ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Елена МАЮЧАЯ


Об авторе. Содержание раздела. Новые рассказы

Финалист международного конкурса «Белая скрижаль – 2010»

ДЕЛЬФИНЬЕ МОЛОКО

 Наташа была хорошим сотрудником. Она практически никогда не опаздывала и не уходила с работы пораньше, даже в пятницу. А это достаточное редкое явление в любом коллективе. Конечно, нельзя сказать, что Наталья спешила каждое утро в свой кабинет исключительно из-за желания самоотверженно трудиться. Причина крылась в другом.

Дело в том, что дома у Наташи обитал муж, постоянно требующий есть и предпочитающий не отягощать себя обилием одежды, а посему передвигавшийся по квартире в одних трусах. Последние несколько лет наша героиня отчаянно ненавидела и супруга, и готовку. И вообще, она затруднялась ответить, зачем десять лет назад вышла замуж за человека с нетухнущей никогда сигаретой в углу рта, блуждающего в пространстве между темной прихожей, кухней и туалетом, подобно маленькой комете в черном космическом пространстве. Все чаще приходила в голову мысль: «И почему нельзя просто взять и заварить лапшу, или хлебнуть чайку? Откуда, черт подери, эта постоянная потребность в гуляше и домашнем рассольнике!?».

Так вот именно поэтому Наталья старалась не задерживаться дома по утрам. Она успевала за полчаса: принять душ, уложить волосы, припудриться, надушиться и, схватив уже на бегу чашку кофе, проскользнуть в дверь прежде того, как муж выплывал из туалета в облаке сизого дыма, проводя там минут сорок, не меньше. Хлопая дверью, Наташа раздраженно думала: «Господи, и чего там постольку сидеть, я же его практически не кормлю!?».

После трудового дня домой тоже, понятное дело, не спешила. Любила погулять по скверику, где с удовольствием съедала парочку горячих пирожков. А как приятно было посидеть на скамейке у подъезда, и только потом, не спеша, подняться до квартиры. Ей часто казалось, что муж только делает вид, будто помогает снять пальто, на самом же деле он принюхивается и наверняка может точно определить, с чем нынче пирожки: с ливером или с капустой. Наташе становилось чуточку стыдно, но она смотрела на покрытые черной шерстью ноги супруга, и чувство вины бесследно исчезало.

Готовила же Наталья раз в неделю. Мешала одним и тем же половником в двух больших эмалированных кастрюлях, в которых благополучно пригорали первое и второе блюда, бывшие одинаковой густой консистенции. С трудом ворочая в «диетической» домашней лапше, чье недомашнее происхождение выдавали серые магазинные рожки, она пыталась утешить себя: «Ничего, зато сытно получилось». Не мудрено, что бедный супруг не мог разобрать: где суп, а где тушеная картошка. Но это уже, согласитесь, мелочи.

Выходные Наташа не любила, по субботам и воскресеньям муж требовал есть с особым нахальством. Спасалась бегством. На помощь приходили безотказная мама и подруга детства Юлька, распахивающие перед запыхавшейся Натальей двери своих хлебосольных домов. Они спешно отключали телефоны, в трубки которых уже неслись вопли мужа, погибавшего мучительной голодной смертью.

«Спасительницы» до отвала потчевали Наташу знатными пирогами, поили душистым чаем и заставляли сплетничать. Признаться, она страшно не любила перемывать косточки знакомым, но ту же кулебяку с капустой нужно как-то отрабатывать, поэтому некоторыми принципами приходилось жертвовать. Вечером, по возвращении домой, она обнаруживала грязные тарелки, пустые кастрюли с пригоревшими остатками пищи и мужа, лежащего на диване, в позе человека страдающего гастритом.

В праздничные дни частенько приглашали в гости. Наташа прекращала кормить супруга за сутки до назначенного торжества. «Дома налопаешься, а в гостях привередничать будешь. Мы что, зря такие деньжищи на подарок махнули?!» — грозно вопрошала она. Человек в трусах согласно кивал нечесаной головой с преждевременно поседевшими висками и глушил муки голода литрами чая и кофе. В гостях же «не привередничал», кушал все, что предлагали, никогда не отказывался от добавки и потихоньку воровал у жены из тарелки особо лакомые куски, виновато при этом улыбаясь жирными губами и оголяя желтые прокуренные зубы с застрявшими в них веточками зелени.
Однако праздники случаются намного реже, чем будни. Благодаря этому Наташу считали достаточно ответственным работником. Она, бывало, и запарывала свои малозначимые статистические отчеты, но ее журили, потом прощали и просто не выплачивали квартальную премию. Кстати, наша героиня работала статистом в бухгалтерии большого завода, производившего много чего интересного и никому не нужного. Что именно выпускал родной завод, Наталья не ведала, но ведь это и не входило в узкий круг ее служебных обязанностей.

