ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Роман ЛИТВАН
(28.08.1937 — 22.09.2008)


ДВА ПАЛЬТО

 1    2    3

 

12

Был жаркий, свинцовый день в конце июня. Тягучее, пасмурное небо давило на город. Прохожие на улицах истекали потом. Не было ни тени, ни прохлады, ни ветерка. Стояла духота. Термометр показывал тридцать по Цельсию.

В пять часов вечера я встретился с Иринкой возле Белорусского вокзала. Я сдал в этот день противный экзамен. Болела голова, не было никакого облегчения.

Рядом с магазином «Мужская одежда» на улице Горького есть безлюдная арка. Мы забежали туда и наспех поцеловались.

 

Мы шли по улице. Парень армянского вида продавал клубнику. Стояла очередь, типичные рыбы, лишенные воды. Клубника далеко распространяла сильный, аппетитный запах. Она была немного помятая и очень дешевая, но на вид вкусная.

Мы встали в очередь. Через пятнадцать минут мы не продвинулись ни на шаг. Я пошел выяснить, в чем дело.

Оказалось, продавец и публика брали друг друга измором. Публика не хотела покупать из ящика, в котором остались слишком мятые ягоды; продавец не хотел открывать другой ящик, пока не будет распродан первый.

— Ты меня, пожалуйста, не учи, — сказал продавец упитанному гражданину. — Что я буду делать с этой? Выбрасывать, а? Не хочешь, не бери. Пока этот не продам, другой ящик не будет. Ясно?

Суровый парень, подумал я.

— Вали килограмм, — сказал я ему. — Только по-божески. Мне компота не нужно.

— Вот человек, — восхитился продавец и зачерпнул деревянной лопаткой ароматную кашицу.

Публика смотрела на меня с удовольствием, как на дурачка.

Я позвал Иринку. Мы пошли дальше.

— Ты не хочешь посидеть в Пушкинском сквере? — спросил я. — Уничтожим витамины, а в фонтане умоемся.

— Конечно, хочу, — сказала Иринка.

Но я не рассчитал наших возможностей. Не надо было идти так далеко. Из кулька закапало, когда мы не подошли еще к Маяковской. Красный, липкий сок измазал мне руку и отмечал весь наш путь до Пушкинской площади.

 

13

Строительство кинотеатра «Россия» подходило к концу. Уже обозначились слева и справа причудливые лестницы, достраивался фасад. Только было неясно, как пойдет главный вход: его ограждал дощатый забор, и сквер перед забором выглядел развороченным, как после бомбежки. Но было видно, что все подчинено единому плану и постепенно приводится в порядок.

Скамейки, потеряв свое место, стояли где попало. Мы с Иринкой выбрали ближайшую к стройке и принялись за нашу клубнику.

Рядом с нами сидели два бодрых пенсионера. Они глазели на кинотеатр. Когда мы пришли, они стали глазеть на нас.

— Не обращай внимания, — сказал я Иринке.

— М-м, — ответила Иринка.

Клубника оказалась вкусной, но неудобной в употреблении. Мы уничтожили полкулька. Иринкина мордочка была перепачкана, и руки стали грязные-грязные. Она ела с удовольствием, ее глаза блестели.

От забора отъехал огромный «маз». Он ревел и выпускал клубы солярного дыма. Он двигался прямо по скверу и правил на нашу скамейку. Пенсионеры повскакали со своих мест, отбежали в сторону. Все соседние скамейки очистились от зрителей.

— Сиди спокойно, — сказал я Иринке. Я видел, что машине хватит, где проехать.

— Нас заберут в милицию, — сказала Иринка и показала рукой на милиционера.

— Не за что, — возразил я.

Милиционер стоял в толпе пенсионеров и что-то энергично говорил. Все они смотрели на нас.

Машина дала задний ход и остановилась у того же забора, но несколько дальше. Опасность миновала. Однако, никто не вернулся на прежнее место.

К нам подходил милиционер. У него было знакомое лицо думающего человека и странный, раздвоенный подбородок.

Я с детства усвоил правило: не связываться с милицией. Как только видишь милиционера, прав ли ты, виноват ли — беги без разговоров. И я не однажды на практике проверил неоспоримость этого золотого правила.

