ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Сергей ЛИТОВКИН


Об авторе. Контакты

НИКОМУ НЕ СЛОВА (ВАЛЮТЧИК-2)

Окончание. Начало здесь.

Мичман подвел меня к самому левому КУНГу, открыл дверку и жестом предложил войти, сам оставаясь снаружи.

Увидев Семена Ефимыча, я поздоровался. При этом отработанным у зеркала методом состроил улыбку. Возможно, она оказалась недостаточно открытой, так как он брезгливо поморщился, начиная свое бюрократическое вещание.

— Принято решение предоставить Вам отпуск по семейным обстоятельствам на трое суток. Вот — отпускной билет. Ваше назначение к нам было ошибочным. К нам уже направлен выпускник академии, который целенаправленно прошел подготовку для службы в специфических условиях. Вашей вины здесь нет. Думаю, что допустившим ошибку лицам, будет указано. (Я чуть было не вздрогнул, но сдержался.) Возможно, мы сможем к моменту Вашего возвращения из отпуска, предложить Вашему вниманию другую должность в другой части.

— А что именно? — Я уже был изрядно утомлен этой «семеноефимчией».

— В должностном окладе и штатной категории Ваш статус ущерба не понесет.

— Надеюсь. — Мне показалось, что он ухмыльнулся уголками губ. Издевается, что ли? — Может быть, я все-таки здесь пригожусь?

— Нет. Решение уже принято. — Указательный палец собеседника уперся в потолок. — Поскольку Вы были допущены на объект, подпишите обязательство о сохранении в тайне любых сведений о нашей части.

Я расписался, причем Ефимыч потребовал повторить подпись — ему показалось, что какая-то буква выписана недостаточно четко.

— Пройдите в соседний КУНГ. Мичман Вас проводит. Получите там денежное довольствие и можете быть свободны.

Выходя, я непроизвольно состроил на физиономии кривую мину. Выполнение задания находилось под угрозой.

В соседнем кузове на койке за цветастой занавеской валялся капитан с малиновыми просветами на погонах. Судя по мешкам под глазами, он систематически и с удовольствием нарушал сухой закон. При моем появлении он резво поднялся и радостно захлопотал.

— Здравствуй, здравствуй, мореход. Я о тебе все знаю. Не хотят тебя брать в наш МОРСик, а зря. Был бы у меня друг-товарищ. Но ты не горюй. Они тебе место подберут — закачаешься.

Андрей, так просил называть себя капитан, быстро насчитал мне все выплаты по окладам и даже подъемные. Он выплатил подъемные и на семью, не спросив справок с места жительства и свидетельств о браке, рождении, убытии и прибытии. То есть всего того, без чего ни один финансист даже не почешется открывать ведомость на выплату разновсяких пособий и дотаций. Я насторожился. Такой халявы со мной никогда не случалось. Андрей раздухарился и отстегнул мне еще пол-оклада сверху за какие-то особые условия службы. От денег я не отказывался и, расписавшись в раз пять в графе «получатель», сложил купюры в отдельный карман для последующей проверки на подлинность. Покончив с расчетами, капитан достал из шкафчика слегка початую бутылку виски «Белая лошадь» и пару стопочек.

— Давай-ка обмоем твое прибытие — убытие.

Я согласился, но с условием, что возмещу ему со временем алкогольные запасы, правда, учитывая свои возможности, — только водкой или коньяком. Он небрежно кивнул, разливая напиток по емкостям. Закусывали виски мы необыкновенно вкусными вялеными фруктами. Их названий я раньше никогда не слышал и даже не предполагал о возможности существования чего-то подобного.

Когда Андрей, отправив под стол опустошенную бутылку, предложил закурить «Мальборо», в мою нетрезвую голову закралась страшная мысль. Здесь — шпионское гнездо американского империализма. Наверное, их прикрывает московский резидент, окопавшийся в верховном военном руководстве. Не исключено, подумалось мне, что их щупальца широко раскинулись по соединениям и частям Флота. Возможно, они готовят плацдарм для высадки десанта. Вроде, как на Кубе. В заливе гусей или свиней, не помню. Отечество в опасности! Я должен быть хитрым, осторожным и внимательным, чтобы разоблачить врагов. «Вы — болван, Штюбинг» — выплыла из памяти фраза главного героя фильма «Подвиг разведчика». Что там еще можно почерпнуть для применения в моей ситуации? «Никелированная кровать с тумбочкой»? Не то. «Ваша щетина превратится в золото»? Нет — это не годится.

