Чувство дистанции То, насколько безобразно ведёт себя чувство дистанции, не выдерживает никакой критики. Вечно чем-то недовольно, вечно ему мерещится, что кто-то на него посягает. — Нет-нет, не прикасайтесь ко мне... Уберите руки! Руки убери, я тебе говорю!! — Да не бойся, — успокаивают его руки, — мы только хотим приласкать тело... — Прочь бесстыжие! — Не волнуйся, мы чуть-чуть погладим — и всё, телу ведь ласка нужна. Мы его даже раздевать не будем. — Ага, не будете... В прошлый раз вы мне то же самое обещали. А опомниться я не успело, как тело было уже совсем голым! — Это случайно... — У вас, пятипальцевые выродки, всё случайно получается. Уйдите, говорю, ненавистные, видеть вас не хочу! — Извини, не можем мы уйти. — Это почему? — ощетинилось чувство дистанции, готовясь к бою. — У нас любовь. — Тоже мне, уважительная причина! Ладно, оставайтесь... Только ничего не трогайте!! Непоколебимый кобелизм Сначала мужчины думали, что у женщин совсем нет мозгов. Тогда женщины усиленно занялись самообразованием, чтобы доказать мужчинам, что те жестоко ошибались. Мужчины поняли, что жестоко ошибались, но мнения своего не изменили... Женская логика — Мужчина, у нас не курят. — А зачем тогда здесь пепельница?.. — Эта пепельница для некурящих * * * — Бог даст день, Бог даст пищу, Бог даст стакан водки. — Откуда ты знаешь, что именно стакан водки, а не стакан воды? — Бог никогда не ошибается! Обыкновенные люди — Ой, Вы знаете, мне так понравилось в вашем магазине, что я непременно порекомендую своим друзьям сюда заглянуть. — Что вы говорите! — обрадовался хозяин. — А кто ваши друзья? — Да обыкновенные люди... из налоговой инспекции. * * * — Что написано пером — не вырубишь топором, — вздыхает сын, глядя на двойку в своём дневнике. — Поучи, поучи отца... — сказал папа, беря в руки топор. * * * Сидят на лужайке две черепахи и беседуют. — Смотри, — поучает одна другую, — за двумя зайцами погонишься... Пути трудоустройства Экономический кризис, знаете ли... Когда ферма разорилась, свинью и курицу уволили с работы. Курицу, правда, уволили чуть позже, так как ей удалось убедить хозяев, что авторский проект «Золотые яйца» близится к своему гениальному завершению. Но когда её попросили продемонстрировать хоть какие-нибудь из «многолетних разработок» в этой области, она заявила, что для таких целей необходим специальный ускоритель мозгового процесса. Под ускорителем мозгового процесса обычно подразумевалось некоторое количество гамбургских петухов. — Да ну её к свиньям эту курицу! — разозлился хозяин. Так свинья с курицей оказались на паперти с протянутыми лапами. Сидят, ломают головы на предмет поиска работы. Никто им не подавал, и ничего не оставалось делать, кроме как обсуждать, сравнивать, спорить... Вдруг свинья как подскочит: — Представляешь?! — Что-что-что? — закудахтала курица. — Помнишь пса Шарика, которого месяц назад уволили с соседнего двора? Ну ещё такой вульгарный, невоспитанный. Свиньёй меня называл. — А ты кто? — Кто, кто... Разве можно женщине такие вещи говорить?! — Нельзя? — Конечно, нельзя! — Вспомнила! — закричала курица. — Это то лохматое чучело, которое говорило, что у меня куриные мозги. — А у тебя какие? — поинтересовалась свинья. — Конечно, куриные. Но если женщину неприлично называть свиньёй, уж тем более неприлично говорить, что у неё куриные мозги! — Подлинный хам, — согласилась свинья. — И вот представляешь, эта звериная морда нашла себе работу на следующий же день! — Да ну... — Знаешь как? Тиснул гад объявление в газету: «Ищу хозяина, который бы обеспечил мне собачью жизнь». — Не ожидала, что он окажется таким сообразительным, — призналась курица. — Я и сама не ожидала. Теперь эта скотина буквально завалена предложениями о работе! Ещё бы: чего-чего, а собачью жизнь любой хозяин в состоянии устроить своему работнику. — Ну если уж такие находят себе работу, то нам с тобой, свинья, сам Бог велел, — заметила курица. Уже на следующее утро, краснея от удовольствия и гордости, свинья с курицей зачитывались свеженьким газетным объявлением: «Две молодые красавицы с куриными мозгами и свинской внешностью ищут престижную высокооплачиваемую работу». Вся неделя прошла в тщетном ожидании несмолкаемых звонков работодателей. «Будем ужасно рады!» «Любые условия, только приходите!» «А-я-яй, какие девушки пропадают!» «В любое время, расходы на проезд за наш счёт!» — Нам никто не звонит потому, что не могут выбрать между нами, а сразу двух умниц и красавиц им не нужно, — высказала предположение курица. — Точно! — отозвалась свинья. — Объяснение выглядело вполне правдоподобным. Поощрённая свинской солидарностью, курица продолжала развивать свои мысли: — Поэтому придётся нам искать работу порознь, а объявления в газету сочинять каждая от своего имени. — Правильно! — согласилась свинья и написала: «Обрадуюсь работе со свинскими условиями». И подписалась: «СВИНЬЯ». — Кто ж так подписывается? — не выдержала курица. — А что? — Разве о таких вещах пишут в рекламном объявлении? Нельзя писать, что ты свинья. Нельзя! — А как же они узнают, кто я такая? — Сами догадаются... со временем. — А ты, курица, что написала? — «Ищу применения своим куриным мозгам!» Свинья даже замерла в восхищении. — Далеко пойдёшь, курица! — С такими-то лапами? — усомнилась та. — А зачем тебе лапы? Скоро на собственном самолёте летать будешь! — Эх, свинья, твоими бы устами... Едва объявления вышли в свет, как телефон уже разрывался от нескончаемых звонков с приглашениями на работу. На том конце провода директорские голоса то жалобно шептали, то умоляюще плакали. Свинья с курицей сидели гордые — столько звонков! Все предлагают, просят, обещают. «Прямо хоть сейчас!» — орал в трубке чей-то директорский голос. «Свинские условия гарантирую!» — надрывался кто-то ещё. С тех пор свинья с курицей всегда были при деле, всегда нарасхват. Мало того, они ещё изрядно и разбогатели на писательской ниве. Сам я не читал, но уверен, что их увесистые многотомные издания «Куриная философия» и «По-свински жить не запретишь» разошлись миллионными тиражами. | 