Но на этот раз я почему-то остался. Может быть, потому, что я был с Иринкой, может быть, потому, что в такую жару мне лень было двигаться. Я не чувствовал никакой вины и продолжал небрежно отправлять в рот одну ягоду за другой.

— Как вам не стыдно так вести себя! — еще издали сказал милиционер.

Иринка удивленно посмотрела на меня.

— Как? — спросил я.

— Вы москвичи? — спросил милиционер.

— Конечно, москвичи, — сказала Иринка.

— Приезжают тут всякие и безобразничают, — с неподдельным возмущением сказал милиционер.

Он осмотрел мою грязную физиономию, затем — Иринкину, и наш неприличный вид заставил его поморщиться.

— Где вы работаете? — спросил он.

— Мы не работаем, мы учимся, — спокойно ответила Иринка.

— Тунеядцы, значит.

Не знаю, что его возмутило — клубника или спокойствие, с которым ему отвечали. Наверное, он рассчитывал, что мы начнем заискивать перед ним, в чем-то извиняться. Этого не случилось. Он со злым пренебрежением, все больше и больше распаляясь, смотрел на нас.

— В чем, собственно, дело? — спросил я.

— Мало про вас в газетах пишут! — сказал милиционер.— Люди, понимаешь ли, работают, трудятся, а вы им мешаете. Посмотрите, все отошли в сторону, только вам нипочем. Машина едет на них, а они сидят. Все трудящиеся на вас так и ахнули.

Он заботился о нашей жизни. Это было похвально. Это было бы еще похвальней, если бы забота проявлялась в иной форме.

— Мы никому не мешаем, — сказал я. — И спасибо вам, но никакая опасность нам не грозит.

Я сказал это серьезно и, кажется, без малейшего ехидства. Милиционер подумал.

— Предъявите документы, — сказал он.

Иринка взяла свою сумочку.

— У нас документы дома, — сказал я. — Понимаете? Пиджак дома, и в нем — документы.

— Не работают и документов с собой нет. Вот отведу вас в милицию, напишем в институт. Живо оттуда вылетите.

Я начинал злиться.

— Не вылетим, — сказал я. — Нас в институте знают.

— Знаем мы этих генеральских сынков! — обрадовался милиционер. — Сейчас такие номера не проходят.

Может быть, он был прав, отчасти, насчет меня, генеральского сына. В армии мне внушили, что командир полка и командир дивизии — отцы своим солдатам. Если это так, если наш комдив, генерал, — мой отец, стало быть я — генеральский сын.

— Думаете, не отведу, да? — спросил он. — Думаете, вас по головке погладят? Граждане подтвердят, как вы себя вели.

Я злился все больше, а Иринка развеселилась.

— Как мы себя вели? — спросила она.

— А вы, девушка, не смейтесь. Молодому человеку пятьдесят процентов скидка, а вам — стыдно!

— Мне стыдно только за вас, — твердо сказала Иринка.

Я подумал, как, в сущности, призрачно наше существование. Вот возьмет он сейчас и отведет нас в милицию. Нужно только, чтобы там сидел такого же склада человек, как этот. И нужно, чтобы два-три пенсионера от нечего делать пошли в свидетели и выдумали подходящую к случаю историю (а они пойдут, так как им скучно и негде убить время). И еще я подумал, как плохо приходится людям, которые не одеты в новые пальто и шляпы.

— Ну, вот что, — сказал милиционер. — Уходите отсюда. И чтобы я вас через минуту здесь не видел.

— Ну, вот что, — сказал я. — Я не люблю всякие кляузы. Но если вы сейчас же не прекратите ваши неприличные выходки, я этого не оставлю.

Я сказал это напыщенно, и мне стало немного стыдно перед Иринкой.

Но мои слова возымели действие. Милиционер пристально посмотрел на меня и отвернулся. У него был очень усталый вид со спины.

— Я вам сказал! — буркнул он через плечо и пошел к пенсионерам, издали наблюдающим за нами. — Даю вам две минуты.

— Иринка, надо смываться, — сказал я, зашвыривая мокрый кулек в урну.