Делая вид, что ничего не подозреваю, а питье «Белой лошади» и курение «Мальборо» для меня дело вполне привычное, я сердечно распрощался с сомнительным капитаном и под конвоем не менее сомнительного мичмана покинул часть. Всевозможные предположения не позволяли мне полноценно осклабиться, но я пытался это сделать как положено.

Опасаясь прослушивания агентами телефонных сетей, я лично прибыл к шефу домой и, взяв с него ужасную клятву молчания, рассказал ему все. Помнится, он поклялся своим новым автомобилем, в очереди на который стоял лет пять, а деньги копил всю жизнь. Иначе я поступить не мог, поскольку дал подписку о неразглашении любых сведений. Шеф выразил недоверие моей версии, особенно после того, как я, по его просьбе, на него дыхнул. Потом задумался и погрустнел. Дело пахло уже не жареным, а — горелым.

— Брякнуть бы особистам, — сказал шеф, — да что мы сможем им сообщить? В каком-то странном МОРСе капитан-финик глушит виски, курит «Мальборо» и денег отваливает сверх возможной меры всем, кому ни попадя. Кстати, о деньгах. Насколько я в них разбираюсь, а разбираюсь я в них неплохо, они — настоящие.

Мое предложение подождать несколько дней и еще разок оглядеться на месте, было принято шефом, но с отвращением. Мы оба были в растерянности и расстались, ощущая наличие в мозгах чего-то, вроде тараканов.

* * *

Уже на второй день своего неожиданного отпуска я не выдержал и самовольно отправился в разведывательный дозор. Изображая отдыхающего, я хотел нацепить шорты, однако полное отсутствие загара на ногах, показалось неубедительным. Пришлось надеть спортивный костюм и кеды. Для повышения маневренности — очень кстати оказался соседский велосипед. Бабушкин театральный бинокль (семейная реликвия) с украшениями из слоновой кости и кухонный топорик-секира дополнили мою экипировку. Стараясь остаться неузнанным, я надвинул на глаза кепку и надел темные очки. Дорога была неблизкой, колеса велосипеда зверски восьмерили, но часа за два все-таки удалось добраться до места.

Мне повезло обнаружить заросший кустарником пригорок, с которого открывалась почти вся панорама МОРСовской ограды и даже просматривалась часть побережья с КУНГами, а самое главное, были видны ворота и КПП. При помощи секиры, я расчистил себе от кустов наблюдательную позицию и отрыл небольшой окопчик. Часов до шести вечера практически ничего не происходило. Стало, однако, понятно, что часть охраняется сменой из четырех пожилых ВОХРовцев (почему-то называемых в народе мобутовцами). Они только однажды, за несколько часов, сделали имитационную попытку обхода охраняемой зоны. Задора хватило только на десять минут моциона и двадцатиметровое удаление от караулки. Ровно в восемнадцать часов из ворот выехала «Победа», а вслед за ней выбежал мичман, размахивая руками. Из притормозившей машины вылез Семен Ефимыч, выслушал соратника и жестом пригласил его в салон. После их отъезда в течение часа движения в обозреваемом пространстве, не наблюдалось. Дрема свалила меня в окоп, но громкое тарахтение заставило продолжить наблюдение. Звуки издавались мотоциклом, на котором восседал мой знакомый финансовый воротила — капитан из МОРСа. Был он в комбинезоне песочного цвета, но узнаваем по почти неуловимым повадкам самоуверенного и независимого человека. Из доступной моему обзору части земной тверди мотоцикл вылетел почти мгновенно. Я уже было собрался покинуть свой пост, но снова появился мотоцикл, теперь — с двумя седоками.

 Крепко обняв капитана от финансерии, на заднем сидении мотоцикла возлежала дама, одетая соответственно верховой прогулке — в брючный костюм. Мотоцикл направился в противоположном от ворот направлении и заглох где-то метрах в двухста, левее КПП. Уже темнело, но благодаря своей оптике я увидел, что две тени проскользнули к КУНГам от ограды. Ага, — подумал я, — там есть пролом или лаз.

