ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Павел МАНГУПСКИЙ


 1    2    3    4    5

О СЕБЕ

 

ФИЛОСОФСТВУЯ

 

Я уверен всегда только в том,

что ни в чём никогда не уверен.

 

Вот родился б ленивым котом,

не нуждался ни в чьём бы доверии,

не тревожился о нажитом,

относился бы к миру презрительно,

на диване лежал,

                                и хвостом

философствовал бы исключительно,

не цепляли б надежды меня,

не пугала о жизни полемика,

не терял ни меча, ни коня,

а боялся б единственно — веника.

 

 

ПОДСЧЁТ СТУПЕНЕК

 

Я мысли излагать пока могу,

хотя и в ограниченном объёме.

Чуть-чуть ещё, и вольтову дугу

зажёг бы не сложившийся фенОмен,

но, будучи инертнее Земли,

толчку первопричинному покорной,

на выходе округлые нули

даю традиционно и проворно.

 

А в принципе выходит, что дано —

за мыслями свидетельствует тело...

Бессонница —

опять веретено

отравленное мимо пролетело,

а может и калашные ряды

так громко реагируют на лишних,

что в шуме поэтической воды

двустрочия и гений не напишет.

 

Безродность же проявится, увы:

заметишь по не выверенным фразам.

От приторности сахарной халвы

язык теряет чувственную фазу,

как раз на самом выкрике «Ура!» —

атаки не использовано право,

потерян был берёзовый Урал,

пишу пока по-русски, но коряво.

 

Зато на запах лести тянет так,

что собственная глупость удивляет,

сияя, как начищенный пятак,

подобный заполученной халяве.

Его уже не жаль, и в том числе

Подмёток, в этой спешке опалённых —

Ведь, если призадуматься, к земле

Притягивает всех одушевлённых.

 

Останется ошибки допускать,

Считая при падении ступеньки,

Теряя неоплаченную кладь,

Предчувствия и шапку-не-по-сеньке.

Зачем всё это?

Стоит ли вопрос

заранее предвиденной проверки

в Великий неиспользованный Пост

под пьяные мирские фейерверки.

 

 

100 ЛЕТ

 

Несложно падать в никуда,

Жалея каждую минуту

(Хоть сгинуть жертвою труда

Сейчас для общества не круто),

Свернуть в рулон и бросить в печь

Свои давнишние афиши

И дать спасительную течь,

Освобождая жизни ниши.

 

Не привыкать, как видно, вам,

Что сотню лет никто не пишет.

И одиночества сто грамм

Стучат дождём по вашей крыше.

А за окном, лишаясь сил,

Он грядки путает с асфальтом,

Поёт крутящийся винил

Довольно сиплым контральто,

Полковник, выцветший брюнет,

Пьёт чай по-дедовски, из блюдца,

И одиночества сто лет

Почти по классику даются.

 

 

Я ДРУГ НЕИЗВЕСТНО КОГО...

 

Я друг неизвестно кого и чего.

Улыбка висит, но безадресно как-то.

И зимняя сырость меня одного

Склоняет чирикать де-юре, де-факто.

А если и жмурюсь от красок весны,

Порхаю в проснувшихся лучиках солнца,

То якорем непроходимой вины

Мне скоро опять приземлиться придётся.

 

 

ИГРА

 

Пока ещё полностью не уничтожен

Из небытия появившийся гений,

Десятки признаний стерпеть его можно

Выдерживать сотни любых откровений,

Не думать, не вслушиваться и не слышать,

Не видеть, не всматриваться и не помнить.

Ни на

             миллиметр уже не колышет

Прощанье на шумном и людном перроне,

Когда ежедневно всё новые дали,

Всё новые двери открыты навстречу,

Заманчивостью

                     аргентин и австралий

Покой будет вечный ему обеспечен.

Быть «рыцарем в цирке», поэтом в реале —

Для публики — не-интересные роли,

Любви потребители просто устали

Терпеть бесконечные эти гастроли.

Она, как обыденное

                              любопытство,

Имеет конец, как и каждое действо.

Почувствуешь «вызов её, словно выстрел»,

А это играет в солдатиков детство.

 

 

ПОДРАЖАТЕЛЬНОЕ

 

БЛОКОВСКО-ФОНАРНОЕ

 

... И повторится все, как встарь:

Ночь, ледяная рябь канала,

Аптека, улица, фонарь.

/А.А.Блок/

 

Повторилось всё,

                  но стал старей

город суетливый заоконный,

выровненный строем фонарей —

караульных улиц полусонных.

 

Всё как в том столетьи:

                  жёлтый свет

льётся по пустующей дороге,

на своих двоих спешит поэт,

рядом трусит пёс четвероногий...

 

Лишь фонарь ущербно одноног...

Одноглазый —

                  полная калека.

 

Он стоит,

                  а я гляжу в окно

на остатки блоковского века.

 

 

ЕСЕНИНСКИ-БЕЗДОННОЕ

 

Кажется, «поэт не перестанет

Пить вино, когда идёт на пытку».

Отражён в наполненном стакане

Черный ворон в синем небе зыбком.

Видно, я прощать не научился —

Разлетелись ангелы по Свету,

Стали отрицательные числа

Мерой их последнего ответа.

Вейся же, товарищ чернокрылый, —

Бездна надо мной уже большая.

Страх пред одиночеством постылый

Пить вино проклятое мешает.

 

 

А СМОГ БЫ Я?

 

«Я сразу смазал карту будней,

Плеснувши краску из стакана...»

 

Вы раскололи бюст поэта,

Прицельный взгляд

                             метнув

                                     надменно,

Вскочив в седло

                        мотоциклета,

Вчерашний воздух

                            взбили

                                    в пену,

 

На фонарях

                 туманных улиц

Висят тела

                ненужных муз.

Осталось в Вас

                 под страхом

                                   пули

Привить к сонетам

                 должный вкус.

 1    2    3    4    5

Об авторе. Новые стихиПавел Мангупский и Ко.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com