ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Анатолий ЛЕРНЕР


АМУРСКИЕ ВОЛНЫ

«Как все просто, — думал он, глядя на последние приготовления к Алхимической реакции, умолкшего Мастера. — Просто, одна душа передает привет другой ... Нужно только закрыть глаза. Тьма. Вспышка. Кристалл. И мой привет Вам — «Амурские волны».

                                                                      Анатолий Лернер

...Есть такое место на берегу Средиземного моря — Рош-а-Никра. Перевести это название, наверное, можно так: пещерная голова. В одной из таких вот «голов» и произошла эта милая моему сердцу история.

Море штормило, разбивая вдребезги накаты волн. Потоки воды влетали в раскрытые глазницы пещер и с новой силой взрывались почти у самых ног, обдавая восторженных туристов солеными осколками брызг. Хотелось слиться с безумным потоком, шагнуть навстречу манящей из пещеры волне, но руки цепко хватались за оградительные канаты и сдерживали растущее в душе безумие, порождавшее громкий, как крик отчаянья, смех!

А ненасытное любопытство уже звало дальше, в глубь пещер, туда, где начиналась запретная для посетителей зона. Блуждая по извивам тоннеля, прислушиваясь к непрекращающейся атаке прибоя, он вышел из этого природного колокола на пустынный пляж пограничной зоны. Внезапная тишина строго одернула его, раньше, чем послышался окрик пограничника.

Словно пьяный вышел он из запретной зоны и побрел вдоль полосы моря, наблюдая, как захмелевшие от воздушных потоков альбатросы покачивались над нечесаными гребнями волн. В ушах стоял рокот прибоя, а ноги шлепали по блуждающим, словно сыпучие пески, лужам. Едва стоило опустить взгляд, как тут же, начиналось головокружение. Бродячие лужи ускользали из-под ног, устремляясь вслед за бегущими волнами, и человек, словно теряя опору, метался в поисках равновесия. Его тело швыряло то в сторону берега, то от него. Под натиском волн он то и дело опускался на четвереньки, мечтая обрести опору. Наконец, он с размаху опустился на ступеньку скального выступа, торчавшего из воды. Добежавшая волна коварно окатила его с головы до ног. Рискуя свалиться, он ухватился за подхваченный озорной волной рюкзак, спасая его, как спасают бесценное сокровище. Только теперь он вспомнил о том, что на дне рюкзака был уложен кристалл аметиста, купленный им в сувенирной лавке.

...Двенадцатисантиметровый «великан», терпеливо поджидал его в витрине магазина. С тех самых пор, когда он впервые ощутил в своей руке прохладную тяжесть кристалла, прошел ровно год. И едва накануне ему снова предложили сопровождать в эти места экскурсию, как в голове немедленно мелькнула мысль об этом «великане».

Смешно сказать, но за год никто не отважился выложить сотню за камень, и вот теперь, когда тот, наконец-то вручил себя в руки человека, беззастенчивое море попыталось предъявить свои права...

Развязав мокрый рюкзак, он извлек на свет «великана» и опустил руку с ним в море. Вода жадно лизнула камень, и благодарно зажгла в его мутноватых гранях глубинные искры волшебства.

Глаза прикрылись сами собой. Оставляя руку с камнем в воде, он вслушивался в тихий, Бог весть, откуда льющийся мотив. Это была легкая пьеса для аккордеона. Другая же, потусторонняя мелодия, явно спорила с ней.

Он открыл глаза. Но мелодия не исчезла. Взглянув на игру кристалла, на сияние солнца, поселившегося в его заново обретенной глубине, он снова прислушался к еще не совсем отчетливым звукам.

«Ну конечно! — воскликнул он. — Как же я забыл»?!

Старенький аккордеон, теперь уже отчетливо вздыхая, наигрывал вальс.

«Неужели никто больше не слышит его?», — удивлялся он начинавшемуся колдовству. Но рядом не было ни души. А вальс звучал все уверенней. И хотелось верить, но все же, верилось с трудом, что звучал он для него одного.

«Амурские волны», — откуда-то из закоулков памяти вынырнуло название. А вместе с ним, явился образ пожилого музыканта. Того самого, что сидел однажды на скамеечке в подземном переходе железнодорожной станции в Хайфе.

Маэстро, с отсутствующим взглядом, сидел в обнимку с уставшим аккордеоном, покоившимся на затекших коленях...

— Отец, — сглотнул он слюну. — Сыграй что-нибудь!

— А что бы Вы хотели услышать? — Вежливо спросил музыкант.

— Все равно. Лишь бы — подушевней! — он склонился перед маэстро, кладя в воспетый поэтом «ящик от аккордеона» пятишекелевую монету.

— Пожалуйста, вальс... «Амурские волны»... Знаешь?

Старик с достоинством кивнул. Он пригладил редкие, седые волосы, вобрал полные мехи воздуха, и...

Волшебные, сладкие звуки полились в тут же очарованный ими мир. Они явились на окраину Хайфы из другого времени, из иного пространства, смущая и завораживая все вокруг.

Слушая вальс, пассажиры удивлялись тому, что непривычная для их слуха музыка, так взволновала их. Просто, она была красива. Кто-то спросил: «Это русская музыка?», и он не без гордости ответил: — «Русская».

И снова и снова накатывались «Амурские волны»... и душа ликовала... И печалилась душа... Но печаль ее была светла. И дальнейший путь казался простым и ясным. И нужно было идти, хотя идти, собственно, было некуда. Но, бросив прощальный взгляд на маэстро, чтобы запомнить, запечатлеть его образ, он быстро зашагал прочь, чтобы не разреветься здесь же, у всех на глазах.

И он шел по нескончаемому коридору подземного перехода, а ему во след, все неслись и неслись нездешние звуки аккордеона — странного, волнующего, трепетно отзывающегося в груди инструмента...

И он бежал, боясь захлебнуться и утонуть в тех звуках. И когда не хватало дыхания, он переходил на шаг. А волны сжимали грудь и с каждым его шагом, поднимались все выше, к горлу. И он брел, широко расставив руки, словно боясь провалиться в подводную яму. И все равно проваливался. И закрыв глаза, ощущал, как захлебывается в сомкнувшихся над его головой волнах неизвестного чувства.

Он не был готов утонуть. Но, как ни старался, стихия оказалась сильней. Соленая волна слез прорвала его сопротивление. Последнее, что он помнил — это то, как над ним сомкнулись две волны. И, то ли музыка стала солона, как слезы, то ли горечь покинула его вместе с затухающим вальсом, только ощутил он вдруг тишину, обрушившуюся на него молчанием...

И вот теперь, сидя на берегу моря, гладя в сказочный кристалл аметиста, он, словно бы вынырнул из гнетущего его безмолвия. Затянувшееся молчание разрешилось смехом хохочущей волны, преисполненной колдовства.

«Как все просто, — думал он, улыбаясь. — Просто одна душа передает привет другой... Нужно только сесть и закрыть глаза».

Тьма. Вспышка. Кристалл. И — «Амурские волны».

Рассказы:
Пела нянечка в хореОбратный путьОстановка в пути — Болеро, Симфония — Амурские волны

Тремпиада. Часть I романа.

Мой папа — Будда. Отрывки из эзотерич. романа.

Стихи Анатолия Лернера

Продам продам оборудование для букмекерской конторы rub90.ru.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com