ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Анатолий ЛАРИОНОВ


1986 — 1999
 5    6    7 

 

МОЛЮСЬ НЕ ПРИЗНАННОМУ БОГУ

 

Молюсь не признанному Богу

в его богатой нищете.

Но, видимо, совсем не те

слова, да и не ту дорогу

избрал я, выйдя за порог.

Не просто отвернулся Бог.

 

Сначала блажь дорожных знаков

испытывала тормоза,

а позже — косяком гроза

прошла. Но смысл их одинаков:

барьер, стена, предел, предлог.

И я подумал: «Это Бог».

 

Мой голос сам пошёл на убыль,

как крик, отчаянно высок,

и залепил гортань и губы

косноязычия песок.

Но я ещё шептал, как мог:

«Простимся. Нам не нужен Бог».

 

Потом — вовсю! — была зима

и размотали Дом на нитки.

И было времени в избытке —

достойно выжить из ума.

Но даже и такой итог

отверг не признанный мной Бог.

 

Дорога близится к концу

и творческим путем зовётся.

Молюсь и сыну, и отцу,

а времени не остаётся.

06.02.97

 

 

ИЗ КРЫМСКИХ ЭЛЕГИЙ

 

Якорной цепью сгущая пространства ртуть,

ночь изойдёт, исповедуясь звеньями всеми.

Море сотрёт с лица зыбких прозрений суть,

время остановив, ибо вне меры — время.

 

Взгляд отведу. Непосильный безвременья груз

склоны холмов хранят гончарного кроя лузами.

Дикого Поля с татарской судьбой союз

высушил степь и скрепил их бесплодья узами.

 

По плоскогорьям за ним бродят бок о бок сёстры,

обе — полынь да ковыль — ткут свой ковёр живой.

Крым в их глазах давно необитаемый остров,

выплативший налоги на совесть и страх с лихвой.

 

Город застыл одним дыханием и питаясь.

К серости крыш и чаек подмешана желтизна

вечности. Как сургуч на ценном грузе болтаясь,

осознаёшь ли, память, во что ты вовлечена?

10.06.97

 

 

* * *

Когда кругом неразбериха

и новичок белее мела,

мы замечаем вдруг — плющиха

к нам жаворонком прилетела.

 

Всех жаждущих она с любовью,

как сорок странников в их стуже,

омоет, встав у изголовья.

И солнце в Овен вступит тут же.

 

И первым радостным испугом

прольётся крик из колыбели,

чтоб мы, идущие по кругу,

ориентир терять не смели.

11.03.98

 

 

* * *

Жизнь изменилась и, похоже, не

пальцем указательным, а скорее неким

жестом крест-накрест напряжение

понижающим до того, что не с кем

словом обмолвиться. Поэтому ли, из всех прав

лучшее — именно право голоса,

замешанное на могильных настоях трав,

останавливающее Харона и Хроноса?

05.06.99

 

 

* * *

Когда-нибудь, сорвав повязку с глаз,

лишь оглянись! Там, в обмороке будней,

вся жизнь в огне безумных клятв и фраз

в круг вплетена, который наши судьбы

 

замкнули. Нить (а прежде то была

черта последняя) тоской мне горло сжала.

Отбросив два мешающих крыла,

ты эту нить, как зеркальце, держала.

 

Замри, прошу! В неведенье рука

пребыть должна. Пусть вся в узлах, как в шрамах,

струится нить по лезвию стиха,—

я жив ещё и это очень странно.

11.06.99

 

 

* * *

Её рука не то чтобы тонка,

но женственна. С голубизною линий,

замкнувших утро от плеча до локтя

и дальше к пальцам,— выбегает свет

и тонкой струйкой прячется за тканью

притихшей блузы, — тот особый свет,

дающий ощущение прохлады

и розы и росы одновременно,

которому нельзя доверить взгляд,

не навредив — он тут же станет жёлтым

и в желтизне заботливым, чужим,

несвойственным её природе. Вскоре

она сама не вспомнит утра зов

и дрожь, ей непонятную, однако —

вся нежность, вся любовь и вся желанье.

28.06.99

 

 

ИМЯ

 

Ночами отчаянья, мрака ночами,

цепями чужими гремя, сквозь прах

в себя опускаясь любви лучами,—

(бессмертный в смертном) исчезнет страх.

 

Не названый бог. Ах, не то! Созвучьям

в крови, как в тысячелетнем гриме

теряя не более, чем заучат

гены в клетке, — должно быть имя.

 

В хаос опрокинуто, чашу подъемлет

ужасное, выйдя из памяти склепа,

и в форму вливаясь, упрётся в землю,

и дикой догадкой подобье слепит.

 

И дальше, по кругу, в наследья чащу

войдёт, как в будущее, растворясь.

Имя! Прошлое? Настоящее?

Будущее?.. Но кровная скрыта связь.

30.06.99

 

 

* * *

Мой ангел нежный, не зови меня!

Твоё дыхание мне обжигает память

и, как мальчишку, выдыхает в ночь

в безумии отчаянья. Я знаю

неутолённый страх. Он нас убьёт.

Уж лучше мне ослепнуть от желанья,

чем дать ему окрепнуть. О, молчи!

Мой ангел нежный, мы не видим сами,

каких глубин коснулись, и каких

глубин коснулось прошлое. За нами,

как хвост змеи — забот влачится шёлк.

Он нам мешает в пустоте вмещаться

и счастлив там, где высохли цветы,

где докричаться, значит — задохнуться,

где нам нельзя по голосам узнать

границ, и кто участники побега.

Он нам мешает сделать вдох один,

сорвать замки и выйти, выйти в небо,

и раствориться в нём, и прорасти

одной вселенной. О, мой ангел нежный!

05.07.99

1986 — 1999
 5    6    7 

1974 — 1985                       2000 — 2007

No No Hair Removal

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com