ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Мария Малакеева


Мое путешествие в Петербург
Николая Яковлевича Агнивцева

Окончание. Начало на стр. 1

* * *

Летом я работала в Пушкинском доме, в рукописном отделе: нумеровала странички прошений литераторов и членов их семей о денежном пособии или пенсии. Не помню, скольких листов коснулась моя рука , но помощь моя была вознаграждена: я получила возможность знакомства с бумагами, тесно связанными с моим поэтом.

Первым сюрпризом был ящик из картотеки А.Д. Алексеева под буквой «А», а в нем целая кладовая: около 300 карточек под фамилией Агнивцева с указанием всех его стихов, напечатанных в журналах России.

Потом (почти сразу) я познакомилась с еще одной (студенческой) картотекой Алексеева: издание стихов Агнивцева в газетах. Здесь карточек оказалось несколько меньше. А затем — последняя картотека: эмигрантские издания Агнивцева.

Такого богатства я не ожидала!

Эти данные нужно было как-то систематизировать, так появилась сводка стихотворений Агнивцева, напечатанных в 1906-1920-х годах в газетах и журналах.

Находки на этом не кончились. Обнаружились автографы 5-ти стихотворений, не опубликованных ранее, и фотография.

Но и это не конец. На третий или четвертый день работы в Пушкинском доме мне принесли анкету поэта и два его прошения в Литературный фонд. На одном из прошений были записаны два неизвестных мне псевдонима Агнивцева: Н. Бояров и Н. Перичин. И что особенно интересно — внизу каждого из них (одно за 1911 год, другое — за 1913) сбивчивым почерком Агнивцева был написан его адрес: Екатерининский канал, д.59, кв.22.

 

...И оказалась я у дома Агнивцева, вернее, у двух домов по каналу Грибоедова. Дом № 59 был указан в прошении Агнивцева. А между тем на экскурсиях по Петербургу указывают № 61 как адрес Николая Яковлевича. Я захотела воочию убедиться, что дом № 61 к Агнивцеву не относится.

Екатерининский канал — удивительное, непредсказуемое место. Черная витая решетка, сковывающая канаву (так в старину называли канал), опадающая листва на потревоженной ветром поверхности воды, высокие серые стены угрюмых домов — Петербург Достоевского, в противоположность «блистательному Петербургу» стихотворений.

Подхожу к угловому дому № 61, на всякий случай ищу двадцать вторую квартиру, спрашиваю у тех, кто выходил, но никто не мог мне назвать этого номера.

А вот и следующий дом (я шла с Кокушкина моста; нумерация — в обратном порядке). Со стороны канала была всего одна парадная. Я увидела дощечку с номерами квартир, подошла к ней и нос к носу столкнулась с выходящим из подъезда мужчиной. «Возможно, он здесь живет, — мелькнула мысль — спрошу-ка я про 22 квартиру». Не зная, есть такая или нет, он все же направил меня во двор.

Во дворе был один подъезд в углублении, напротив — еще одна ниша в стене, мрачная и безжизненная. Я вошла в парадную, стала робко подниматься по ступенькам; лестница была светлая ( потому что на каждом этаже было окно), но узкая и крутая. На четвертом или пятом этаже я нашла квартиру № 22. Позвонить я не решилась.

Спустилась вниз, бросила последний взгляд во двор, на водосточную трубу рядом с подъездом... Мне представилось: вот идет дождь, из трубы хлещет вода, стены мокрые, как будто плачущие, и Агнивцев здесь, возле этой трубы.

* * *

В январе 1998 года вышла книга Ефима Куферштейна «Странник нечаянный». Читаю: «В 1914-15 гг. его адрес, по данным справочника «Весь Петроград», — Екатерининский канал, 59, в 1916-17 гг. — Бармалеева улица, 3».

Вооружаюсь фотоаппаратом и под надзором мамы-фотографа еду на Петроградскую сторону искать неизвестный мне дом.

День был довольно обыкновенный для нашей зимы: все, что вчера приморозило, сегодня тает; грязь страшная, лужи и снег — не снег, а так, снежок.

До Бармалеевой улицы мы дошли почти без приключений (я имею в виду брызги от мчащихся по лужам машин и опасность падения с крыши скоротаящих сосулек). Приключение началось потом: нумерации домов на этой улице нет совсем (ну нет ее). Есть лишь таблички: 1 — 3 и 3 — 1 на двух углах квартала, причем между этими табличками четыре дома на одной стороне.

