ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Марина МАТВЕЕВА


Об авторе. Контакты. Новые стихи

ХРИСТИНА

 23    22    21    20 

 

 

ХрИстина

 

Духовная разница между нами в том,

что мужчины хотят попасть в рай,

женщины же стремятся создать рай на земле.

     Из беседы с просветленным

 

Лучше не знать тебе, милый, чего хочу...

Так и недолго восплакать — от «просветленья».

Знание это не каждому по плечу:

как органична в природе система тленья.

 

Видно, земная подруга была права:

матери-ально спасение в сути женщин.

Самозародыш безмужнего существа

в женщине может быть только Христом — не меньше.

 

Если не можется веровать ни во что,

если любое чужое — что скрежет уху,

как изнутри не зачаться своим Христом,

что нерождённым останется — не от Духа

 

вызрел. ...И бьётся ножонками в самый мозг —

что черепная коробка ему! — цветочки

даже чудовища, камень — мягчайший воск,

метагалактики — точки, земные точки.

 

Каждый — ребенок. И каждый — до боли свой.

Хочет конфетку, машинку — и в бой, в страданье...

Не получивший отчаянно ничего —

ломится к Богу за собственным оправданьем.

 

Бог ему скажет: «Страдаем. Ведь Я страдал.

Чем добровольней страдаем, тем мы сильнее.

Я потому-то тебе ничего не дал —

чтоб ты увидел единственное — во Мне, — и,

 

самооправданный, сильный, большой, крутой —

шел в Небеса. А Земля — это лишь природа.

Есть на ней женщина — скверны слепой настой,

матери-альное бремя людского рода».

 

Это она, неоправданная в себе,

крикнет на Бога: «Почто не даёшь конфеток

всем по желанию их...» — «Добывай в борьбе!» —

«...если их есть у Тебя?!! Ты Такой — на деток!»

 

«Цыц! — скажет Он. — Чтоб святились мы изнутри,

заандрогинились вновь до подобья Божья, —

Вечная жизнь — ты тут в корень хоть раз воззри —

только от гибели «рая в тебе» возможна.

 

Вот перестанешь оправдываться в себе,

этою скверной своей отвлекать от Духа,

слепо кричать о страдающих — кто слабей, —

все и воскреснут. Ну, кроме тебя, звездуха.

 

Ты таки сдохнешь, ненужная. Изживём.

Этим и заняты — надо же чем-то было!

(...нам оправдаться в себе... вот и создаем

Дух... понимаешь, ну... тело создать не в силах).

 

Знаешь, я тоже не в силах. И не хочу.

Вот и Христос изнутри. А точней — ХрИстина.

Ей, изумляясь на Дух, — по Его лучу

путь невозможен. Ведь создал его мужчина.

 

И под себя. Под ребенка, что не отнял

нужной конфетки у сильного — и оправдан

в оной отсутствии. Мелочь — а не фигня.

Истины Мать, безнадёжная ложеправда.

 

Вот и досоздал. До ужаса испокон,

заужасавшего нас до чумных приливов.

Что нами правит? Да то, с чего начал Он,

первыми спасший разбойников да блудливых,

 

сборщиков податей-взяток, создав святых

первых — из них. Не из ведавших о прекрасном!

Тех, кто — от Евы — Познанья желал, постиг —

знаем, куда... Только знанье моё — напрасно.

 

Кто его примет? Куда же тогда: война?

горе-политика? техниковознесенье?

Дух, что мне скажет: тут бесы, грехи, вина, —

коль заявлю о Матери-и во Спасенье?

 

О возрождении Женского на Земле —

мира ещё беззаконной, но — благодати!

Дух, где костры твои? Что ж ты, давай, смелей!

...милый... да что за глаза... не хватайся, хватит!

 

Знанием этим тебе я не помогу.

Между мирами стоянием — до предела:

«Свету» не сдаться — и «морок» отдать врагу.

Дух отвергать с той же силою, что и тело.

 

Ноготь. Сломала. Накрасить и обточить.

Это важнее сейчас, чем рожденье бездны.

Черные дыры — божественные лучи...

Что-то затянет когда-то — и я исчезну.

 

Ты не исчезнешь, монах. И моя сестра,

та, что беременна, тоже ещё продлится.

Каждый оправдан, как может. И всем — ура!

Мне — лишь Галактики. В лицах. В слезах на лицах.

 

 

Спириты

 

1.

 

Память, ты, наверно, человек.

