ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Герберт Дэвид ЛОУРЕНС


КАК БЫТЬ МУЖЧИНОЙ

Эссе

Мужчина — авантюрист мысли.

Это не совсем то же самое, что сказать: он обладает интеллектом. Интеллект предполагает мастерство и владение приемами. Интеллекту задаются условие задачи и правила, как при игре в шахматы.

Истинное мышление — всегда переживание. Оно начинается с изменения состава крови, волнения и других перемен в организме. И кончается новым уровнем информированности, новыми реалиями в сознании.

Вот почему мысль — приключение, а не практика. Чтобы полноценно мыслить, человек должен пойти на двойной риск. Прежде всего, он должен откликнуться на возросшую активность своего организма. А затем — смело посмотреть в лицо результатам этой деятельности, отраженным в сознании.

Трудно уже и то, чтобы, как маленький Давид (1), сразиться с великаном по имени Жизнь. Взять хотя бы войну. Еще труднее, и горше, после ожесточенной схватки с жизнью, сесть и обдумать результат. Опять-таки возьмите войну. Многие относительно легко перенесли испытание боем. А сколько таких, кто потом осмелился без страха посмотреть в глаза самим себе?

Риск двойной, потому что самому человеку присуща раздвоенность. Он состоит как бы из двух половинок. Первая — это плоть; она исключительно уязвима, и нам редко удается полностью держать ее под контролем. Плоть с ее необъяснимыми склонностями, желаниями и страстями. Предпочитающая непосредственное общение, минуя разум. А вторая половинка — наше сознательное, хорошо знакомое и послушное «эго».

То «я», что обитает в моем теле, мне никогда не узнать досконально, до донышка. У него такие странные симпатии и антипатии; оно причиняет мне бессмысленные страдания — иногда прямо-таки адские муки — и дарит редкие мгновения страшноватого восторга. Мое плотское «я» — словно дикий зверь, частенько действующий мне на нервы. Мое тело — джунгли, в которых черной пантерой в ночи бродит мое невидимое «я»; зеленые глаза буравят меня по ночам, во сне, а то и при тусклом свете дня.

Существует и другое мое «я»: светлое, разумное, достаточно сложное, но исполненное добрых намерений. Мое хорошо знакомое «я», которое нетрудно увидеть и подвергнуть оценке. Я говорю о себе: «Да, я знаю, что я нетерпелив и даже нетерпим во всем, что касается идей. Но в быту я покладист и, в общем, добр. Иногда эта доброта вынуждает меня сфальшивить. Но я не признаю механической честности. Кроме правды ума, существует еще правда чувств. Если я знаю, что мне лгут, передо мной встает вопрос: сказать об этом человеку или нет? Если разоблачение нанесет ущерб его — и моим — истинным чувствам, я считаю эмоционально нечестным бросить ему в лицо обвинение во лжи. Предпочитаю проглотить ложь».

Это — мое сознательное «я», беседующее само с собой. Оно знает причины всех своих поступков и ощущений. Ему присуща неизменная уверенность в своих добрых намерениях. Оно старается вести себя разумно и не причинять вреда окружающим.

Это мое сознательное «я» судит обо всем с позиций знания. Человек представляет из себя то, что я о нем знаю. Англия — то, что я о ней знаю. Я — то, что я знаю о себе. Епископ Беркли абсолютно прав: вещи существуют только в нашем восприятии. Для моего сознательного «я» не существует ничего за пределами моего знания. Правда, к знанию все время добавляется новая информация. По моему глубокому убеждению, знание порождает знание. Не то чтобы что-то поступало из «внешнего мира»: на свете нет такого понятия, как «внешний мир». Есть лишь новые факты, которые можно добавить к старым.

Если я еду в поезде и в купе входит другой пассажир, мне уже довольно многое о нем известно. Он — человек, мужчина, а я знаю, с чем это едят. Далее, он стар. А я знаю, что такое старость. Он также англичанин, принадлежит к среднему классу, и так далее, и тому подобное. Все это мне знакомо.

