2000 — 2007
8 9 10 1974 — 1985 1986 — 1999 * * * Чётным по счёту пощёчин... О чём ты? — память спросила со дна. Миг подотчётный, конечный, почётный крепко держала она. Боже, ты узнан! И прочерком прочим тихо на дно залегла та из пощёчин, ведомая волчьим взглядом из-за угла... День был опознан и выверен почерк, падали гвозди в таз. Чёрным по счёту пощёчин, Отче, ты ли почил сейчас? 03.08.04 ЧАЙНЫЙ БЛЮЗ С. Мы сегодня одни. Тает август. Варенье горчит. И в подвале у нас поселилась домашняя кошка. J. J. Cale концерт -как из прошлого- тихо звучит и по кругу почти ходит старая чайная ложка. Терпкий чай ароматом повис на крутом кипятке и блаженствует пятка, в поношенном тапке болтаясь, и серебряный Бог, в окольцованной тайно руке, оживает на миг, верхних нот осторожно касаясь. 24.08.04 * * * Листья полетели; вспять пошли часы. Осень на пределе каплями росы покатилась в руку с лезвия ножа. Не понять по звуку: топот ли ежа, или просто вышел из грибницы хмель? Кажется, я слышал, как смеялся Лель, запустив мне в душу чёрную вдову... Или это груша падала в траву? 26.09.04 * * * И я его вычислил —этот путь— до полыньи. Злато выцвело. Не обессудь, да пойми — не всегда летели хлопья с глухих небес, пятаки не росли в глазницах, и боль на вес не давалась походя. На краю скользкой проруби —Бог ли, бес— всё в струю — приготовил же нам лесенку — из стекла (полынья да в полымя истекла). «Ах, зима, красотка, краля!» — я голосил. Но сургуч уже болтался без сил. Злато выцвело, зло подтаяло. Стало быть, надо сызнова —под корень— рубить... 25.10.04 * * * Т. Литвиновой Из сада из ссадин утрат до утра то слева то сзади подходит хандра ползёт из отдушин (ох) страха стена и дышит и душит икону окна но ты не сдавайся скорми ей ростки и сажей отважно припудри виски 04.11.04 * * * Живёшь без дверей но зато евро-окна ковры в свои зазывают миндально-чудные миры икона над компом прибита нездешней слезой в последней из комнат сестрой госпожой Фирузой но кажется канет закатом рождённый закат живые снежинки — летим сквозь судьбу наугад и солнечным светом ажурная пенится шаль как будто в Москве расцветёт придорожный миндаль 24.12.04 ОТРЫВОК Т. Литвиновой Колёса с придыханием озвучивают дорожный арт-рок. Отбежали сосны вверх и в стороны от полотна. Дорога долго катится на восток. На запад скатывается страна. Дорога к поэту всегда несправедливо длинна. Иногда — шок. Иногда — узелок впрок. В тамбуре дымно. Но весело из окна — «Здравствуй—прощай!» — насвистывает март-Рок. ............................................... Прощай! Не прощая... И — залпом, на посошок (Бес в ребро стучал. Пронесло...) до дна выпито вино от Бога, и строк заплетается невостребованная глубина... 25.03.05 * * * спать осталось полночи час или два? сколько бы ни отсрочила счастлива ночь и тому кто спит пухом пуды невзгод данный от Бога скит под лопаткой под крышкой только бы не давила длясь в никуда молва я ведь его любила час ли два 20.05.05 * * * Укачивают волны бытия. Куда спешим, попутчица моя? От скошенной травы слезит глаза. В последний вальс пустилась стрекоза. И уплывает память по реке. Монета пробудилась в пятаке. Дышу на зеркальце: — Очнись, очнись, жена!.. Ведь нам другая грезилась страна! 21.08.05 * * * Мне кажется — нет времени. Чем выше, тем менее воплощено оно. И мы невольно замечаем крыши, когда нам страшно, и когда темно. И взгляд растёт: до Бога, до забвенья. Развоплощённая, не отпускает боль. Но это только звенья, звенья, звенья... И каменеет каменная соль. 24.03.06 ПАМЯТЬ Глянул в небо, а звёзды — те же. Опережая на годы взгляд, пить пытаюсь как можно реже жизни словесный яд. Но рассмеётся, взмахнув крылами (лет пятьдесят на взмах), ангел белый при слове «память», в крест превращая страх. 09.01.07 2000 — 2007
8 9 10 1974 — 1985 1986 — 1999 | 