Но не тот, который я, — другой.

Может быть, испанец или грек,

но совсем не девочка. Изгой,

путешественник, бродяга, вор.

Не ребёнок, но и не старик.

Он зачем-то драит коридор —

совершенно чистый. Из вериг

у него кроссовки. Каждый шаг —

будто семимильный миллиметр.

А за ним бредёт его ишак:

каждый взгляд — икоситетраэдр,

каждый волос — жёсткая броня,

каждая молекула — дождит.

Этот человек убьёт меня

снова — и за всё себя простит.

Этот человек сегодня зол.

Вспоминает маму — не свою.

Старого любовника — ушёл

десять лет назад. Да не на йух.

Прежнего начальника — орал

ни за что... Пятнадцать лет назад.

Этот человек сегодня прав.

Никогда-то будет виноват.

Этот человек сегодня смел:

всем своим врагам даёт звезды.

Нежно складывает груду тел

возле Гераклитовой воды.

А речушка знай себе течёт...

В ней резвится молодой кайман.

Память, распиши ему в отчёт

всю некалорийность старых ран.

Всю тоску, готовую рожать

от бесплодности. Делить на ноль

против шерсти каменных ежат.

Против воли — каменную соль.

Против солнца — теневых калек

заставлять кривляться на стене.

Память — это мёртвый человек,

и в раю скучающий по мне.

 

2.

 

Наша любовь превратилась не в быт,

а в «психологию» всех огорчений.

Каждый по-своему сыт и не сыт.

Жизнь — это сила для столоверчений.

Что вызываем мы — ты или я,

чтобы забыться в веселых беседах?

Прошлое! Были такие друзья,

эти приколы и эти победы...

О пораженьях — ни слова! Герой —

каждый. А то, что сейчас — только люди, —

это «страна и система», порой —

это болезни — как строгие судьи

каждого чувства, поступка, прыжка,

каждой копейки и каждого слова.

Прошлое... Дай мне еще молока!

Я ведь дитя — в оболочке суровой,

важной и нужной, и мудрой такой,

что лишь ленивый нейдет со слезами

бедствий своих, объявляя рукой

чуть ли не Божьей мои — истязанья.

Прошлое! Мама! Друзья и враги!

Дай вам от нас хоть минуту покоя,

Бог! Помоги им, хоть чуть помоги:

каждый — такой же, такая. Такое...

 

 

* * *

 

Вновь по улицам города возят мессу

поклонения богу неандертальцев.

Ты намедни сказала сему процессу:

«Вот глаза мои, но не увидишь пальцев», —

 

и ошиблась. Не пальцы ли бьют по клаве,

вышивая оттенки для скепт-узора

социолога, плавающего в лаве,

будто рыбка в аквариуме — не в море,

 

где прекрасная юная менеджрица

привселюдно вершит ритуал закланья

женской сущности, сердца... Потеют лица,

и у почек несвойственные желанья,

 

и у печени в самом ее пределе

пролупляется гордость так малосольно...

У дороги, роскошный, как бомж при деле,

серебристый от пыли, растет подсолнух.

 

Он кивает ей: «Дева, менеджируешь...

Вот и я тут — питаюсь, а не пытаюсь.

Кто нам доктор, что сити — не сито — сбруя,

пылевая, ворсистая, золотая...

 

Кто нам Папа и все его кардиналы,

кто нам Мама, пречистый ее подгузник,

что кому-то премногого стало мало,

что кому-то и лебеди — только гуси.

 

Кто нам Бог, что сегодня ты устыдилась,

как вины: ты — какая-то не такая...

Не рыдаешь без сумки из крокодила...

А всего лишь гердыня — и ищет кая.

 

Он придет, пропылённый, как я, бродяга.

Он придет — и утащит. Туда, где надо...»

Лето. Менеджаровня. Пустая фляга.

Нечем даже полить тебя, цвет без сада.

 

Нечем было б утешиться, кроме вер, — да

нечем даже развеситься, обтекая...

Вновь на улице города злая Герда

раздает нам визитки... «Какого Кая?»

 23    22    21    20 

Циклы стихов, 2013-15:
Солнечное дноСову на глобусПогубье — Христина — Эпическая сила и другое

Стихи до 2013 года

Поэзия — «Переведи меня через себя»Заметки, рецензии

Об авторе. Контакты. Новые стихи

Лика Сладковская. «Есть у безграничности начало, нет у безграничности конца».
Рецензия на стихи Марины Матвеевой

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com