Оставив велосипед на наблюдательном пункте, я, соблюдая правила маскировки, двинулся в направлении возможного пересечения границы МОРСа. Довольно быстро обнаружилось место в стене, где вообще отсутствовало несколько ракушечниковых блоков, оставляя широкий вход в загадочную область побережья. Поблизости под деревом остывал от гонки тяжелый темно-синий аппарат. Вспомнились слова шефа: «Все, что между ног — транспортным средством не является». Захотелось с ним подискутировать, но шеф был далеко и вовсе не подозревал о моих изысканиях. Стало грустно. Я убедил себя, что формально, будучи военнослужащим МОРСа, имею полное право находиться на его объектах. И смело пересек границу, ползком, скрываясь в высокой растительности. Когда половина пути к КУНГам была преодолена, неожиданно послышались громкие удары по металлу, шум автомобильных моторов и человеческие голоса. Через открывшиеся ворота в направлении моего местонахождения проехали «Победа» и фургон-санитарка. Я залег и замер.

 Машины остановились метрах в десяти от моего лежбища. Из них вылезли Ефимыч, мичман и еще одна крупногабаритная личность, судя по дальнейшему поведению — грузчик. Открыв первый КУНГ, они начали загружать в санитарку извлекаемые из него коробки, ящики и мешки. Семен Ефимович подергал дверь финансового пристанища и громко спросил:

— Капитан, Вы здесь?

— Здесь, здесь, — как эхо ответил Андрей, появляясь на пороге в купальном халате, — что случилось? Почто в столь неурочный час посмели мой покой нарушить?

— Опять девчонку притащил? — Ефимыч понизил голос, взял капитана под руку и проволок его в моем направлении шагов шесть. — Доложу я о твоих фокусах, допрыгаешься. Ты должен меня слушаться. Я дольше пожил, а потому — умнее.

— Видал я дураков и постарше. — Финансист, похоже, разозлился. — В чем дело? — Ладно. Погоди, — обиженно прошептал его собеседник, но продолжил. — Приказано сворачиваться. Наверное, где-то что-то просочилось. То кадровики рвутся с ревизией. То улыбчивых придурков на вакансии присылают (Вот ведь гад. Это он обо мне). А вчера пришла директива представить сорок шесть человек на диспансеризацию и вакцинацию (узнаю руку шефа).

— Ваши недоработки по административной линии. — Андрей хихикнул. — У меня все тип-топ. Никаких проблем. Копейка к копейке. А теперь, из-за Ваших проколов, всю документацию надо заново оформлять. Как не стыдно! На меня еще и наговаривать?

— Велено сегодня свернуться и перебазироваться на маяк. Все почти по плану. Только на месяц раньше. Мичман остается сдавать территорию базе отдыха, а мы — по маршруту.

— Велено, так велено. Только я приеду завтра утром. Как джентльмен — не могу оскорбить даму своим бегством. Подождите, сейчас вынесу документацию.

Капитан вытащил из своего жилища штук восемь коробок и портфелей, пару ящиков с бутылками, ружье и два мотоциклетных колеса. Все это, как и многое другое из соседних КУНГов, было погружено в санитарку, а что-то, видимо, особенно ценное засунули в «Победу». Я повторял шепотом буквы и цифры автомобильных номеров, но был уверен, что забуду, если не запишу. А писать было нечем, да и не на чем. Лежа в темноте, я выложил цифры на ощупь из мелких камушков, слева от себя. Машины со всеми, кроме Андрея, уехали, а я выбрался за пределы забора и устроился в засаде около мотоцикла. Через пару часов ожидание увенчалось успехом. В то время, как капитан со спутницей садились на своего боевого коня, я незаметно подобрался сзади и стальным голосом советского разведчика повелел:

— Капитан, признавайтесь. Ваша карта бита! — В качестве веского аргумента, в моей руке ослепительно блестела кухонная секира.

— Наденька, познакомься пожалуйста, это — мой добрый приятель и сослуживец, мэриман. Все, ниже ватерлинии, — в ракушках, девчонкам нравится. А ты, подожди меня десять минут, — обернулся ко мне Андрей, — подругу отвезу и поговорим. У меня еще немного виски осталось.

— Угу, — ответил я, пораженный доброжелательностью его тона и железной выдержкой в сложной ситуации, — я подожду, только недолго.

Мотоцикл резко рванул с места. Через секунду он исчез из вида. Я успел заметить, как девица помахала мне левой рукой, делая правой захват на шее Андрея.

— Как я мог его упустить? Наверно, сработал гипноз или, что-то в этом духе. Ну, как я мог поддаться? — Ругал я себя, ругал, но тут раздался шум мотора, и возвратился мой, чуть было не потерянный, «язык».

