ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Юлия ЛЫСОВА


Об авторе

СТИХИ 2015

 

 

Здравствуй, город, который — не ждет

 

Я целую холодного льва в ослепительно-мраморный нос.

Здравствуй, город-душа. Здравствуй, город-колосс.

 

Ты растешь во мне саженцем ангельских истовых бурь.

Здравствуй, город-тепло. Здравствуй, город-июнь.

 

Я не больше наперстка в ладонях твоих — посмотри.

Что построится, город, скажи, на моЕй неразумной крови?

 

На моей неразумной любви что построиться, город, могло?

Финский дышит в лицо. Город руку кладет тяжело

 

На плечо.

            Так, что рушатся башней кирпичики — позвонки.

Город, бережью братской

                                               руины мои —

                                                                        береги.

 

Вдруг — деревья, проросшие теплой весной, — расцветут.

 

Здравствуй, город, который — не ждет.

Здравствуй, город, в котором —

Не ждут.

 

 

Жестом яблони

 

Самой жалкой из всех влюбленных,

Самой верной из всех неждущих

Оставаться — и верить сердцем,

Оставаться — и быть собой.

 

Делать шаг меж углей калёных

И огнем, разведенным в гуще

Греть не знающих о надежде,

Греть не верующих в огонь.

 

Жестом яблони отдавая

Плод и плоть — в золотое пламя,

Видеть солнце, и видеть небо,

И тянуться — за ними вслед.

 

И расти, укрывая стаи

И питая огонь ветвями.

 

Может, кто-то его увидит,

Может, кто-то придет на свет.

 

 

 

Красивые мертвые дети земли

 

Холодное море. Свет ледяных созвездий

Путь освещает для белокурой Сиин*,

Для сероглазой, легкой, как воздух, Сиин...

Волны глотают солнце в немой дали.

 

Солнце садится. Сиин несет в ладонях —

Теплых ладонях — тонкие влажные стебли

Легких цветов голубых. Поникшие стебли

Красивых и мертвых, мертвых детей земли.

 

Сиин на мокрую гальку встает — на колени

И, улыбнувшись, на; воду опускает

Каждый цветок. В вечную ночь опускает.

И, провожая их, — на коленях стоит.

 

Тьма обнимает мир, и Сиин уходит

Ночь переждать в шалаше из прутьев осины**,

Из вечно дрожащей подруги Иуды — осины,

Листья которой трепещут, как мотыльки.

 

И утро вступает в права

На другом конце света.

Мир наполняется теплым биением. Это

Жизнь и любовь лепестков голубого цвета —

Отпущенных в тёмное море

Детей земли.

 

______________

* Сиин — причина смерти;

** Рассказывают, что Осина виновна в том, что позволила мучителям Иисуса Христа сделать из своей древесины крест, на котором его распяли. Она дрожит без причины, не дает плодов и не может укрыть человека своей тенью. Наконец, говорят, что мучимый раскаянием Иуда долго не мог найти дерево, которое согласилось бы «принять» его, и лишь Осина сжалилась и позволила ему повеситься на ней, за что тут же и была проклята.

 

 

Стихи не о тебе

 

Из детской глупости, из женского упрямства

Я пятый год несвязное — вяжу.

Канва невстреч растянута на пяльцах,

По крестику сплетается ажур.

 

Ноябрь. Двадцать первое. Начало.

Никто ни в чем ещё не виноват.

Глаза и задыхание. Штурвала

Потеря. Сбой координат.

 

Любить, любить! Впервые любят звонче,

Впервые любят чище. Высота

Была как в небе темной звездной ночью.

Потом — тепло.

И дальше — пустота.

 

Пустот мелодии важней словесных музык,

Пустотами и полнится узор.

 

Апрельский крест. Всё рушится, всё рушит

Апрельский крестик. Мною(!) выигран спор.

 

Апрельский крестик. Ближе, чем нательный.

...

Здесь пальцы перехватывают нить.

Всё оттого, что ничего смертельней

И оглушительней уже не может быть.

 

Не может, не могло.

 

Два года лишних линий,

Чужих напевов: поперек и вдоль.

 

Твоё «Люблю». Слова?

Красноречивей

Поить какао, целовать в ладонь

 

И греть носы. Мы оттого чужими

На перекрестках ветреных стоим,

Что ни один не ведает, какими

Задуманы. Не знает ни один,

 

Не видит из-под век и капюшона,

Что рядом — настоящий человек.

Живой. И улыбается с душой на-

растапашку.

Слякотно.

И снег

 

Идет. Весна. Опять в узоре крестик.

Опять невстречей меченый апрель.

 

«Георгий» слева носят. В этом месте

Ношу тебя.

Двукратный кавалер.

 

Двукратный и — чужой, ненужный, посторонний.

...

Здесь пальцы перехватывают нить.

Всё оттого, что ничего огромней

И сокрушительней уже не может быть.

 

 

 

СТИХИ 2014 — 2012

 

О нежности

 

Нежность — правый приток любви.

Правый — вечно и вечно — тихий.

 

Мы с тобою давно стоим,

Расходясь, как в печальной книге.

 

Или — (кто от кого идёт?) —

Просто остов на перекрестке

От двух недопонявших, от

Заблудившихся? Ветер хлестко

 

Заявляет свои права

На январь —

                        и танцует в пальцах.

