ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Марина МАТВЕЕВА


Об авторе. Контакты. Новые стихи

 19    18    17    16    15    14    13 

 

 

* * *

 

Ты старше меня.

Ты раньше умрешь.

Я стану невидимой миру вдовою:

Не рвать мне волос с показательным воем,

Не сметь демонстрировать черных одёж.

 

Ты круче меня.

Ты раньше умрешь.

Есть Божий предел и для самых отважных.

Моими молитвами выживешь дважды,

А втретье... другие пусть молятся тож!

 

Ты лучше меня.

Ты раньше умрешь.

Такие нужнее в раю — для примера.

А я эпизодом приду на премьеру

Кино «Без тебя». В сердце — тоненький нож...

 

Ты любишь меня.

 

 

 

Оч Одуваново

 

Поэту Рэне Одуванчик

 

Межзвёздна ты, анархия вещей!

Портальность вашего исчезновенья,

поломок эго-наглость... Вообще —

цивилизация, ни на мгновенье

 

не прибранная «хомьями» к рукам.

Зверюшки, инопланетяне, боги.

Я время и пространство вам отдам,

пока я в них наедине с собою.

 

У каждой — личный стиль и антураж.

У каждой — речь, позиция и мненье.

Межгалактичен бунт и саботаж

ваш, трансцендентно неповиновенье!

 

Но только на порог ступает муж —

как вы — по струнке, будто стройотрядом.

Так ясен перец — он полковник! Уж

при нём вам ведать лишь «Сидеть!» да «Рядом!»

 

Поэт во мне бы тоже присмирял

себя в себе — под стать других полковниц.

Да вот поэт мой — истый генерал!

Пусть даже — своевольных скифских конниц,

 

пусть даже — троглодитовой толпы,

валящейся на мамонта лавиной,

пускай — бомжей, хиппья да апачбы

в хайратниках из перьев соколиных...

 

Ему ли штампить в душу типажи

да прятать дурь в песок, как птичка страус?

Организовывать всю эту жизнь —

ему! — да так, чтоб кутерьма и хаос!..

 

Чтоб телевизор, веник и бокал,

и лифчик, — узнавая, оживали, —

ведь рядом с ними — Их-стый Генерал!

Ну, чем не повод вечных фестивалей?

 

Он защитит и снимет порчу-страх —

от прапорщика, распорядка, правил...

Ему в вещах, зверюхах и цветах —

купаться, плакать, умирать и править.

 

Его устав — Купала и Пурим,

День Колокольчиков и Вознесенье...

А офицерам — «строить». Это им

попытка хоть какого-то спасенья.

 

 

Славному

 

Поэту Вячеславу Рассыпаеву

 

Пальцы в рижском бальзаме намокли случайно.

Ох, и сладкая горечь в колбасной обёртке...

Говори, рассыпаюшка розовых чаек —

не со мною, а с прежней своей уховёрткой,

 

той, что в трубочку, бантиком, штопором, бочкой —

наши уши умеет. Но больше не надо.

Говори, рассыпайчик картинок лубочных

по постели и полу Эдемского сада.

 

Что ни слово — опёнок в килте мухоморьем,

в яркой шапке шотландской, пятнистой, как оспа.

Что ни взгляд — будто изнутри бросилось море,

через трубочку высосанное у ГОСТа.

 

Не боюсь. А хотелось бы. Новая эра —

это новое всё, вплоть до элементарий.

Битый час пролетает подранок-фанера

над Парижем, но негде ей стырить детали.

 

Ох и эх. Это стало б мучительно просто —

подражать человеку с растрёпанной крышей,

если б было: мы, необитаемый остров

и — волна, что о ней представления выше

 

хоть чьего... Хоть великого мага-волниста,

что её создавал, труско прячась за ником.

Рассыпай мои чуткости спелым монистом,

только дёрнув слегка за непрочную нитку.

 

Познакомь меня с Соней, которую рубишь —

гвоздодёром лихим и рейсфедером даже...

