ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Марина МАТВЕЕВА


Об авторе. Контакты. Новые стихи

 12    11    10    9    8    7    6    5    4    3    2 

 

 

* * *

Беспомощная пустота холста —

без первых бликов, без «Христа народу» —

похожа на отсутствие Христа

в Евангелии с сурдопереводом.

 

Каким движеньем рук сказать Его?

Скрещеньем пальцев или кругом нимба?

Попробуй выразить на пальцах свод

небесный или солнечного лимба

багровый отсвет, радугу, закат...

Да, жесты есть, но краски и оттенки

невыносимы. Даже звукоряд

безмолвен, как поставленныц у стенки

к расстрелу, будто видящий холста

бессилье до движенья кистепальцев.

 

Одним сияньем глаз скажи Христа...

Да так, чтоб он в руках моих остался.

 

 

* * *

Не все ль равно, куда сходить с ума?

Александр Кабанов

 

Болезни — это, право, не беда.

Они — лекарство. Помнишь ту ангину,

с чьей помощью протухшая вода

любви с тебя сошла наполовину?

 

А то — не видишь и в глазу бельма,

когда саднят сердечные мозоли.

Не все ль равно, куда сходить с ума,

когда уже сошел в чужую волю.

 

В смертельный насморк? В легкий онкоСПИД?

В кретинеобьяснизм и пара-ночь-ю?

В ипо-хандрилью? В депресньюнктивит?

Или в бутылку водки на бессочье?

 

Когда шизолюбвия обнесла

своим налетом действия и строфы,

не все ль равно, куда сходить с осла:

на вайи или сразу на Голгофу.

 

Да лучше бы проехать дальше. Кон

еще не сыгран, и король твой матом

не послан… И не так ты высоко,

чтобы сходить с чего-то и куда-то.

 

Попробуй лучше НА… На гору влезь,

Ну, пусть хотя бы на вершину славы.

Она летальна — звездная болезнь,

зато хоть полетаешь на халяву.

 

 

Над телом

 

Почему твоя Настасья, светлый князь,

не свенчалась-та с тобою, а ко мне,

сластолюбцу и мерзавцу, понеслась,

да лежит теперь в кровавой простыне?

 

Да, своим меня она не назвала,

но себя моей, рогожинской, — крича

во все уши, называла — ай, дела!

Не твоею, князь, не розой — белый чай!

 

Потому что пожалеть-то пожалел,

да княгинею бы сделал, чай, верно,

а чтоб так, как я, да в ноги на коле-

ни... когда — а ей бы это и одно

 

во борение и было б со смертёй,

что тебя бы кто за сердце пожалей...

чтоб такую, какова она — дитё! —

из ее же смрада — кровью бы своей...

 

чтоб болело не за муки за ее —

чтобы сам по ней ты в муках бы лежал...

Вот тогда бы было княжее житье:

весь бы мир вас поднял, Бог бы вас держал!

 

Я бы мог, да вот не вышел розой-бел...

Ей мое у — сердье к сердцу не пришлось.

Так гляди теперь — я душу проглядел...

Да, я спас ее. Как мог. Как мне далось.

 

 

* * *

... когда твое болезненное тело —

немыслимая Божья отбивная —

струной, натянутою до предела,

всю ревность ко душе своей познает,

 

о, братия! — уроды и калеки,

безногие, слепые, зайцегубы, —

желанной только плоть на человеке

бывает, — одному вы Богу любы! —

 

о братия, не чающие слади

от поцелуев сильных и здоровых,

в раю вас Богородица погладит

и разоймет для вас свои покровы...

 

 

* * *

В. К.

ты извиваешься в междулюдье змеем эдемским,

хочешь, чтоб яблока откусили все понемногу,

ты протекаешь сквозь каждый город сеною-темзой,

зная не понаслышке: трудно быть богом,

 

трудно быть семантемой, деревом, камнем,

собственным же сизифом, горой, паденьем,

трудно быть притяженьем земным, сквозь ставни

подслеповато зрящим живое самосъеденье

 

солнца, чей каннибаличен малейший лучик,

так и мечтает сожрать душеловные наработки,

сколько же их еще в мире, несчастных сучков и сучек,

тех, что с тобою пока не вкусили единой водки,

 

трудно быть маленьким, сильным, большим и слабым,

трудно быть достоевским с долботуканьим клювом,

солнце торчит в твоем небе распятым крабом,

вопленицею выкрикивая у-лю-лю во

 

всю золотую глотку, и очень оно похоже

на аллилуйя, но только тебе ли спутать,

трудно быть человеком — нищим слоненком божьим,

трудно, но стоит попробовать на минуту.

 

 

* * *

Хочешь, я душу твою до себя дотяну?

Или вообще до Небес? Впрочем, это игра.

Если твою же беду тебе ставят в вину,

Се означает, что в чем-то ты все же не прав.

 

Души бывают похожими на искосок

От человечьих протонов, амперов и ватт.

Хочешь, беду твою я заключу под замок,

Чтобы ты больше не думал, что ты виноват?

 

Нежность распластана в Боге и кажется ей:

Мы рождены, чтобы внять и остаться вне вин,

Тех, в коих истина, тех, в коих шорох-хорей

Салафииловых крыл в сонме ангельских спин —

 

Да, отвернулись от нас, ибо беды легки,

Значит, виновны. Роскошен твой маленький яд:

Что же ты горе свое заключаешь в стихи,

Где виновата душа твоя, если не я?

 

Хочешь, ты станешь единственным тем, для кого

Я искупаюсь в вине, как гетеры царей?

Хочешь, возьму твою муку, как громоотвод,

Хочешь, верну тебе ангельский шорох-хорей?

 

Просят: стихи твои грустны, что сердце болит, —

Сделай светлее хотя бы на пару свечей...

…Стану грустить за тебя — и сорвется болид

Света из глаз твоих, мир захлебнется в луче

 

Ваттовом… Будет еще один над-искосок.

Под — человек. Нет, растерянный ангел стоит.

Будь же виновен — тогда лишь узнаешь, что Бог

Также виновен в небесныя бедах своих.

Стихи до 2013 года:
 12    11    10    9    8    7    6    5    4    3    2 

Новые стихи

деньги под залог квартиры на камчатке.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com