Мы поспрашивали людей на улице — никто не знал, где находится третий дом. Ну что ж? Лучше на всякий случай сфотографировать сразу три оставшиеся дома, т. к. четвертый определенно был под номером 1. Все дома такие непохожие, но очень обычные для прилегающих к Большому проспекту: окна-близнецы маленькие и слепые, верхний этаж впивается в крышу (расстояние между полом и потолком — окно), а первый этаж отделен от всего здания, словно он не этаж, а фундамент. Правда, у одного дома был совсем не простой, даже помпезный подъезд, как огромная арка, а дверка маленькая, как норка.

Все дома плачут, оттаивая от вчерашнего мороза; стоят под серым небом и плачут. А прохожие такие угрюмые, несчастливые: не видят, куда идут, шлепают по грязи в неизвестность...

На тот момент я была уверена, что мои открытия закончились, и Бармалеева улица — вторая и последняя из мест проживания Агнивцева в столице.

* * *

И вдруг... Мне представилась замечательная возможность побывать в закрытом тогда Центральном государственном историческом архиве С.-Петербурга, что на Псковской улице. Случай необыкновенный!..

Комната, куда меня пригласили, была небольшой, но казалось еще меньше, потому что вся была уставлена шкафами. Среди них непонятным для меня образом помещались два узеньких стола. За один из них села я, и почти сразу на нем очутились пять папок (заказанные дела).

Это был для меня не архив, а золотая кладовая! Здесь я нашла то, чего не видели еще исследователи Агнивцева.

Начнем, пожалуй, с уже известной вам Бармалеевой улицы. Проблема с тремя третьими домами разрешилась очень быстро — их оказалось два! Да, да, первоначально по проекту на участке было два дома, которые значились под одним номером (видимо, номера присваивались по хозяевам участков, а не по количеству построек). Это был угловой дом и соседний с ним. Замечательно, что дома почти не изменились, выдержав множество владельцев. Лишь в 1913 году по указанию нового хозяина был пристроен этот помпезный подъезд ко второму дому. Номера так и не поменяли...

А затем в одной из папок я нашла план дома на Екатерининском канале, принадлежащего капитану Д. Н. Корсакову (проект 1871 года). Особняк удивителен, похож на сказку.

Проектов по перестройке дома было множество. Хотели даже сделать его семиэтажным, но что-то помешало (может быть, революция). Хозяев тоже было немало, и каждый хотел что-то переделать. Кто-то пристроил громаду эркера, навсегда уничтожив былую красоту. Но дом стоит, выдержав все эти набеги, и напоминает мне, что жил в нем когда-то любимый мною поэт...

Самом интересным для меня в архиве стало студенческое дело Агнивцева. В нем было столько нового, неизведанного еще никем, что поверить своим глазам было трудно.

Оказалось, что Агнивцев родился в в то время, когда его отец был еще студентом Московского университета. Отца звали Яковом Андреевичем, а мать — Еленой Эдуардовной.

Крестили ребенка 26 апреля в Московской Сергиевкой на Дмитровской церкви, о чем сохранилась запись в метрической книге. Восприемниками были генерал-майор Иван Никитич Попов-Азотов и дочь его, вдовица, Ольга Ивановна. Священник — Василий Кантеров.

В июле 1906 года юный Агнивцев приехал в Санкт-Петербург для поступления в университет на юридический факультет и поселился на станции Волков-Яр.

В 1908 году отец Николая Яковлевича был членом Якутского суда и, видимо, не поддерживал отношений с сыном, т. к. 15 сентября этого года послал в университет телеграмму с просьбой ответить, на каком факультете учится его сын.

15 июля 1909 года Николай Яковлевич Агнивцев обратился с прошением на имя ректора о переводе его на историко-филологический факультет. В это время он проживает на Б. Зелениной, д. 16, кв. 110. Прошение было удовлетворено.

21 марта 1911 года Агнивцев решил уволиться из университета. Теперь он уже снимал комнаты на Съезжинской ул., д. 19, кв. 59.

31 марта по постановлению правления университета поэта уволили из числа студентов как не внесшего плату за весеннее полугодие 1910 года.

* * *

Работа в Архиве закончилась, и началось мое новое путешествие по обнаруженным адресам.

Что такое Волков-Яр и где там жил Агнивцев я не знаю (пока), зато два его студенческих адреса мне удалось проверить.