Он поставил мотоцикл на то же место и тем же маршрутом проследовал в свой КУНГ, я — за ним. Мы сели за столик, выпили по рюмке и, не успел я еще задать свои вопросы, как он начал свой рассказ.

— Пару лет назад служил я на одной небольшой бербазе финансистом и горя не знал. Но однажды случилась комплексная проверка нашей лавочки с полной ревизией всех складов и материальных ценностей. Я-то был за свой участок спокоен. Но командир трясся от страха и хорошего не ждал. Вызвал он меня и попросил найти средства для достойной встречи комиссии. Вино там, шашлыки, баня и прочие радости жизни. Мужик он был неплохой, и мне очень хотелось ему помочь.

Взгляд капитана прошелся по помещению и задумчиво уперся в мое лицо. Я готов был поспорить, что он меня не видит. Где-то вдалеке заливисто залаяла собачонка, ей ответил целый кобелиный хор, и только эти звуки вернули Андрея к реальности.

— Придумал я одну хитрость, — продолжил он и закурил. — Дело в том, что при бербазе давным-давно существовала какая-то лаборатория по контролю не то аккумуляторов, не то электрорегуляторов.

Мой собеседник поднялся с места, открыл дверь КУНГа. На берегу было совершенно темно. Ночь была безлунной.

— Давай прогуляемся к берегу, — предложил он. — Никому еще все это не рассказывал. В процессе ходьбы из меня легче слова выскакивают.

Мы не торопясь направились к береговой черте, ориентируясь по шуму волн.

— На чем это я остановился? Да, лаборатория. Важно то, что она была только на бумаге, а сократить ее все время забывали. Вот я и предложил командиру укомплектовать лабораторию, но не мертвыми душами, как у Гоголя, а увольняющимися в запас матросиками. Мы их оставили, якобы, на сверхсрочной службе, а документы продублировали. С ребят взяли подписку о готовности служить у нас при экстренной необходимости сверхсрочниками и о сохранении в тайне такой договоренности. Ибо американцы спят — и видят, как бы нас объявить милитаристами, наращивающими численность военных рядов.

Накатывающиеся на берег водяные холмы выбрасывали к нашим ногам клочья пены, чуть светящейся во тьме. Происходящее казалось каким-то нереальным. События последних дней и наши разговоры виделись малозначительными. Более важной казалась судьба выброшенных на песок медуз, ежесекундно теряющих свою элегантную форму, растекающихся по суше.

— Матросы, — продолжал капитан свое повествование, — уволившись, поехали домой, но вроде бы остались «служить». Средства на достойную встречу комиссий появились, даже с избытком. Мы реализовали еще штук пять весьма прогрессивных идей. Но нельзя себя считать умнее всех.

За все время его рассказа я не проронил ни слова. Но, теперь Андрей уставился на меня, ожидая, видимо, какой-то реакции. Я трижды кивнул и хмыкнул. Этого оказалось достаточно, и он продолжил.

— Один из московских комиссаров умудрился проследить по бумагам несколько любопытных ниточек и взял меня в оборот. Вместо пребывания в уютной двадцатиместной камере, он предложил организовать с моим участием отдельную режимную часть, для изыскания финансовых средств в высших интересах. Каких? Клянусь — не знаю. Всех наших сотрудников ты уже видел. Семен — очень темная лошадка, я его опасаюсь. Мичман добрый парень, но ему в рот смотрит.

Мне тоже очень хотелось обругать Семена Ефимыча, но я сдержался и ограничился повторным одобрительным хмыканьем. А он резюмировал:

— Рассказал тебе это потому, что побаиваюсь за свою судьбу. Знаешь, что? Отдам я тебе один конвертик, а ты его только тому покажешь, кто тебе предложит виски морсом запить.

Он хихикнул, а я кивнул.

— Своим, родным рассказать стыдно, — капитан насупился, — а ты и так почти все знаешь. Я тебя за КУНГами сразу приметил. Но на особиста, кажется, ты не похож. Из любопытства, что ли, или как?

— Ага, — вылетел из меня универсальный ответ.

— Так, согласен взять конвертик? А я тогда на все вопросы отвечу.

— Согласен. А почему МОРС? — задал я свой первый вопрос.

— Это просто. Помнишь, из какой ягоды морс делается? Знаешь, наверно, что означает — «развесистая клюква». Я сам придумал расшифровку: многоцелевой... и так далее.

— А почему сорок второй? — меня радовала открытость собеседника, хотя и настораживала.