Пусть рыдают от зависти: ты ее любишь!

Но об этом мы всем никому не расскажем.

 

А меня — гвоздодёром? Да гвоздиком бы хоть!

(Плачет Фрейд — недоварок изысканных кухонь)

Рассыпанное море — из глаз моих выход —

Даже там, где и входа-то не было в ухо.

 

 

Дома

 

Дом твой, наверное, женского рода —

Дама Прекрасная, страстная Дома...

Ты ей Домина — хозяйка. Природа

сути её — непостижней Содома.

 

Как по ночам удаётся ей плакать,

чтоб без чернильных потеков ланиты?

Платье ее — первотканое злато.

Лак на ее волосах — из гранита.

 

Душу её, как живую Джоконду,

чтобы познать — приходили, смотрели.

Небом её любовались с балкона,

блеском фэн-шуйных ее ожерелий...

 

Мой же Квартир — явно мальчик. И хиппи.

Детски растрёпан и феньками мечен.

Странно, что им, как в арт-хаусном клипе, —

вечные встречи, предвечная встреча...

 

Странно, что оба скрывают поэта...

Впрочем, не так-таки он и скрывался.

Вот и не странно — что тостят за это

райски! — вдвоем — и Мерло, и пивасик

 

 

* * *

 

В глазки твои, мой любимый начальничек,

вставить бы гвозди!

Скрепку в руках разгибая отчаянно,

вижу сквозь воздух:

поздно. ...И снова я стану охотницей

и трисмегисткой:

плюну на всех и уеду на Хортицу —

к милому близко.

К любушке, что наслаждаться любовию

что-то не хочет...

Скрепку не зря захватила с собою я —

ай, гарпуночек!

Ухнем, дубинушка, милому в спинушку —

да и в пещеру!

...Бедный начальник, да ты, сиротинушка,

принял на веру

стол опустевший мой — солнцем зашторенный,

пылью повитый...

Ладно, не бойся ты, замониторенный,

дэсктопобитый:

флешками-мешками да анимешками

взор услаждая,

что тебе вемо, коробочный «мешканец»,

в мире без края?

В мире простора, лесов да лужаечек,

птиц оголтелых?

Ладно, останусь. Да не уезжаю я! —

хоть и хотела.

Ты не ори, не бросай в меня сумочкой —

страшен и жалок.

Я тебе солнце и небо подсуну, чтоб

ближе лежало,

не затерялось в бумагах с визитками, —

чтоб хоть на часик

мог ты умыться прозрачными слитками

чистого счастья.

 

 

* * *

 

Окрымлённая — окрылённая...

Полуостров — что полусон...

В теплой дымке сады зеленые...

 

Уходи, нелюбимый, вон,

город северный, осфинксованный —

освинцованный — и пустой.

На куски-дворцы расфасованный

пипл-хавальной красотой.

Изначально такой — построенный

под туриста. И на крови.

Не окно в Европу — пробоина,

дефлорация без любви...

 

Без обиды, брат-петербурженец, —

он прекрасен, твой город-бог.

Но спала я в нем, а разбужена

теплой пылью горных дорог.

 

Возвращение — как прощение.

Крым, и тишь моя, и кураж,

у тебя прошу разрешения

на чужих городов мираж,

на барочные, на порочные,

на дворцы и хибары их,

на разлуки с тобой бессрочные,

не тебе посвящённый стих...

 

А пока пускай на лицо моё

сядет бабочка — вещий знак.

Опыльцована — окольцована —

с принцем-эльфом вступаю в брак.

Крым, возьмешь ли меня, неверную,

вилу-посестру блочных чащ?

Я беру тебя. Чую, верую:

ты единственный — настоящ.

 19    18    17    16    15    14    13 

Циклы стихов, 2013-15:
Сову на глобусПогубьеХристина — Эпическая сила и другое

Стихи до 2013 года

Поэзия — «Переведи меня через себя»Заметки, рецензии

Об авторе. Контакты. Новые стихи

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com