От Бармалеевой улицы оба дома недалеко, почти рядом. До университета всего 30 минут ходьбы, можно не тратиться на извозчика. Квартиры на верхних этажах в шестиэтажных доходных домах — плата минимальная. Лестниц темные, неприветливые, похожие, как сестрицы. Ну, а парадные вообще не отличишь: та же труба, те же мертвые окна, выемка в стене, тот же двор— колодец, та же низкая арка при входе во двор.

От этих вороньих слободок веет голодом и нищетой, мраком и сыростью, но нет ничего приятней, чем пробежаться по высоко идущей лестнице наверх, ища вверху небо, взглянуть на прохожих из узкого парадного окна и почувствовать полет тела и мысли, глянуть в пролет между лестницей и ощутить, что сейчас рухнешь вниз, вернее, полетишь, расправив крылья, и ничто тебя не остановит.

А как легко заблудиться в этих домах, проходить полчаса и, уже отчаявшись найти нужную квартиру, упереться в нее случайно носом, так и не разгадав загадочного пути.

Именно здесь могли рождаться удивительные стихи Агнивцева, полные противостояния этому миру, исполненные мечтаний о былом Петербурге и любви к этой жизни непростой.

Так закончилось мое путешествие. 

 
 
 

* * *

А что же такое третий угол? Пройдемся по Литейному проспекту от Невского и увидим, что на этом месте находится сейчас большой серый особняк: бывший дворец княгини Зинаиды Ивановны Юсуповой-де-Шово, где ныне располагается общество «Знание».

При чем же тут Пиковая Дама Агнивцева?

В книге Т. А. Соловьевой «Особняки Юсуповых в Петербурге» (СПб., 1995) я нашла воспоминания художника М. В. Добужинского: «На Литейном проспекте всегда занимал мое воображение загадочный нежилой серого мрамора дворец с его пустыми громадными зеркальными окнами... глухое предание связывало это здание с повестью Пушкина».

В чем же связь?

Для начала следовало узнать, что находилось во времена Пушкина на месте особняка Юсуповых. Может быть, здесь я найду разгадку?

Смотрю «Атлас тринадцати частей Петербурга», составленный Н. Цыловым (Петербург, 1849), и нахожу, что дом Анны Ивановны Марковой находится на Литейном проспекте, д.39 — участок дома Юсуповых. Эти же сведения нахожу и в еще одном издании Цылова: «Изображение улиц Литейной части с подробным указанием всех казенных и обывательских домов».

(СПб., 1846).

Кто же такая эта никому не известная Маркова?

А она и не неизвестная, а очень даже известная. Известная Валериану Алексадровичу Панаеву и в еще большей степени Николаю Алексеевичу Некрасову. В своих воспоминаниях («Русская старина», 1901, № 9) Панаев рассказывает о том, как Некрасов посещал старуху Маркову (которую знал и в это же время посещал и сам Панаев, потому что его отец был знаком с сыном этой старушки), сообщая так же о ее беспамятстве и вскользь упоминаяадрес старухи: деревянный дом на Литейном проспекте, где ныне находится особняк Юсуповой-де-Шово.

В «Полном собрании сочинений и писем» Н.А.Некрасова, в 8-ом томе ( Л., 1984 ), содержится сведение о том, что некая старуха Маркова — прототип старухи из романа «Жизнь и похождения Тихона Тростникова».

Теперь сомнений нет — та же старуха . Теперь можно и прочитать сам роман.

А вы не хотите?

«...Я пошел к графине, у которой сын командовал Уланским полком, а родная сестра содержала в нашем городе женский пансион наполовину с мужским. Графиня была крепко стара; как теперь помню, сидела на стуле у окошка неподвижно, как бы составляя часть мебели; ноги ее покоились на скамейке, в руках она держала чулок, который при моем появлении перестала вязать; на коленях ее был постлан белый платок, напоминавший мне времена невозвратного детства...графиня нюхала табак. Графиня долго смотрела на меня с выражением детски бессмысленным, взяла письмо, прочла — и, казалось, поняла из него только, что оно от сестры, потому что сейчас спросила меня: «Чего ты, батюшка, хочешь?»... графиня долго молчала... повторила вопрос о здоровье сестры, на который я уже отвечал ей два раза... Графиня, очевидно, забылась.