Мы поднялись и направились к ступенькам, в верхний скверик. Вся публика глазела на нас. Ни о каком умывании в фонтане не могло быть речи. Неизвестно, как расценил бы этот поступок высоконравственный блюститель порядка. Было жарко и душно. Я знал единственное место, где можно было умыться, не опасаясь порицания, — подвальчик в доме, напротив сквера. Воспользоваться им я и предложил Иринке,

— Запомни на всю жизнь, — сказал я ей. — Как только видишь милиционера, беги без оглядки.

Я лишний раз убедился, что мое правило подходит ко всем случаям жизни. На этот раз ничего плохого не случилось, но настроение было испорчено.

 

14

Удивительная девушка Иринка. Она у меня такая рассудительная и здоровая, в смысле нравственности. И безо всяких эдаких глупостей, как говорил Диккенс. Но никакой Ремарк и никакой Хемингуэй не могли поколебать ее установившийся взгляд на жизнь. Она могла восхищаться их героями, как образами, и никогда не приходило ей в голову применить их принципы на практике. Она часто высказывала свое восхищение вслух. Я тут же подхватывал. Дразнил ее, соблазняя на поступки и мысли, излюбленные этими людьми. Но — тщетно.

Она любила меня и вела себя так, как ведут себя все влюбленные взрослые люди. Этим все сказано. И к этому я ничего не стану добавлять. Я, наверное, тоже по-настоящему любил ее: я никому, никогда не рассказывал о наших отношениях.

— Андрюшка, — сказала она мне однажды, — милый. Ты не рассердишься?

— Нет, — пообещал я.

— Ничего, если я сама сделаю тебе предложение?

— Какое? — спросил я.

Она посмотрела на меня своими умными глазами и улыбнулась.

— Извини, пожалуйста, если тебе не понравится. Я хочу предложить тебе жениться.

— На ком? — До меня не сразу дошел смысл ее слов, я думал о предстоящем дипломном проекте. — Ах, да. Извини, — спохватился я. — Ну, конечно, мы поженимся.

Мы сели на скамейку в каком-то садике, и я важно смотрел на тысячи тысяч листьев, которые как живые шевелились в траве и на тропинках. Было тепло и сухо. Деревья не все еще облетели, их несказанный наряд, желтый вперемешку с зеленым, будто говорил: «Смотрите быстрее. Торопитесь. Еще минута — и все исчезнет».

— Но, Андрюшка, — сказала Иринка, — я предлагаю сделать это в ближайшее время, на днях. Сегодня. Ты понимаешь?.. Мне трудно говорить...

Я, наконец, заметил ее волнение. Я взял ее маленькую руку и стал тихо гладить.

— Я понимаю, родная, — сказал я. — Тебе трудно. Но это все пустяки. Это условности.

Она была в смущении. Я видел ее зовущий взгляд, ее настороженную позу. Она ждала ответа.

— Ты ничего не скажешь? — спросила она. — Ты согласен?

Я наклонил голову.

— Да, родная.

— И ты рад? Ты не огорчен? Ты, правда, рад? Ты понимаешь, как это важно для меня? И для тебя. Для нас.

— Конечно, я рад. Я очень рад, хорошая ты моя, самая лучшая. Мне бы давно следовало самому начать этот разговор.

Но я не был рад. Почему? Я сам не мог понять. Мы с Иринкой давно перешли ту границу, после которой люди либо женятся, либо расходятся. Но мною владела старая, привычная мысль: я постановил самому себе жениться не ранее, чем через два года после окончания института. Предрассудок? Возможно. Нас обоих измучили расставания, многие дни разлуки, тоска. Мы не могли друг без друга. И как я ненавидел прощаться! Иногда я собирался сделать этот последний шаг. Но откладывал. И вот я дождался.

— Видишь ли, Иринка. Мы можем пожениться с тобой хоть сегодня. Только пойми меня правильно. И не вздумай подумать бог весть что. Хорошо?

Она вся сжалась, вся превратилась в слух. Последняя надежда угасала в ее глазах.

