ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Роман ЛИТВАН
(28.08.1937 — 22.09.2008)


РАССКАЗ О МУЖЕСТВЕ

 1    2    3

................................................

Володя увернулся. Матерные слова с болью отдались в его ушах. Потому что Катюша была рядом, и она слышала эти слова.

Все, что Катюша думала о нем, все, что он ей рассказывал, все его красивые слова и мысли — все это сейчас было под проверкой.

— Тебя не трогают, — сказал Володя. — Не трогают — отвяжись по-хорошему.

Клепа нанес прямой удар. Он был здорово пьян и плохо контролировал свои движения. Володя отклонился, кулак слегка коснулся его лица.

— Ах ты гадина! — сказал Володя.

Он изо всей силы ударил Клепу.

— Не хочешь поверить, как лучше... Не хочешь поверить... Слов не понимаешь! Ты понимаешь... только хороший удар по зубам...

Он ударил еще и еще раз, с хрустом, с тяжелым чавкающим звуком, возникающим из-под кулака.

— Гадина! — повторял он. — Гадина!..

Клепа, завывая, упал.

Володя растерялся. То, что случилось, было для него неожиданностью. Ибо, когда он бил, в его ударах не было расчета. Ведь он с детства рос хлюпиком, и он не умел драться. Просто он очень разозлился.

И еще боязливая мысль шевелилась в его мозгу. В пылу драки, подбадривая себя языком, он мог не ограничиться цензурными выражениями. Он ничего не помнил.

Он виновато посмотрел на Катюшу. Она взяла его под руку. Он увидел свои пальцы. Они были в крови, в клепиной крови.

Клепа поднялся, всхлипывая, сморкаясь, что-то отряхивая с лица. Он, пошатываясь, побрел вокруг остановки. Он скулил, жалобно оправдывался и не приближался к Володе.

— До чего еще несознательный народ, — сказала женщина.

— Да, — сказала другая. — Избил пьяного. За что, спрашивается?

— Что он вам такого сделал? — спросила первая женщина.

Володя стиснул зубы, и внутри у него все закипело от ярости. Он как-то сразу почувствовал холод и неуютность вечера. Катюша прижалась к нему. Он передернул плечами.

— Ты чего стоúшь! — прохрипел Клепа и схватил женщину, ту, которая возмущалась несознательностью, за платье. — Я... тебя... насквозь вижу...

— Что вам надо? — скороговоркой сказала женщина. — Что вам надо?

Сумасшедшие, слепые глаза Клепы, наполненные мутной жутью, остановились на ней.

— Всех вас убить надо!..

Женщина взвизгнула.

— Отпустите меня... Нахал!

Подъехал автобус. Дверцы открылись, и началась посадка. Клепа тоже полез в автобус.

Было много свободных мест. Женщина, бледная от ужаса, поспешила занять местечко впереди, подальше от пьяницы. Она притаилась там, тихая и незаметная.

Клепа болтался в проходе. При каждом толчке и повороте он валился на пассажиров, пробегал несколько шагов, падая и цепляясь за поручни, тупо и бессмысленно ругался. Он приставал с разговорами то к одному, то к другому, но Володю избегал: свежеприобретенный условный рефлекс срабатывал надежно.

— Ну-ка, ты... Сядь на место.

— Что? — протянул Клепа.

Молодой человек, по виду спортсмен, жестко произнес:

— Перестань ругаться. Сядь и помолчи: не в собственном автобусе едешь. Люди кругом.

— Не надо, — сказала Катюша Володе. — Ну их всех!

— Я должен...

— Да мы таких... — разошелся Клепа. — Здесь не больница — я тебя быстро вылечу. Ты мне что? — Он согнул шею и изобразил страшное негодование, способное сокрушить все на свете, казалось, чрезмерное в применении к любому противнику. — Ты что мне сказал, сука поганая!..

Он, не глядя, протянул руку и, растопырив пальцы, понес их к лицу спортсмена.

— Ты мне сейчас за все ответишь! — просипел Клепа на самых низких нотах.