Остаются кое-какие неизвестные мелочи. Он — незнакомец, я не знаю его как конкретную личность. Я бросаю на него беглый взгляд. Это — маленькое приключение в области знания, комбинирование известных свойств по известному принципу. С первого взгляда я узнал о нем все, что хотел. Приключение окончено.

Это — приключение знакомства. Кто-то едет в Испанию и «знакомится» с Испанией. Кто-то изучает энтомологию и в результате «знает» кое-что о насекомых. Кто-то встречался с Лениным и «знает» Ленина. Многие «знают» меня.

Вот так и живем. Переходим от одного «знания» к другому. Если мы не знаем иранского шаха, нам кажется, что достаточно заскочить в его тегеранский дворец, чтобы довершить знакомство. Если у нас недостаточно сведений о луне, нужно открыть учебник, и мы au courant (2).

Мы пребываем в уверенности, будто знаем всё обо всем. Остается лишь увлекательная маленькая игра в понимание. К двум прибавляем два — и становимся маленькими божками из машины (3).

Все это — приключение узнавания и понимания. Но еще не приключение мысли.

Приключение мысли начинается в крови, а не в мозгу. Если рядом со мной в купе — араб, негр или даже еврей, мое поверхностное знание оказывается бессильным. Мне уже недостаточно — бросить беглый взгляд на черное лицо и сказать себе: «Рядом со мной сидит негр, вызывая слабое волнение в крови. От него исходит странная вибрация, не совпадающая с моей собственной. Моих ноздрей касается чужой, почти неуловимый запах. Даже закрыв глаза, я ощущаю чуждое присутствие.

Я больше не могу исходить из собственных знаний о себе и мире. Я — не темнокожий и слишком мало знаю о темнокожих, чтобы понять его. Что же дальше? Я зашел в тупик.

Здесь возможны три варианта поведения. Можно наклеить на незнакомца ярлык: «черномазый, ниггер» — и тем ограничиться. Или попытаться определить его, исходя из собственного знания. То есть, «понять» его так же, как я «понимаю» всякого другого.

Третий вариант — признать, что его присутствие мешает нормальной пульсации моей крови. А дальше — либо оказать сопротивление (замкнуться, уйти в себя), либо оставить все как есть, потому что, в конце концов, между нами возникает что-то вроде отстраненной симпатии.

Естественно, в подобной ситуации негр постарается максимально обособиться, не допустить распространения своей черной ауры на белых соседей. Окажись я в поезде, битком набитом черными, я сделал бы то же самое.

Несмотря на это, между нами начинается непередаваемая на языке слов или формул реакция. Она вызывает слабые, однако несомненные изменения в пульсации моей крови и вибрации нервов. Эти незначительные изменения продолжают развиваться в моих снах и подсознании, пока не сольются в новую единицу понимания, новый термин.

Возьмем более распространенный случай — отношения между мужчинами и женщинами. Мужчина, основываясь на знании самого себя, влюбляется в женщину, потому что ей дорого то же, что ему. Возникает ощущение, будто они знают друг друга. Они женятся. Тут-то и начинается потеха. Она оказывается совсем не такой, как он думал. Он — совсем не таким, как она думала. На смену разумному «я» каждого из них приходит неосознанное, первобытное, плотское «я». Светлый ангел оборачивается черным демоном.

Мужчина, который до свадьбы демонстрировал приятнейшие качества, после свадьбы показывается в своем настоящем свете — сына «ветхого» и довольно-таки неприятного Адама, нераскаявшегося грешника. А она, нежный, бесконечно желанный ангел, с каждым днем все больше напоминает враждебно настроенную дочь Евы — союзницы змея.

И что мы имеем?

Все то же вечное распятие. Крест, как известно, символизирует человеческое тело, его темную, скрытую сущность. На кресте этой плотской сущности распинается мое «настоящее», сознательное «я». Крест, как древний символ, ассоциируется с фаллосом. Но дело не только в сексе. Главное — то темное, тайное «я», которое обитает в моем теле и для которого все фаллическое — не более чем символ. Это — мое второе «я», гомункулус, один из Кабиров (4), зодиакальный Близнец. Вот что символизирует священный черный камень в Мекке. Фаллический, если угодно. Но не только. На этом кресте на перекрестке дорог был распят Христос. Всех нас распинают на этом кресте.

