засиженным насекомыми плафоном. И не верилось, что где-то совсем рядом находится нечто настолько чудовищное, что взрослые не смеют даже заикаться об этом.

Хайниц пришел рано. Увидев его из окна, Элик наспех запихал в рот полбутерброда и в одной тенниске выскочил на крыльцо. Фонарик и бутылку с водой он еще с вечера положил в рюкзак.

— Куртку возьми, окоченеешь, — велел Хайниц. — Это здесь тепло, а там — бррр... А пока — налетай! — он протянул Элику обернутый разноцветной фольгой запотевший брусок.

Мальчики направились к лесу, туда, где сквозь низкорослые сосны с узкими кронами и почти белыми стволами сочился мутный туман. Петляя во мху, в гущу стволов убегала тропинка.

— Ты, наверное, думаешь, зачем взрослые лгут собственным детям? — говорил Хайниц. — Я тоже сначала не понимал, а потом догадался, что они ведь не нас — они сами себя обманывают. Люди не хотят знать, что у мира есть край. Можно ведь с ума сойти от страха, если себе представить. Раз он есть — значит, кто-нибудь обязательно с него сорвется рано или поздно, верно?

Элик не отвечал, потому что всеми ощущениями и мыслями ушел в лимонное мороженое. Ему было холодно, и сладко, и больно, как будто не фруктовый лед, а жизнь Дерека таяла у него во рту. Он и не заметил сначала, что вокруг становится темнее, хотя кроны сосен уже не закрывают солнце — обглоданные ветром и туманом, лишенные хвои, они торчат беспомощно во все стороны голыми палками. Мох побелел. Стволы покрылись лишайниками.

— Край, он не просто так, — говорил Хайниц, и голос его звучал гулко и пусто, — он человека меняет. Кто хоть раз там постоял — никогда не будет таким, как прежде.

Элику чудилось, что идут они много часов, но не прямо, а словно зигзагами или по замысловатой спирали. Дорогу то и дело пересекали толстые корни.

— Уже ночь, — прошептал Элик. Отчего-то ему было боязно говорить вслух.

— Нет, что ты! — Хайниц согнул руку и поднес к его лицу часы со светящимся циферблатом. — Время считывать умеешь? Двенадцать десять, полдень. Здесь всегда так, — он включил фонарик, и тонкий луч побежал вперед них по тропинке, выхватывая из мрака жидкие кустики мха, сухие ветки, комочки красной глины. — Все, мы почти у цели. Дальше — иди один, а я подожду тебя здесь. На край надо одному.

— Почему? — дрожа, спросил Элик.

— Так положено. Тропинка впереди узкая, вдвоем не протиснуться. Да не бойся, ступай, там пара метров осталась.

И он побрел, спотыкаясь, стуча зубами, стискивая в карманах онемевшие кулачки. Мир съежился, сплющился настолько, что облака лежали у Элика на плечах, а макушку холодил озоновый ветер.

Плотная серая небокрышка захлопнулась, наглухо запечатав мертвый лес. Фонарик куда-то делся, и тропинка угадывалась только по бледному свечению лишайников на древесных стволах. Элик шел и вдруг остановился, словно наткнулся на невидимую стену. Мрак сделался непроницаемым, давил на зрачки, но мальчик знал, что стоит на краю обрыва, потому что ощущение пропасти под ногами невозможно спутать ни с каким другим.

Хотелось развернуться, закричать, убежать — но Элик застыл, не в силах двинуться с места, не смея пошевелиться. Все звуки умерли, только откуда-то снизу, из глубокой-глубокой пустоты, доносился плеск первозданного океана.

Призрак моей любви — Дом на краю мира — Маленькое волшебствоКаникулы на том свете
Можно я вырасту деревом?Ночь непрощения Большая глубина. Послание снега
Таракан разумныйЧерная собака Я и мои злые гномикиЖелтые бабочки
В моем погребе кто-то живетМаленький музыкантРазноцветный снег
Сказки для АлексаКелевНа краю степи
Танец осенних исчезновений

Содержание раздела — Рассказы — СказкиМиниатюрыКрупная прозаСтихи

Альманах 1-09. «Смотрите кто пришел». Е-книга в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1,8 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Смотрите информацию perco ttd 03.1 на сайте. . Фонарь садовый дачные фонари.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com