ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Светлана ЛОСЬ


Об авторе. Содержание раздела

КАКИЩЕ

Публицистика

 

Всё правильно. Если много раз повторять вслух одни и те же слова, они теряют смысл, сливаются в одно, преображаются новизной и приобретают совершенно иное значение. От такого повтора образовано слово «какище».

 

Слова состоят из звуков. Гласных и согласных. И тех, и других в любом языке больше чем букв.

 

За подробными разъяснениями можно обратиться к филологам. Наука их, уклончиво-многоречивая, изобилующая специфическими терминами и многозначительными недомолвками, публично распинается в любви к слову, что следует из названия, но далее заумного и претенциозного многословия, чаще всего, дело не идёт.

 

Вернее, филология — это совокупность наук, изучающих письменные памятники, тексты, литературные произведения, отражающие культуру того или иного народа. К этой совокупности естественно и закономерно примыкает лингвистика и много чего ещё, включая общее и сравнительное языкознание и т.д.

 

Занудность и въедливость, характерные для учёных мужей (сюда же следует из политкорректности добавить и учёных дам), с особой очевидностью проявляются в филологии, исследующей нечто, плохо поддающееся определению, расплывчатое и затерявшееся в веках. Четкое понимание предмета крошится, дробится и ускользает осколками здравого смысла, заключённого в звучную латынь «древнеримских греков».

 

Для пущей важности, вместо понятного всем СЛОВА, откуда и пошла плясать филологическая наука, специалисты пользуются научным термином ЛЕКСЕМА, переводимым как «словарная единица языка».

 

Эта самая единица, заимствованная у математики, подвержена таким изменениям на протяжении жизни и развития любого языка, что о её рождении, приключениях, взлётах и падениях, перебежках от одного народа к другому, всевозможных заимствованиях, утратах, находках, триумфах и поражениях, успешных и неудачных совокуплениях с другими единицами можно слагать легенды. Так как сложение легенд не есть наука, филологи ничего такого не делают. Иногда они пытаются препарировать художественное слово, но далеко в этом не продвинулись.

 

Пользуясь филологической терминологией, «словарная единица языка», кроме всего прочего, является основным отличием человека от других представителей животного мира, и является во всей своей смысловой многозначности, красоте звучания и переменчивости форм главным инструментом ЛИТЕРАТУРЫ, которая вовсе не наука, а высокое искусство, возможное только благодаря СЛОВУ и его универсальности.

 

Тому самому, изначальному СЛОВУ, что даровано свыше.

Эпитет «божественное» как нельзя лучше соответствует сути понятия.

 

По-другому объяснить происхождение «словарной единицы», как и самого человека разумного, до сих пор не удалось. Вот и приходится пользоваться библейской цитатой о «начале, в котором было СЛОВО...».

 

Хотите — верьте, не хотите — проверьте. Выяснить всё детально у первоисточника не представляется возможным.

 

Спросите филологов, словесников по определению, — и выслушаете долгую, утомительную лекцию, изобилующую огромным количеством учёных терминов, состоящих в подавляющем большинстве из слов иностранного происхождения, которые сразу же затемнят суть вопроса и лишат невразумительный ответ информативной ценности.

 

Убедившись в собственном убожестве и в величии совокупности наук о языке, объединённых под общим названием «филология», отчаявшись найти смысл и толк в бесплодной схоластике пустопорожних рассуждений специалистов, вернёмся к заглавию «КАКИЩЕ».

 

Нисколько не исказит произношение этого слова и другое написание, например «КАКИСЧЁ» или «КАКИЩО». Но записывается слово не совсем так и не всегда так, как слышится. По правде говоря, это два слова. И с точки зрения грамматики их следует писать раздельно: «КАК ЕЩЁ». В этом проявляется главная «закавыка» — изображение звуков живой речи на письме.

 

Ещё Александр Петрович Сумароков в письме к типографским наборщикам очень точно заметил: «...грамматика повинуется языку, а не язык грамматике». Поэт, драматург, просветитель, видный общественный деятель ХУ111 века знал, что говорил.

 

Человечество научилось передавать звуки, изображая их на подручном материале, будь то камень, шкура животных, табличка или бумага. Понадобилось много времени, чтобы перейти от ассоциативных рисунков к иероглифам, а от них к буквам, которые значительно упростили задачу.