Через мгновение он лежал на спине, хватая воздух широко открытым ртом. Тяжелая рука давила ему на грудь. Могучий кулак повис над ним.

— Тля мизерная! — прогремел голос спортсмена. Клепа вцепился в кресло. — На кого руку поднял! Да ведь я из тебя могу сделать котлету...

Пьяница беспокойно моргал глазами.

Володя уловил в тоне спортсмена знакомое удивление, примешанное к яростной злости. Словно человек хотел и не мог понять, почему эта тля отравляет воздух и, мало того — как она смеет приставать к окружающим, протягивать к ним свои грязные руки.

Спортсмен минуту колебался, что ему делать с этой пакостью. Наконец, он взял Клепу за шиворот и встряхнул.

— Вставай!

Клепа молчал.

— Вставай, тебе говорят!.. Я тебе брыкнусь. Мизер трусливый!..

Неотвратимая сила приподняла пьяницу, покачнула его, и он в испуге, как мог, противился этой силе. Ему разжали одну руку, он крепче ухватился другой, свободной. Он помогал себе ногами. Он умудрился просунуть голову между креслом и стенкой автобуса и, рискуя сломать позвоночник, держался головой. Возможно, Клепа отключился и ничего уже не чувствовал.

Спортсмен оглянулся и встретился взглядом с Володей.

— Помоги мне, друг.

— С удовольствием, — сказал Володя.

Они подняли Клепу с сиденья, поставили на ноги. Подтолкнули его к дверям и, вывернув руки, заставили его стоять ровно.

Когда на остановке двери открылись, Клепа, напутствуемый ударом по шее и пинком в зад, вылетел из автобуса.

Он стоял против них, в двух шагах. Они не ушли сразу, охраняли вход. Он смотрел на них, может быть видел, а может быть, вместо Володи и спортсмена, ему мерещились зеленые черти. Он смотрел и надтреснутым, надрывным голосом кричал угрозы.

А Володя и спортсмен весело скалили зубы. Автобус поехал. Володя рассмеялся.

Клепа пробежал за ними несколько шагов, потрясая руками. Он кричал, но его не было слышно.

Автобус набрал скорость. Никто больше не оглядывался назад. Клепа растворился где-то там, в темноте.

 

Пробежав двадцать-тридцать шагов, Катюша остановилась, задыхаясь, и никакие уговоры не могли заставить ее пробежать еще шаг.

— Не могу, — сказала она.

Маленький домик, в котором они жили, стоял на выходе из деревни. Каждое утро их будили козы, идущие на кормежку. И мальчишка пастух звонким голосом кричал на свое стадо, словно радость солнечного дня и молодой жизни понукала его и он не мог молча впитывать мир, обступающий его кругом. А под вечер козы, разбредаясь, тащили домой раздутые молочные пузыри и устало блеяли, и широко расставляли задние ноги, и им хотелось легкой лени и покоя.

— Не могу, — сказала Катюша.

Володя смеялся, глядя, как она бегает, по-женски раскидывая ноги врозь. Он смеялся и дразнил ее.

Они уходили в поля, и на проселочной дороге он пытался научить Катюшу правильной технике бега. Она была прилежной ученицей.

Она быстро усвоила теорию, но практические занятия вгоняли ее в тоску. Она отлынивала от них.

— Не могу.

— Хорошо, — сказал Володя. — Пробеги до поворота, и ты получишь два поцелуя. — Катюша надула губки и отрицательно покачала головой. — И обратный путь ты, как королевна, проедешь на моих руках.

— Не могу, Володя.

— Почему?

— Не могу.

Он не понимал причины.

— Ты здоровая, полнокровная девчонка. Здоровая?.. Вот. Почему ты не можешь бегать?

Подобные вопросы Катюша оставляла без ответа. Любопытство — хорошая черта, но въедливость не пристала мужчине. И Володя, в конце концов, бросил свою затею.

В их распоряжении был целый лес, поле и река. Они были совсем одни.