— Размер моей обуви — и только. — Он усмехнулся.

— Да, уж. А теперь Вы куда со своим МОРСом? — осторожно подбирался я к самому главному.

— Полная смена названия, позиции, дислокации и всех параметров. С сегодняшнего дня МОРСа больше нет на ЧФ. Наверно, он передан на флотилию, а там уже расформирован. Где он возродится — не знаю. А тебе лучше и не знать. — «Язык», казалось, ничего не скрывал. А нет ли здесь подвоха?

— Почему ты не смоешься? — Взял я капитана за локоть. — Неужели, невозможно? Давай, что-нибудь придумаем, может я помогу.

— Дурные привычки появляются быстро, а избавляться от них приходится долго. У меня есть сейчас все, что пожелаю. — Он явно играл на публику. — Люблю виски, хороший табак, мотоциклы и веселых подружек. Но, кроме того, на меня есть где-то дело заведенное. Как его закрыть?

Нет, подумалось мне, на «Подвиг разведчика» это явно не тянет. Совсем другие коллизии. Из классики ближе всего к «Золотому теленку». Андрей со своей компанией — изображают Корейко А.И. А Остап Ибрагимович сидит в столице, пасет этих гусей и командует парадом. Хорошо, что они от меня отказались. А то, пришлось бы работать Шурой Балагановым, а не очень-то хочется.

— Послушай, а что там за дворец такой необыкновенный? Никогда не видел, ничего подобного. — Попытался я перевести ход беседы в другое русло.

— Территория эта — база отдыха, — откликнулся на вопрос Андрей, пытаясь носком сандалии столкнуть медузу в море. — Место выгула местного и столичного начальства. Вот кто-то из них и заказал, кажется, в Индии уменьшенную копию знаменитого памятника архитектуры и культуры. Привезли, как миленькие. В обмен на поставки чего-то скорострельного. Говорят, что через месяц комиссия приедет на приемку объекта. В правый ангар уже завезли бочки с вином из Золотой Балки. Будет, чем приемку обмыть.

— Мне-то теперь куда податься? Я ведь сюда, кажется, назначен, — снова подкорректировал я тему.

— Думаю, тебя уже переназначили. Построят — скажут. Гуляй пока.

Все было ясно, но очень туманно. Откровения капитана вызывали у меня доверие, но оставляли впечатление чего-то недосказанного. Больше ничего существенного мне узнать не удалось. Покончив с последними заключительными каплями любимого напитка, Андрей упаковал дорожную сумку и мы присели на дорожку. Пройдя сквозь стену, разошлись в разные стороны.

Пока я крутил педали велосипеда, мне стало очевидно для себя — одно. Хорошо заниматься ясным и честным делом. Мысленно я подал в отставку из агентурной разведки кадровых органов.

Взяв с шефа еще одну страшную клятву молчания (связанную с вопросами интимного свойства), я поделился с ним всем, что узнал. Мы дружно решили никому ничего не рассказывать, во избежание неприятностей, что и сделали.

 Всю эту ночь мне снились медузы в полосе прибоя. Наутро МОРС, как и ожидалось, испарился из числа подшефных организаций. Его как будто и не было. Учетные листы и книги увез нарочный.

* * *

Я получил назначение на прекрасную должность в научно-исследовательской организации, производившей на флоте испытания совершенно экзотического оборудования, за что очень благодарен МОРСу.

Через год ко мне явился Андрей и сообщил, что уволен в запас по болезни. Врезался куда-то на мотоцикле, вследствие чего якобы страдает потерей памяти и головными болями. Возможно, был еще и тик — уж больно активно он подмаргивал левым глазом. Или подмигивал? Кто их знает — этих фиников.

 Капитан забрал свое письмо и угостил меня виски, а уходя, оставил блок американских сигарет. Лет двадцать с гаком ничего о нем не слышал, но недавно увидел по телевизору на какой-то крутой тусовке. Как я понял, он оказывает консультационные услуги частным фирмам в области финансов. Пользуется авторитетом. Выглядит отлично.

Думается, что срок хранения тайны МОРСа давно истек и ее разглашение никому не повредит.

Да! А тот дворец, кажется, похож на Тадж Махал. Очень похож.

ВалютчикЧленский билет (Валютчик-2) — Никому ни слова (Валютчик-3) — Добро на сход  — Собака на любителяФотографХолод собачийНаблюдательВ школу

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com