 

Возникновение письменности позволило удержать мимолётный звук, обобщить его при помощи соответствующих значков и сохранить во времени, а тем самым и в пространстве.

 

Обобщение необходимо, чтобы сложные звуки обозначить одной буквой. Звук имеет несколько характеристик: длина, высота, мягкость, твёрдость и кое-что ещё, о чём известно только редким специалистам. Если для каждого звука и гаммы его оттенков придумывать соответствующую букву, то никакой человеческой памяти не хватит.

 

Разумеется, изображение звуков при помощи букв несколько условно и не всегда точно. Одна буква может объединять два звука. Например, «Щ» — сочетание свистящего «С» с шипящим «Ч» Но только таким способом стало возможным появление письменности, значение которой трудно переоценить в развитии общества.

 

Письменность — условие науки и цивилизации. Недаром братья Кирилл и Мефодий, великие просветители, создатели славянской азбуки (глаголицы и кириллицы), канонизированы и почитаются святыми.

 

Первичными звуками для любого языка являются гласные. Эти звуки можно уловить и в завывании ветра, и в крике животных. Они настолько органичны и естественны, настолько «природны», что в письменном иврите их вообще опускает. Они сами собой разумеются и не отображаются на письме.

 

Согласные (какое замечательное слово русского языка — понятное, доступное, наполненное глубоким смыслом!) звуки в сочетании с гласными (голос!) образуют слоги, из которых и состоит большинство слов. Есть односложные слова речи, но и в них обязателен гласный звук. Только с его участием и образуется слово.

 

Понятно, что звуков больше чем букв. Разные народы по-разному записывают звуки речи. Кстати, говорят, что счастливые вообще не пишут. Мимоходом можно сделать вывод, что цивилизация, которая без письменности невозможна, особого счастья человечеству не принесла, зато умножила знания, а в них, как известно из того же библейского источника, «много печали».

 

Сентенция «человек рождён для счастья, как птица для полёта» несостоятельна уже тем, что понятие «счастье» трудноопределимо. Вопрос, для чего именно рождён человек, или, другими словами, в чём смысл жизни вообще и человеческой в частности, является одним из основных вопросов царицы наук, философии. Но это так, к слову.

 

Печальное знание науки фонетики состоит в том, что звуки не так просты, как хотелось бы. Среди них попадаются и сложные, которые вызывают затруднения при изображении посредством значков-букв.

 

Гласные звуки — это энергетика языка. Они слогообразующие. Ударные и безударные при разноместном ударении, они создают мелодику языка, его напевность, его ритмику. Они организуют согласные звуки в единую смысловую языковую систему.

 

В настоящее время их всего десять, гласных букв русского языка. Шесть твёрдых и четыре мягких. Смягчение происходит при помощи звука йот, который обозначается буквой «й». Мягкие гласные русского языка называются йотированными.

 

Многие люди, отнюдь не филологи или словесники, испытывают любовь или нелюбовь к отдельным словам. Любимые употребляются чаще, нелюбимых избегают или заменяют другими, не вызывающими отрицательных эмоций. У А.П.Сумарокова, например, пристрастное восприятие слова распространяется даже на буквы. Он называет не йотированные звуки суровыми и грубыми, особо выделяя букву «У» как «неприятельницу музыки».

 

Личностное, заинтересованное отношение к, в общем-то, абстрактному значку, вызывает трогательное чувство. Эпитеты убеждают лучше, чем научные доводы. Недаром говорят «о чувстве языка». А самое созидательное человеческое чувство — это любовь. Без неё нет ни жизни, ни человека, ни его языка.

 

Греческое phileo переводится на русский словом «люблю». Но наука не руководствуется чувствами, характеризуя звуки. Филологи определяют гласные без эмоций, по наличию голоса (фонации) и объясняют их артикуляцию (совокупность движений органов речи при произнесении звука).

 

Если кому интересно, то артикуляция гласных звуков обусловлена вибрацией голосовых связок и свободным проходом выдыхаемого воздуха через ротовую полость.