Они ненадолго возвращались домой днем, чтобы пообедать, и потом — вечером, спать. Спали они по-походному в пристройке на двух самодельных узких кроватях. Домик был бедный, на белых его стенах не висело ни единого украшения, лишь в хозяйской комнате, в переднем углу, доживала свой век темная, плоская икона.

Сначала переодевалась Катюша. Володя слонялся под окном, играл с собакой или беседовал с хозяйской дочкой. Когда он входил в пристройку, Катюша лежала уже под одеялом.

Катюша поворачивалась к стене, и Володя раздевался. Они тушили свет, некоторое время разговаривали и незаметно засыпали.

Время от времени Володя вспоминал свою драку с Клепой. Он не знал, какое впечатление осталось у Катюши. Он не знал и не хотел заводить разговор на эту тему. Вся сцена была отвратительной. Он был уверен, эта животная злоба с обеих сторон, эта матерщина могли вызвать в ней только отвращение. Ему казалось, он унизил себя в ее глазах. Он не хотел об этом думать.

...Они взяли томик Кедрина и пошли на реку. Катюша медленно гребла. Володя сидел на корме и вслух читал «Приданое». У него неплохо получалось, и берега, выбросившие над рекой могучие стволы тополей, и сверкающая вода не разрушали картину далекой южной пустыни. Он прочел последние строфы.

 

Встал над Тусом вечер синий,

И гуськом идут оттуда

Тридцать странников пустыни,

Тридцать войлочных верблюдов.

 

Катюша отпустила весла.

— Ты хороший. — Она погладила Володю по руке. Внезапно она оживилась. — Помнишь, как ты избил того парня на остановке?

— Почему ты вспомнила?

— Просто так.

— Просто так. — Он посмотрел ей в глаза. — Катюша. Тебе очень было противно смотреть?

— Нет. Даже интересно.

— Интересно?.. Вот новости. А что именно интересно?

— Ну… как ты его здорово отлупил. А он всхлипывал.

— Слушай. Ты ужасно кровожадное создание. Вот они, женщины! Такая хрупкая, такая нежная и стройная — ей интересно. Драка, ругань, кровь...

— Да нет. У меня... Я почувствовала гордость за тебя. И мне было приятно, что ты можешь так себя вести, что ты заступился за меня. Я с тобой всегда себя чувствую спокойно, ничего не боюсь.

— А раньше ты была другого мнения?

— Нет.

Он был польщен, но действительность расходилась с его представлением о Катюше, и разговор оставил в нем ощущение слабого неудовольствия.

 

Они поженились.

Володя познавал новый мир. Он принял все. Он входил в роль семейного человека серьезно и радостно, он с одинаковой серьезностью встречал обязательства и стеснительные ограничения новой жизни и ее приятные стороны.

В первую ночь он обнаружил, что его молодая жена обладает крупной грудью, и это было открытием. Потому что длительное знакомство, давно начавшиеся поцелуи и невинные ласки влюбленных людей давали ему уверенность, что все катюшины тайны известны ему. Это был для Катюши единственный предмет беспокойства: «Что скажет он?» — Но и это понравилось Володе.

Когда притупилась острая стыдливость и вещи стали называться своими именами, Володе сообщили по секрету, что его опасения насчет здоровья Катюши безосновательны. Именно грудь — причина, мешающая ей бежать быстро, а главное, долго.

Через год у них родился ребенок.

Потом начались болезни: желудочек, зубки. Началась веселая жизнь.

Потом Катюша пошла работать. В доме немного поутряслось. Иногда случалась возможность выспаться. С ребенком занялась мама Катюши, и молодые родители могли изредка сходить в театр или в кино.

Летом они сняли дачу по Казанской дороге. Ребенок был устроен, и они собирались в предстоящий отпуск поехать вдвоем в Прибалтику. Им нужно было основательно встряхнуться и отдохнуть.

................................................................

 1    2    3

Сколько стоит реставрация мебели цены http://www.meb5.ru.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com