ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Джон МАВЕРИК


Содержание раздела

ЛЕГОЛАНД

— Happy bithday to you, happy birthday to you, — хором пели мама, папа и сестра Лиз. — Happy birthday, dear Tobie... Вставай, соня, подарок ждет!

Малыш лениво жмурился. Белый, отраженный от снега свет падал ему в глаза и, заблудившись в ресницах, рассыпался бенгальскими огнями, так, что Тоби казалось, будто сказочная райская птица обмахивает крыльями его лицо.

— С днем рождения, сынок! — мама наклонилась и поцеловала мальчика в лоб, а Лиз небольно ущипнула за ухо.

— А что за подарок?

— Идем! — родители и сестра заулыбались. — Он в зимнем саду.

Тоби выкарабкался из-под толстого одеяла, как медвежонок из берлоги — всклокоченный и неуклюжий, в байковой пижаме. Сунул ноги в мохнатые тапочки, взял сестру за рукав и решительно потянул вон из комнаты, туда, где под стеклянными сводами оранжереи, на плюшевой лужайке притаился долгожданный... или долгожданная... а может быть, и долгожданное... что?

— Угадай!

— Каска! — выпалил Тоби, замирая от восторга.

— Зачем тебе каска?! — удивилась мама.

— Я вырасту и буду строителем!

Неужели они могли забыть? Как другие дети без умолку болтают о звездолетах, танках и пиратских кораблях, так Тоби бредил экскаваторами, грузовиками, подъемниками и бетономешалками.

— Молодец, — одобрил папа. — Конечно, будешь. И каску тебе купим самую красивую... потом. А сейчас у нас есть для тебя кое-что получше.

— Подъемный кран? — мальчик не мог поверить своему счастью.

— О, нет, — мама толкнула стеклянную дверь, и восхищенному взгляду малыша предстала огромная коробка с россыпью красных и зеленых шашечек на боку. Она возвышалась посреди газона, между водопроводным краном и кадкой с бамбуковым саженцем.

— Вау! — Тоби подбежал к ящику и заплясал вокруг него, пытаясь отодрать приклеенную скотчем крышку. Лиз бросилась ему помогать, и не прошло трех минут, как цветные кубики лего заструились из разодранной картонки на траву.

Это и в самом деле было «вау!». Целое море... нет, океан угловатых, округлых, острых, выпуклых и вогнутых, объемных и плоских деталек конструктора, из которого можно сложить не просто дом — дворец. Да еще и сад впридачу.

— Ему тут на неделю работы хватит, — улыбнулась мама. — Пойдем, Лиз, пусть поиграет. Строитель наш!

Тоби сидел на корточках и, высунув от усердия кончик языка, подгонял друг к другу маленькие и большие пластмассовые параллелепипеды с выступами и впадинами на гранях. Ему грезились высокие стрельчатые потолки, расписанные яркими фресками, крепкие мраморные колонны и витражи в окнах, но мальчик знал, что всякий дом начинается с фундамента. Он целиком отдался кропотливому и совсем не творческому занятию: кирпичик к кирпичику, сегмент к сегменту — шелковая, лоснящаяся в лучах искусственного солнца лужайка постепенно превращалась в гладкую лего-площадку.

— Сынок, а почему все синее? Разве бывает синий пол? — поинтересовалась мама, присаживаясь на опрокинутую лейку.

— Это вода.

— Что, на полу? Кто же здесь будет плавать? Уточки? А люди? Люди не живут в воде...

— Я еще не закончил, — возразил Тоби и потянулся к черному кубику, но мама мягко остановила его руку.

— Хватит на сегодня. Пошли пить молоко.

На следующее утро Тоби сразу после завтрака побежал в оранжерею, бороться с водой. Из черных и коричневых квадратиков посреди лего-озера возник островок, который становился все больше, расползаясь неровным пятном к самым краям голубой полянки.

Мальчик трудился от зари до зари, отвлекаясь только на обед, полдник, уроки рисования и музыки. К вечеру воды осталось совсем немного, а суша вздыбилась пегими холмами, зазеленела хрупкими бледно-салатовыми прямоугольниками полей, ощетинилась пирамидками елочек и колкими шарами кустов.

На третий день Тоби торжественно выпустил в океан стайку разноцветных рыбок. Мальчик рылся в ящике с конструктором, извлекая на свет все новые и новые фигурки зверей и птиц. Жирафы, слоны, носороги — этих надо поселить ближе к экватору, туда, где тепло. На севере пусть бродят медведи и лисицы, а на юге — кролики и кенгуру.

— Ух ты, — восхитилась Лиз, — у тебя не домик получился, а самый настоящий леголанд!

Леголанд рос, ширился, раздвигая границы стеклянной вселенной, оттесняя прочь фикусы, орхидеи, пальмы и свернувшиеся клубками толстые шланги. И вот, миг настал — Тоби вынул из коробки двух крошечных человечков и бережно поместил их в центр мира.

— Это ваш дом, — прошептал мальчик. — Живите.

Он растянулся на траве, смеясь от радости и весело щурясь на огромное электрическое светило.

И был вечер, и было утро — день седьмой.

 

© Джон Маверик, Проза.ру. 2010

СИНИЧКА

е».

Она заплакала, накинула старую меховую куртку и ушла. Навсегда, прочь от маленького домика с хрустальным потолком и заиндевелыми стенами. Обратилась в ледяной столп или растворилась в стылой слякоти облаков и крошеве вьюги. Говорят, ее видели на другом берегу реки. Может, врут.