 

Может быть, и существуют люди, которые выдыхают воздух, разговаривая и общаясь друг с другом, каким-то иным образом, но филология — наука предельно точная и педантичная, потому и оговорилась, что воздух при речи выдыхается через рот, а не через какой-нибудь другой человеческий орган, например, (простите просторечие) через задницу.

 

Не следует думать, что филологические изыски прервались на этом утверждении. Филологи смело пошли дальше и изучили вопрос досконально. Оказывается, согласно науке, гласные звуки можно различать по следующим признакам:

1) по ряду (положение языка в горизонтальной плоскости: передний, средний — смешанный и центр, а также и задний ряд). Не правда ли, что средний — смешанный и центр звучит математически чётко и определённо?

2) по степени подъёма языка (верхний, средний, нижний).

3) по лабиализации (огубление звука — произнесение с округлением вытянутых вперёд губ), то есть гласные звуки делятся на нелабиализованные (неогубленные) и лабиализованные.

 

Несведущему человеку, огорошенному научными сентенциями, остаётся только изумлённо открыть рот, заменив мимикой связную речь.

 

Даже не хочется добавлять, что не все разделяют вышеперечисленные характеристики гласных звуков. Полного согласия по столь животрепещущему вопросу пока не достигнуто между научными мужьями. Огорчаться не следует. Как и любая наука, филология неудержима в похвальном стремлении приблизиться к истине.

 

Диссертации пишутся и защищаются. Жаркие битвы ведутся постоянно. С завидной последовательностью обозначаются позиции участников, которые на практике внедряют своё мнение по поводу написания тех или иных слов и букв.

 

Это только кажется, что филологи — люди тихие, мирные и интеллигентные, а наука их далека от жизни. На самом деле, нет между специалистами согласия по многим вопросам. Жестокие кровопролитные баталии ведутся на языковых полях сражений, не умолкают нелицеприятные споры, санкционируется или опровергается произношение, корректируется ударение и изображение звуков, — словом, оставив на время в уважительном покое мёртвые языки и древние рукописи давно исчезнувших народов, филология обратилась к современности. И работа закипела.

 

Сразу же обнаружилась актуальная тема, не терпящая отлагательства. Злободневный вопрос написания буквы Ё с двумя точечками сверху или без этих самых точечек, которыми нахальная буква, ничего особенного из себя не представляющая, стремится выделиться из скромного ряда йотированных звуков и возвыситься над ними таким незамысловатым способом, всколыхнула умы.

 

Филологические сердца ускоренно забились, запотели очки, а голос дал петуха, наблюдая эпохальное явление в истории отдельно взятой письменности.

 

Быть или не быть букве Ё — вот вопрос, мобилизовавший всех действующих специалистов отечественной филологии ХХ1 века! Вопрос, актуальный для выживания нации, народа, да что там какой-то народ! — поднимайте планку повыше — для всего человечества!

 

Прогрессивное человечество, не владеющее русским языком, живо интересуется нашими откровениями и количеством букв русского алфавита. Разные звуки, обозначенные одной литерой, представляют известную трудность для перевода, так как смысл слова изменяется от того или иного написания.

 

Если соотечественникам предлагается исключить букву «Ё», а сам звук «держать в уме», соответственно подставляя его по мере собственного разумения в слова, где он обозначен буквой «Е», то иностранца такие рокировки ставят в тупик. Проблема приобретает размах международного скандала.

 

Инкогнито звука «Ё», который как бы есть, но, в тоже время, его как бы и нет, потому что он скрыт филологами-лингвистами за личиной буквы «Е», которая может быть звуком «Е», но может быть и звуком «Ё», напоминает шпионские страсти или же мексиканские сериалы.

 

Такая высокоинтеллектуальная игра в филологические «кошки-мышки» ничуть не удивляет соотечественников, зато повергает в смятение разум потенциальных врагов. Врагов, как известно, всегда больше чем друзей. Вот пусть и не дремлют. Пусть почешутся!

 

А нам — хоть бы хны! Мы давно привыкли и научились не обращать внимания. Говорить одно, а подразумевать другое — наше кредо. Нас этому ещё в школе обучали. Помните, у В.В. Маяковского: «Мы говорим — Ленин — подразумеваем — партия. Говорим — партия — подразумеваем — Ленин!»

....................................................................................

Окончание

Ткань nonwoven spunlace лицевая бумажная маска.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com