 

Итак, самое обычное утро самой обычной среды. Грядущий день обещал утомительное безделье. Однако мимо Наташиного стола периодически проходил главный экономист — Шматко Сергей Геннадьевич, получивший благодаря украинской фамилии нехитрое прозвище Шмат. Это был строгий и вечно чем-то недовольный начальник. Завидев его приближение, Наталья начинала перекладывать бумаги на столе, нарочито громко шурша листами, или ожесточенно била длинными алыми, похожими на когти хищной птицы, ногтями по клавиатуре компьютера. Шмат, глядя на эти действия, одобрительно кивал, и, шаркая жирными ляжками, удалялся.

Часа через два к главному бухгалтеру пришел сын — прыщавый и долговязый старшеклассник. Молча достал из выдвижного ящика стола матери здоровенный бутерброд, наполняя воздух кабинета запахом полукопченой колбасы, и смачно зачавкал. Наташа крепилась, как могла, но нервы сдали, не выдержав ни запаха, ни звуков. Взяв из сумочки сигареты и зажигалку, она бросила главбуху Веронике, что «отлучится на полчаса» и направилась к выходу.

Сойдя с крыльца, свернула за угол — стеснялась курить при сослуживцах. Ей думалось, что к тридцати годам женщина с такой внешностью, как у нее (а она считала, что у нее не какая-нибудь внешность, а самая что ни на есть ВНЕШНОСТЬ), просто обязана иметь красивого, загорелого и неизлечимо щедрого мужчину, которого можно показывать завистливым подругам и ласково называть «Пуся». Еще к тридцатилетнему рубежу такая незаурядная женщина, как наша героиня, должна была иметь ребенка. Не какого-нибудь карапуза с искривленными от рахита ногами, а непременно златокудрую и голубоглазую дочку, приводящую в дикий восторг мужское население еще с младенческих лет. И вот именно поэтому такая женщина — обладательница счастливой семьи и материального достатка, попросту не имела ни малейшего повода курить. В реальности у Наташи, как мы уже знаем, муж был, но она старалась лишний раз не показывать его подругам, хотя бы потому, что зависти тот не вызывал. Даже загорал он плохо и долго потом заставлял жену обдирать кожу с чуть розоватой спины. Правда, когда-то она пробовала называть его Пуся, но супруг наглел и начинал настойчиво требовать гречки с сосисками, а это, по мнению Натальи, — явный перебор. И Наташа вообще перестала называть благоверного какими-либо именами, обращаясь к нему при необходимости простым и лаконичным «ты». С дочкой тоже ни черта не выходило. Признаемся, первое время она хотела ребенка от вечно курящего мужчины, но сразу не вышло, а позднее Наталья испугалась, что готовить придется еще чаще, и что у них — жгучих брюнетов, вряд ли родится голубоглазая Златовласка, а посему начала потихоньку от мужа принимать противозачаточные таблетки.

И как, прикажете, не закурить от подобной безрадостной жизни!?

Но при сослуживцах стыдно, и Наташа сворачивала за угол, направлялась к мусорному баку, молчаливо укрывавшему ее позор грязными боками, и жадно вдыхала едкий сигаретный дым вместе тяжелым помойным духом.

Выкурив две сигареты подряд, она глянула на часы — час обеда. Обычно Наталья кушала в заводской столовой, где ожиревшие поварихи, виновато исподлобья поглядывая на худых, одетых в ватники рабочих, нагло не доливали в непромытые тарелки жидкие щи. Наташа, очень редко кормившая собственного мужа, в таких случаях скандалила, и тогда самая толстая повариха с поверженным видом вылавливала кусок тощей курятины и, нарочито сильно брызгая, кидала в тарелку. Потом, сидя за столиком с грязно-серой скатертью, хранившей на своей поверхности пятна десятка разных блюд, Наталья смаковала вкус победы, не чувствуя при этом вкуса умерщвленной на птицефабрике несушки.

Отобедав, она направилась в кабинет, встречая по пути сослуживцев и фальшиво улыбаясь. Придя, плюхнулась на стул, поудобнее вытянула ноги, и, зевая в полный рот, уставилась на стол — на нем лежал небольшой листок в клеточку. Наташа взяла его и прочла, еле разбирая убористый и незнакомый почерк.

 

Ты приносишь радость и страдание,

Бьешь в висок свинцовым молотком,

Пахнут о тебе воспоминания

Голубым дельфиньим молоком.

 

— Хм, однако, — она сложила губы трубочкой и снова прочла стихотворение, уже вдумываясь в каждую строчку. — Кто бы мог мне ТАКОЕ написать?

Понимаете, Наташа сразу же решила, что это посвящено именно ей. А как не подумать, если листок подложили в обеденный перерыв прямо на ее стол!? И даже не просто подложили, а специально оставили рядом с Наташиной фотографией в зеленой рамке.

Дверь скрипнула, и в кабинет, оглушительно стуча каблуками, как драгунский гусар на параде, промаршировала Вероника.

— Отправила своего шалопая домой, нечего тут ошиваться, — бросила она на ходу Наталье и, сев в кожаное кресло, зашуршала липовыми отчетами «О перерасходовании денежных средств».