 

Капли солнечной росы на травe пахли неприятно и остро — собачьей мочой, пылью и птичьим пометом. У солнца нет сострадания к человеку, оно пытливо и равнодушно. Зорик лежал ничком, неловко скорчившись и пытаясь одной рукой заслонить голову от ударов, а другой — судорожно хватаясь за бледные стебельки. Очень быстро то, что десять минут назад началось как обычная, хоть и с неравными силами — четверо против одного — драка, превратилось в банальное и жестокое избиение, и Зорику почему-то казалось, что если он перестанет цепляться за траву, то земля взбунтуется и скинет в тартарары всех пятерых. Не понимая по малолетству метафизического значения ада, он чувствовал — будь ты хоть тысячу раз невиновен, но если тебя бьют, ты уже вовлечен в порочный круг насилия, в котором нет правых.

Лабиринты боли похожи на извечное колесо сансары — скитания по ним беспрерывны и неизбежны, как падение светила за горизонт. Каждый пинок жесткой бутсой вскрывал старые шрамы, и они так горели, саднили и дергали, что Зорик с трудом сдерживал крик.

А ведь он не собирался драться, хотел только поговорить. Попросить — не за себя даже — а за другое живое существо, беззащитное и маленькое, хоть и колючее. Приподнимая голову, Зорик пытался разглядеть на газоне серый игольчатый клубок, но едкий пот заливал глаза, и в соленой пелене лужайка с двумя тщедушными елочками, и фонарный столб, и яркий кусок неба вдалеке, между домами, расплывались разноцветными пятнами.

Его постепенно утягивало в черноту, под тяжелое непрозрачное покрывало беспамятства — прочь от болезненных тычков под ребра и пугающих красок. В ушах нарастал звон... но ребятам, в конце концов, надоело лупить неподвижное тело, и последние удары пришлись по красно-зеленому, пузатому ранцу, валявшемуся чуть в стороне.

Ранцу — уж точно ни в чем не повинному — доставалось не меньше хозяина, только в отличие от Зорика, царапины на его блестящих, треснувших, как переспелый арбуз, боках не заживали, а рубцы и вмятины с каждым днем становились глубже и уродливее.

Неумелое ругательство сквозь зубы, плевок в пыль у самого лица Зорика — и шаги четверых подростков растворились в жарком стрекоте кузнечиков. Мальчик полежал немного, впитывая травяное тепло земли, потом с трудом поднялся на ноги, грязный и помятый, как тряпичная кукла, которой малышня поиграла в футбол. Поискал на газоне и под елками — в сочном аромате палой хвои — но зверька нигде не было видно, и Зорик с облегчением вздохнул.

Домой он пробрался через заднюю калитку и сразу проскользнул в душ — умыться, стыдливо засунуть в бак для белья выпачканную тенниску. Намочив мягкий угол полотенца, стер кровь со скулы, пригладил мокрые волосы расческой. Если бы не распухшая губа и не черный синяк на предплечье — мама и не догадалась бы, что его били. А так...

Мать уже встречала Зорика в коридоре, и он запутался в ее ласковых руках, точно в силке.

— Захар, погоди... Кто тебя так? Ты что, опять...?

— Да все нормально. Пусти, — он пытался вырваться и убежать, закрыться в детской.

Грустный, все понимающий взгляд, от которого хотелось разреветься, как маленькому, как в пять лет, обняв маму и уткнувшись носом в ее кусачий свитер. Мальчик обмяк и замер, глотая слезы.

— И за кого ты заступился на этот раз?

— За ежика. Они кололи его спицами... вот такими, — Зорик широко развел руки. Спицы получились гигантскими — самые длинные в мире вязальные спицы, но мама только печально кивнула.

— Ему было больно.

— Я старался объяснить... что он живой, что нельзя его мучить, но они меня не слышали. Мам, они меня совсем не слышали, как будто я кричал сквозь стекло.

Да, стекло. Если поймать птицу — не воробья и не голубя, которые привыкли жить подле человека, а дикую, синицу, например — и принести в дом, она разобьется, пытаясь вырваться на свободу. Потому что дикая птица не видит оконного стекла. Она станет колотиться о невидимую стену — до крови, до предсмертных судорог — пока не переломает крылья, но так и не узнает, что ее убило.

— Я ведь не только ради ежика, — всхлипывал Зорик, — я ради них тоже.

Мать не спрашивала, кто такие «они». Какая разница — местные ребята, одноклассники, мальчишки из соседней деревни. Мир за стеклянной стеной. Мама крепко прижимала к себе сына и гладила по русым вихрам, которые топорщились на затылке, словно золотые перышки.

— Синичка ты моя, — повторяла она терпеливо и задумчиво. — Синичка...

 

© Джон Маверик, Проза.ру. 2010

Я расту — Леголанд. Синичка — Зимняя сказочкаНевесомостьОранжереяСкоро мы все превратимся в плюшевых мишекВиртуальные человечкиКаменный цветокДевочка и степьПчелкиУвидеть море. Не бей ужа — солнце заплачетПросто такПраздники и поезда

РассказыСказки — Миниатюры — Крупная прозаСтихи

Содержание раздела

Альманах 1-09. «Смотрите кто пришел». Е-книга в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1,8 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com