— Мы можем пожениться — но что дальше? Я еще не способен обеспечить нас, на моих родителей не то что нельзя полагаться, а, напротив, я чувствую, что у меня самого перед ними серьезные обязательства. Я не могу смотреть на это сквозь пальцы. Кроме того, нам негде жить. Понимаешь? Давай, родная, отложим года... на два, на три. А? Как ты смотришь на это? Нам ведь еще рано. Правильно?

Она откинула голову назад и смотрела мне в лицо, не видя меня.

— Ты не любишь меня, — сказала она, тихо, без выражения. — Три года! Если бы ты знал!..

— Ну, почему сразу три? Может быть, два, или меньше. Иринка, ты слышишь меня? Не расстраивайся. Ну, не надо?

— Андрюшка, я не могу больше так. Я не могу без тебя. Все, что ты говорил, не нужно. Сейчас не нужно! Негде жить, вспомнил!.. Сквозь пальцы... А моя комната? Разве нам будет мало?

— Я просто имел в виду, что у меня негде жить. Но это временно. Подожди, Иринка, я начну работать, мне дадут квартиру.

— Ждать квартиру. Потом ждать повышения зарплаты! Потом еще чего-нибудь! А наша жизнь? Да как я вынесу такое мытарство три года? Встречаться, прощаться. Не спать по ночам, все думать, думать. Тосковать. Андрюшка, ты знаешь, как мне тяжело! Ты уходишь от меня, ты чужой. Скажи что-нибудь! Ты — камень, ты не видишь, что... Что с тобой стало? Что с тобой?

Она вдруг принялась трясти мое плечо, так, будто я заснул, а она хочет разбудить меня.

— Перестань, — сказал я. — Успокойся.

— Нет, ты не такой. Ты не говоришь, что думаешь.

Желтый лист, кружась, плавно опустился мне на плечо, на то место, на котором только что лежала Иринкина рука. Я взял его, повертел в пальцах.

— Что значит не такой? — улыбаясь, спросил я.

— Не такой. Не тот.

Я хотел обнять ее, наговорить ласковых слов. Доказать, что я такой, именно тот. Но я был в этот день необычайно важный.

— Андрюшка, значит, ты... Значит, мы не поженимся? — спросила она.

— Не сейчас. Я же сказал, сейчас нельзя. У нас нет права на это. Ты должна понять, что нужно время, чтобы...

— Нет, ты скажи прямо, — нетерпеливо перебила она. — Ты не согласен, да?

— Это и слепому видно, — ответил я.

Она затихла, ее глаза выдавали страдание.

— Нет, ты не тот, — повторила она.

— Ну, пойди, поищи себе по вкусу, — холодно сказал я.

Она опустила голову и рассматривала узоры на своей юбке. Некоторое время мы сидели молча. Потом она поднялась, вздернула подбородок и пошла между деревьев. Она удалялась, маленькая и родная, и под ногами ее лежал ковер из золотых листьев.

Я не бросился за ней. Я подождал, пока она не скроется совсем. И мне стало больно. Очень больно.

Я вернулся в свой дом. Взобрался пешком на шестой этаж. Вошел в комнату. Со злостью стащил с себя подлое, коричневое пальто и бросил на стул. Шляпу бросил сверху.

Я посмотрел в окно. Я угрюмо смотрел вниз, на тротуар. И мне пришла в голову бредовая, смешная мысль. Я подумал, мне впору кинуться на улицу, бежать и останавливать прохожих:

— Граждане, у кого есть лишняя телогрейка?

 1    2    3

«Я маленькая девочка»«Сибирские просторы» — «Рассказ о мужестве» — «Два пальто»

«Одиночество». Отрывок. Весь рассказ — в Е-сборнике «Летний дебют 2005». PDF, 1200 Кб.

«Другое измерение», начало романа«Убийца», повесть«Мой друг Пеликан», роман

ЭссеСтихи

«Избранные рассказы 2005». Е-сборник в формате PDF. Объем 1100 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

«Другое измерение», роман. Сборник «Детективная игра».

Е-книга  в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1400 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

«Летний дебют 2005». Е-книга в формате PDF, 1200 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Фитнес тренер онлайн magiconclub онлайн фитнес.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com