Взгляд и руки: повадки льва.

Учат диких зверей бояться.

 

Не боюсь. Оттого остёр

Воздух, словно в полгода — высох.

 

Нежность — это немой актёр,

Что повесился на кулисах.

 

 

* * *

 

Сижу я в палате в постели сырой,

Не евший нормально пять суток герой,

Не слишком герой, и немножечко евший,

Но очень врачам уже надоевший.

 

Еще меня девочка Геля нашла

И кушать мне носит — такие дела.

Хожу относительно быстро, но вот

Иду, еще крепко держась за живот.

 

Швы чешутся очень, их снимут нескоро,

И туалет в конце коридора.

Три дырочки в пузе, зеленка и йод.

И мама, наверное, скоро придет.

 

Уколы, соседки, таблетки, бескровье.

Важнее всего и нужнее — здоровье.

 

Берегите себя!

 

 

 

Не о цирке

Смеются только над тем, что смешно, или чего не понимают.

А.П. Чехов

                ….И боятся — того же.

И какую весну, и какую неделю —

В цирке без изменений, в цирке — без волшебства.

 

На арену выводят свирепого зверя,

За кулисы уходит дитя в шкуре льва.

 

Он трясет на манеже косматою гривой

И тяжелыми лапами обручи мнёт.

 

Львы в саваннах и в фильмах бывают красивы,

В цирке лев — это просто измученный кот.

 

В цирке нет разделений на «кошки» и «люди»,

На рычанье и смех. Есть одно — немота.

 

Значит клоун, играя, смеяться не будет,

Значит, клоун один понимает кота.

 

Ведь у них на двоих лишь одна полумаска:

Гуинпленовский рот или хищный оскал.

 

Смех и страх. Между ними тончайшая связка,

А за ними — бездоннейшая пустота.

 

Зал в восторге, овации плещут по кругу.

Зал смеется, от ужаса побагровев.

 

В цирке здорово, если вы ЗА желтым кругом,

Если вы в нем ни клоун,

Ни лев.

 

 

Мне нечего отдать, я — мерин сивый

 

Я никогда тебе не расскажу

О пустоте и о значении пауз.

Их сколько там, за январем, осталось?

Весна жужжит назойливо, как жук,

 

И бестолково тычется в стекло,

И просит то ли света, то ли силы...

Мне нечего отдать, я — мерин сивый,

Просящийся устало под седло.

 

Никак о вечном, если рядом — смех

Полнит собой картонные пустоты.

Так важно осознать, где, с кем ты, кто ты,

Кого ты приглашаешь на ночлег,

 

Кому целуешь пальцы, кромку рта…

И это всех ценней, всего важнее,

Что если вдруг весна узлом на шее —

Тебя не потеряю,

                                Не отдам.

 

 

Мы молоды

 

Мы — молоды. И, значит, мы в ответе

За все сердца и души на планете..

 

За каждую разбитую коленку,

Скулу, потерянную честь и жизнь,

За нищету, за ненависть, корысть,

За всех, кто кем-то был поставлен к стенке.

 

Есть голос. Он за тех, кто ныне — нем,

За каждого, покрытого землёю.

 

За атомные бомбы, за конвои,

За перестрелки на глазах детей

 

Мы есть, и значит, мы за каждый стон,

За миллионы жизней — МЫ ответим.

 

У каждого из нас есть щит и меч,

Есть страх и смелость; и еще другое —

Мы знаем точно, кого звать героем,

Мы точно знаем: игры стоят свеч,

 

Сражение стоит мира, боль — любви,

Труд — результата и борьба — исхода...

 

Нельзя забыть нам, мир за эти годы

На чьей горячей выстроен крови,

Какой ценою куплена свобода.

 

Мы молоды. И значит, на руках

У нас, атлантов, ноша нелегка:

Ответственность за память о Победе.

 

Мы — молоды.

И мы за всё в ответе.

 

 

Август, сыгранный не по нотам

 

Август, сыгранный не по нотам,

Молча гладит по волосам.

Сложно тем, кто восстал из мертвых,

Гулким, выцветшим и поблеклым

Лету прямо смотреть в глаза.

 

Кожей содранной, раной алой

Август вскрылся из-под брони.

Дело в малом, теперь — лишь в малом,

Чтобы мне, перезимовалой,

Ни повадкой, ни словом, ни

 

Жестом, рвущимся от ладони,

Заставляющим время — вспять,

Не открыть в себе и не вспомнить,

Сколько сердца

И сколько крови

За чужое могу отдать.

 

За чужое...

За запах кожи

От ключицы и вдоль плеча.

За улыбку и непохожесть,

Непокорность и невозможность

Взгляда,

Взятого у волчат

 

Или львят...

У любых из хищных,

Тех, что сердцу рубцы дарят.

 

Мне осталось — оставшись лишней,

 

Продержаться

До сентября.

 

 

Нет, я не буду знаменита

На мотив стихотворения И.В. Одоевцевой «Нет, я не буду знаменита...»

Нет, я не буду знаменита —

Ни прав на это нет, ни рвения.

За мнимость и переизбыток

Себя —

               во всем —

Уйду в забвение.

 

И Бог — правдивости заложник —

Фамилию не впишет в титры.

Я — просто маленький художник

С большой палитрой.

 1    2    3

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com