1974 — 1985
1 2 3 4 БЕЛАЯ ГОРТЕНЗИЯ
Белая гортензия — времени дыра! Тянет безотцовщиной с отчего двора. Утешенье саду и -в промежутке сил- белое затмение дворовых Сивилл. День развеян по ветру скуки помелом. Киснет тень хозяина за пустым столом. Тонкая, лиловая, в уголочки рта вышла — и не сношена! — не сбылась! — мечта. Оттого и сорваны с памяти очки. Оттого и прошлое — белизной — в зрачки. Время, время, времечко — восковая быль! Реабилитация. Радуга-костыль. Ох, как долго тянется эта канитель! Полстраны уложено в мёрзлую постель... Белая гортензия... бурелом... тоска... Отличалась щедростью к топору рука. 24.06.84 ПРИМЕТЫ Выкопать траншею в замкнутом кругу, броситься на шею кровному врагу, прочитать газету, не влезать в долги, съесть в кафе котлету, встав не с той ноги,— маленькое чудо выжить из ума! Видимо — простуда. Видимо — зима. 29.08.84 ЗЕРКАЛО Был прав гипнотизер, когда лукавил, опрокинув сцену. Он знал подобным трюкам цену. А зал — в восторге, как всегда. Вот и ещё одной зимы попытка угодить прогнозу. Поддавшись общему гипнозу, так весело давать взаймы чужое! Каждый о своём твердит, согласно трафарету. И все: «Бесцветному рассвету — привычный, красный окоём!» На фоне серого — черны соблазны завтрашнего фона Такое зеркало — икона для обесцвеченной страны. Теперь уже и не до смеха в вопросе: «быть или не быть». Кривое зеркало разбить пытаюсь вдребезги. С разбега. 20.01.85 * * * Привет, живущим на карнизах, бездомным пленникам квартир! О, как я знаю этот мир в полуночных разводах сизых! Там осыпалась, как песок, дневных кумиров позолота и был отчаянно высок ваш крик, отставший от полёта. То юность, налегке придя, состарилась и стала прозой. Обузой стал ноктюрн дождя, её оплаченною дозой. И так легко ложился он на обесцвеченные годы, как будто выведал закон у легкомысленной погоды. Бегущий по карнизу сам, я вспоминаю вас с улыбкой; и в жизни босоногой, зыбкой, уже не доверяюсь вам. 22.01.85 * * * Сегодня талая земля опомнилась и вновь остыла. И это так привычно было, как то, что в доме — ни рубля. Ступай по тонкому ледку в объятья снежной карусели, чтобы без всякой канители отдать последнее — тоску. 14.02.85 ОШИБКА ХУДОЖНИКА «Истинно говорю вам, что один из вас предаст меня» (Сюжет «Тайной вечери» Леонардо) 1 Милан. Монастырь Санта-Мария Делле Грацие. Одна тысяча четыреста девяностые годы. В трапезной сыро. Опасно за кисть браться. Но сырость ещё только косится на эти своды. Годы приготовлений. Копи красоты и уродства. Будет шелушиться штукатурка от постных взглядов. Не с них ли и начинается духа банкротство? А сырость всегда оказывается рядом. В воздухе сырость культивируется веками, чтобы запугивать и усмирять очевидцев. Но когда она переселяется в камень,— важно не оступиться. Леонардо незаконченным оставил Христа, уже не в силах рядом с красотой апостолов запечатлеть истинное величие Бога. Пять веков неустанно его уста трескаются, твердя: «Не суди так строго!» 2 Фреска без ног! Иисус — калека! Здорово! Пейте, монахи, за процветание веры в чудо! Но не забудьте и с нами разделить поровну славу современнейшего Иуды. Кочергой соскабливая шелуху почтенную, не стесняйтесь всемирного токсикоза! Ваш метод будет осваиваться постепенно, как величайшая духа метаморфоза. И когда заблудившийся реставратор наткнётся на солнце в бомбоубежище, это и будет истинный Леонардо, по ошибке попавший в ваше лежбище. 19.02.85 К ПОРТРЕТУ В. Д. ГУДИАШВИЛИ Мало ли, много жизнь искажала... К дому дорога долго бежала, долго петляла, долго кружила. Много ли, мало жизнь предложила? Годы обочин, горя, крушений... Вздулись, как корни, жилы на шее, дёрнулись гневно, будто очнулись. Тут и в отечестве встрепенулись. «Смерть Пиросмани» — не для Парижа! «Кисть не обманет — Родину вижу!» Цвета густого сурика — руки. Тридцать шестого года излуки. Грязь не пристала, не ослепила: перелистала и — отступила. 03.07.85 1974 — 1985
1 2 3 4 1986 — 1999 2000 — 2007 | 