Брак — величайшая загадка наших дней. Современная загадка Сфинкса. Решить ее или разорваться на куски — третьего не дано.

Мы вступаем в брак — вернее, в брак вступает наше сознательное «я», воспринимающее женщину как свое продолжение. А затем — практически без вариантов — потрясение и казнь на кресте. Женщина — ее сознательная ипостась — прекрасна и нежна. Однако ее вторая, темная сущность, обитающая в крови, оказывается злобной и ужасной. Точно так же порядочный «дневной» мужчина поры ухаживания — выше всех похвал. Но муж, насмерть перепуганный Евой, — тупой, закосневший в своем упрямстве Адам, откровенный враг.

Решите загадку. Самый быстрый способ для жены — растоптать в себе Еву, тайную ученицу змея, а для мужа — урезонить в себе ветхого Адама. Тогда они смогут составить жизнеспособную пару, спасти то, что называют удачным супружеством.

Но Немезида тут как тут. Мужчина жертвует своей самонадеянностью, женщина остается при своих детях и привычном образе жизни. Но, увы, сын одной женщины — муж женщины следующего поколения. Берегитесь, о женщины, маменькиных сынков! Или женщина теряет «змеиные» свойства Евы — и становится игрушкой в руках мужчины. И тогда, о юный супруг из следующего поколения, приготовьтесь к мести со стороны ее дочери!

Что же делать?

Предпринять приключение мысли! Научиться принимать себя такими, как есть, а не такими, как кажемся. Я — сын ветхого глиняного Адама, с черным пробным камнем в груди. Никакие правильные слова на свете этого не изменят. Природа женщины — непостижимой союзницы змея — в равной степени неизменна. Мы — странный симбиоз двух половинок, которые соприкасаются, но не сливаются воедино. Я вышел из земной купели — утробы матери. Но я восстал от ветхого Адама, с черным пробным камнем в груди. У нее был отец, зачавший ее, но ее костяк — от загадочной, непостижимой Евы.

Как бы хорошо я ее ни знал, змей знает ее еще лучше. И она, несмотря на все мои правильные слова, все претензии на порядочность, приближаясь ко мне, натыкается на острый камень ветхого Адама.

Познать себя — значит в кои-то веки уразуметь, что вы никогда не познаете себя полностью. Я не могу до конца понять в себе глиняного Адама. Он никогда не перестанет проделывать разные трюки без моего ведома. Точно так же я не способен до конца понять Еву, внимающую словам змея, то есть то, чем на самом деле является женщина под современным камуфляжем. Приходится принимать ее такой, как есть. Встретиться с ней — все равно что столкнуться с ягуаром в горном лесу. Настоящая встреча мужчины и женщины — страшный риск для обоих. Для нее — потому что ее женственность может пострадать от соприкосновения с твердым черным камнем в его душе. А для него — потому что змей может стащить его наземь, обвиться вокруг шеи и отравить поцелуем.

Оба страшно рискуют. Не беда! Пойдите на риск, не отказывайтесь от приключения. Мучайтесь и наслаждайтесь новым биением сердца. Медленно, осторожно ступайте великим путем познания. Прямым, осознанным путем — если вы мужчина. Если женщина — извилистыми, змеиными тропами интуиции, познания без мышления.

Зато для мужчины это всегда — приключение мысли. Он уходит в себя, чтобы прикоснуться к черному камню своего тайного «я». И наконец отваживается прибегнуть к мысли. Осмыслить все, что он сделал и что из этого вышло. Отваживаясь думать, он рискует — и обретает знание.

Быть мужчиной! Ставить на карту вначале свои плоть и кровь, а затем — душу. Постоянно, каждую минуту рисковать своим сознательным «я», извлекая из глубин то «я», о котором вы даже и не подозревали.