Насилу я смог добиться от нее, что сын ее в полку, за тысячу верст, что она одна-одинешенька, живет уединенно и очень скучает, будучи всеми забыта. Мне, признаться, только того и нужно было, но старуха разговорилась и... сообщила мне, что ей 84-й год, что в молодости она была красавицей, имела большой вес при дворе и могла действием одних глаз своих составить счастье человека».

Вот, что рассказывал Некрасов Панаеву о посещении этой необыкновенной старушки:

«Прихожу, вижу древнюю старуху, сидящую у окна и вяжущую чулок; подал я ей письмо от отца, она позвала приживалку прочесть. — А, так ты из Ярославля? — спросила она. — Из Ярославля, бабушка. — Сюда в Петербург приехал? — Сюда, бабушка. — Учиться? — Учиться, бабушка. — Хорошо, учись, учись! — Сижу и жду, что будет дальше. — Так, отец твой жив? — спросила он опять. — Жив, бабушка. — Ведь ты из Ярославля? — Из Ярославля, бабушка. И затем пошли одни и те же вопросы несколько раз. Вижу, что толку нет никакого, и ушел».

Старушка, виденная Некрасовым, почти не отличается от его героини. Старушка эта очень похожа на старуху из произведения Пушкина, но разница в том, что сотворили этих героинь разные люди в разное время и в том, что наша старушка жила на Литейном проспекте, у третьего угла, куда и привел нас Николай Яковлевич Агнивцев.

Библиография

1. Агнивцев Н. Я. Блистательный Санкт-Петербург. – Берлин, 1923

2. Агнивцев Н. Я. Мои песенки. — Берлин, 1921

3. Агнивцев Н. Я. Оживленная баллада. Эпизод в одном действии из войны Алой и Белой розы. — П., 1914

4. Агнивцев Н. Я. От пудры до грузовика. Стихи. 1916 – 1926 гг. — М.-Л., 1926

5. Агнивцев Н. Я. Под звон мечей. — Пг., 1915

6. Агнивцев Н. Я. Пьесы. — Берлин, 1923

7. Агнивцев Н. Я. Санкт-Петербург. — Тифлис, 1921

8. Агнивцев Н. Я. Стихотворения. – Сан-Пауло, 1960

9. Агнивцев Н. Я. Студенческие песни. Сатира и юмор. — СПб., 1913

Литература

1. Борисов Л. За круглым столом прошлого. — Л., 1971

2. Вересаев В. В. Спутники Пушкина, тт. 1-2. — М., 1937

3. Вертинский А. Н. Четверть века без родины. //«Москва», 1962, № 3

4. Евстигнеева Л. А. Русская сатирическая литература начала XX века. — М., 1977

5. Каплер А. Загадка королевы экрана. — М., 1979

6. Краснянский Э. Встречи в пути. — М., 1967

7. Куферштейн Е. 3. Странник нечаянный. Книга о Николае Агнивцеве — поэте и драматурге. — СПб., 1997

8. Кушлина О. Б. Агнивцев Н. Я. // Русские писатели. 1800-1917. Биографический словарь, т. 1. — М., 1989

9. Кушлина О. Б. Поэт и больше ничего // «Памир», 1983, № 12

10. Майков Л. Н. Пушкин. — СПб., 1899

11. Мелочи жизни. Русская сатира и юмор второй половины XIX -начала XX века. — М., 1988

12. Некрасов Н. А. Полное собрание сочинений и писем, т.8. – Л., 1984

13. Панаев В. А. Воспоминания // «Русская старина», 1901, № 9

14. Русская стихотворная сатира. 1908-1917 гг. -Л., 1974

15. Соловьева Т. А. Особняки Юсуповых в Петербурге. — СПб., 1995

16. Соллогуб В. А. Повести. Воспоминания. -Л., 1988

17. Ходотов Н. Н. Близкое — далекое. — Л.-М., 1962

18. Цылов Н. Атлас 13 частей Санкт-Петербурга. — СПБ., 1849

19. Цылов Н. Изображение улиц Литейной части с подробным указанием всех доходных и обывательских домов. — СПб., 1846

20. Черейский Л. А. Пушкин и его окружение. — Л., 1989

Приложение: Роспись периодических изданий 
с указанием сведений об участии Н.Я. Агнивцева (zip-файл)

Марина Гринфельд. «Тургеневиана И. М. Гревса»

Мария Журавлева, «Марк Басанин и я».

Борис Бессонов. Творческое объединение «Studia biographica»

xbox live support uk phone number

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com