Наша героиня спешно спрятала записку в карман, а сама погрузилась в размышления. Кто этот великолепный мужчина, который страдает от неутолимой любви, воспоминания о которой пахнут «голубым дельфиньим молоком»? Очень хотелось, чтобы им оказался директор завода — Степанов, разведенный и нестерпимо богатый, но, к сожалению, выходила накладка. Степанов был левшой, все буквы у него устало заваливались влево, к тому же Наташа отлично знала его почерк, он частенько размашисто писал на ее отчетах: «Переделать! Ни к черту не годится!».

Окончательно выяснив, что записка не от Степанова, Наталья начала рассматривать других кандидатов.

Шмат попросту не был способен на подобное. Главный экономист никогда не витал в облаках, хорошо питался и неизменно каждый год хвастался, какая крупная у его тещи уродилась картошка, рисуя при этом в воздухе громадный эллипс. Он твердо шагал по жизни, оставляя после себя запах сала с чесноком и экономические расчеты и планы.

Оставались рабочие и мастера, ибо остальной управленческий персонал носил юбки. Мастера, громко матерившиеся, в засаленных пиджаках, с папиросами «Беломор» в зубах, в Наташином воображении не увязывались ни с ручкой, ни уж тем более со стихами. Но дело даже не в этом. У нее и так дома бродил «мастер», получавший чуть больше ее самой. Менять шило на мыло не хотелось.

Про рабочих же она знала немного и была уверена только в одном, что их среднесписочная численность почти неизменна из года в год, а еще, что они сильно пьют и матерятся еще хлеще мастеров. Поэтому, ну подумайте сами, какая любовь в стихах!?

Замученный усредненными статистическими показателями Наташин мозг рисовал кого-то среднего роста и возраста, с совсем не средней зарплатой и машиной, при этом жутко щедрого и романтично настроенного. Наталья пыталась разогнать статистический туман и разглядеть лицо «любителя голубого дельфиньего молока», но ничего не выходило. Зато четко вырисовывалась картина благополучной жизни где-нибудь в Италии или, на худой конец, в Крыму. Она уже видела себя безнадежно беременной той самой златокудрой девочкой и даже начала придумывать имя для будущей дочери, но тут зазвонил телефон, настаивая на возвращении в лоно кабинета.

— Алло, — взяла трубку Наталья. — Юлька, это ты? Как дела?

— Ничего, все по-старому, — ответила подруга, — платьице новое прикупила. Заходи вечерком, обмоем. Думаю волосы в черный цвет покрасить. Стоит?

И тут Наташе безумно захотелось поделиться новостью о том, что ее любят, и что наверняка скоро придется упаковывать чемоданы и увольняться с привычной работы. Она уже чуть было не начала взахлеб повествовать обо всем Юльке, как вовремя спохватилась, вспомнив про Веронику, сладко задремавшую на толстой папке.

— Юль, я после работы загляну. Тут такое произошло, ты не поверишь! Жди, — и Наташа закончила разговор.

К концу рабочего дня Наталья пылала от собственных необузданных фантазий и считала себя уже давно и регулярно изменявшей мужу, отчего становилось немного стыдно, но приятно. И еще, до одури захотелось попробовать дельфиньего молока. Какое оно? Голубое и сладкое, а может, голубое и солоноватое? Пока она не знала.

Удары Наташиного сердца по силе и частоте совпадали с ее стуком в Юлькину дверь — оно выбивало торжественную барабанную дробь. Наскоро поглядев безвкусное платье подруги в полнивший ту «горох» и сказав дежурное: «Миленькое платьице, тебе идет», Наталья погрузилась в бездну своих переживаний, захватив с собой доверчивую приятельницу. Примерно через полчаса подробного рассказа о невероятной любви, застигшей на рабочем месте (она не упустила ни малейших подробностей, включая неравную схватку с поварихой за кусок куриного мяса), Наташа извлекла из кармана клочок бумаги и с победоносным видом вручила Юльке. Прочитав уже знакомые нам строки, Юля с душераздирающим стоном, больше похожим на коровье мычание, изрекла:

— Счастливая ты, Натаха. Когда будешь увольняться? Куда поедете? Говорят, сейчас на Сейшелах модно жить. Как думаешь, мне черный цвет пойдет, или лучше не перекрашиваться?

Наталья, глубоко оскорбленная Юлькиным равнодушием к собственной персоне, посоветовала «надо», хотя и представляла, насколько черноволосая подруга будет смахивать на грустного Пьеро. А чтобы окончательно добить троечницу Юльку, она спросила: «Где именно находятся Сейшелы?», на что та многозначительно вздохнула и предположила: «Очень далеко отсюда. Где-то в океане».

— Думаю, для начала поживем в Венеции, а там видно будет. Ну ладно, я побегу. Я пока, если помнишь (Юля кивнула — помнит), замужем.

Уже в дверях подруга сочувственно качала головой и приговаривала:

— Бедненький, как он теперь без тебя? Пропадет! Неплохой, в общем-то, был человек...

У Наташи от жалости к мужу побежали слезы, а при слове «был» она даже всхлипнула, однако смогла успокоиться и, чмокнув подружку, поспешила домой.

...............................................................................

Окончание

Смотрите подробности гидравлические подъемники для автосервиса у нас на сайте.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com