Быть мужчиной — а не просто личностью. Современные мужчины не рискуют своей кровью и плотью. Они идут напролом, вооружившись собственными представлениями о себе. Что бы они ни делали, они надежно защищены этими представлениями. Их тайное «я» ни на минуту не остается без прикрытия. Единственное «действующее лицо» — это их сознательное «я». Темное «я» в таинственном лабиринте тела укрыто надежной броней: вытеснено в подсознание.

Мужчины женятся и изменяют «в голове». Все события, все их реакции случаются только в сознании. Для другого, тайного человека в них ничего не происходит. Он надежно зажат броней — как бы не поранился или сам не причинил боль. Он задыхается и приходит в расстройство.

Все сегодняшние страдания — психического свойства: они имеют место в сознании. Глиняный Адам вынужден переносить пытку заточением и помешательством. Жена — умозрительный образ, порождение его сознания. Он никогда, ни на одну минуту, не решается раскрыться среди кишащих змеями зарослей ее непостижимого Рая. Ему страшно.

Во всеоружии сознания он становится необычайно хитроумным. Так и мечет стрелы эмоций — якобы он что-то чувствует. Все это фикция. На самом деле это его нисколько не трогает. Он водит вас за нос. Он с поразительной чуткостью отличает искренние чувства от фальшивых, потому что знает собственную неискренность. На оселке своей сознательной фальши он проверяет на искренность чувства других людей. И с неизменной легкостью разоблачает фальшь в других людях. Но не ради высвобождения настоящих Адама и Евы. Совсем наоборот. Он испытывает панический страх перед настоящими Адамом и Евой. Но вопиющее малодушие побуждает его с удвоенной энергией корчить из себя настоящего мужчину. Он разоблачает чужую неискренность ради торжества своей собственной, еще большей неискренности. И с жаром восхваляет все настоящее, чтобы утвердить свое превосходство над ним. Главное — утвердить свое превосходство! Потому что в душе он убежден в своей полной и неизлечимой никчемности. Его бурные эмоции кажутся более настоящими, чем настоящие, и производят более сильное впечатление — на какое-то время. Но сам он ни на секунду не забывает, что они фальшивы.

И в этом — единственный залог его власти. Вместо того, чтобы, как ветхий глиняный Адам, носить в груди тяжелый, немой, черный пробный камень правды и лжи, добра и зла, он носит в себе надгробный камень собственной лживости. Под этим отвратительным белым надгробным памятником, воздвигнутым им в себе, прячутся корни его абсолютной неуязвимости среди лживых и ненормальных людей.

Вот он — извращенный, «изнаночный» способ существования в качестве мужчины! Точно знать, что ты — не мужчина, и поэтому быть способным на все, что угодно, кроме одного — стать мужчиной. Здесь мужество современного мужчины оказывается на нуле.

Он понимает, что он — не мужчина. Поэтому его девиз — непротивление злу насилием. Он не рассчитывает, как оживший кусок глины, пережить тяготы зимы и встретить новую весну. Он знает: впереди — смерть, потому что такова участь его сознательного «эго». Поэтому его девизом стали непротивление злу насилием, беспощадная доброта. Близость, которая меньше родства, но чуточку больше, чем простое соседство. В жизни не должно быть места для опасности — даже в виде трения. Так он считает — и медленно, злонамеренно подрывает корни Древа Жизни.

Перевод с английского В. Ноздриной

_____________

1) Библейский Давид (будущий царь Израиля) прославился победой в поединке с великаном Голиафом.

2) Au courant (фр) — в курсе.

3) Бог из машины — традиционный финал древнегреческой комедии, когда «Бог» в колеснице спускается «с небес» и спасает безнадежно запутанную ситуацию.

4) Кабиры — в греч. мифологии божества малоазийского происхождения, покровители мореплавания и спасители терпящих кораблекрушение. Первоначально являли собой многочисленную группу, однако позднее их число сократилось до двух божеств мужского пола и двух — женского.

«Аристократия»«Блаженны сильные» — «Как быть мужчиной» — «Судьба человечества»

http://mrt-remont.ru/ RGD - 5/100, дисплейсер leybold RGD.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com