ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Евгения ЛАНЦБЕРГ


 1    2    3    4    5    6

 

 

* * *

(Прощальное)

Снова вечер зажат меж домов, и на Пятницкой крутят

непутевые фильмы о новой волнующей мути —

о несчастной, прекрасной... И ветер гоняет газеты

возле Рыбного рынка. И грустное прочат приметы.

 

Меж домов, меж домов междометие, проблеск осколка.

В стоге памяти вновь затерялась шальная иголка —

вот, хожу и ищу. Бесполезно, бессмысленно, больно,

залезая в пращу вместо камня, кричать «Добровольно!»

 

Я иду по столице, вдыхая и комкая ветер,

как секундная стрелка, которой быстрее на свете

не найти, и не надо искать, потому что как будто

в этой плоскости знать бесполезно часы и минуты.

 

Меж домов, меж домов я иду, на ходу забывая,

как над Яузой гулко грохочут пустые трамваи,

забывая себя, в голубиное небо не глядя,

край пальто теребя. Забывая. Чего-то там ради

 

никуда, никуда, никуда не уеду отсюда,

никуда, никуда, никуда — я здесь умер и буду —

от Черкизово и до невидимых глазу окраин —

это Авель во мне, это Авель во мне, это Каин,

 

это вечер и ветер в плену подворотен, кофеен,

это возглас рекламы, в себе до конца не уверен,

это — двери закрючены, ставни забиты навеки,

это жизнь иногда поднимает опухшие веки

 

и глядит меж домов у Речного, в Перово, в Капотне,

как сужается день и линяет, сквозь вечер субботний,

сквозь пустой циферблат с оцинкованной стрелкой минутной,

сквозь меня, сквозь пустые трамваи над Яузой мутной.

 

 

* * *

В. Набокову

Длинная тень асфальта

небрежно брошена меж домов.

Там, где ты жил когда-то,

моря почти не слышно.

 

Вспомни: весна, Фиальта,

прилежна тихая песнь холмов —

звуков замысловатых

не разберет Всевышний.

 

Вспомни — молитвы ради —

большое облако над тобой,

страшную ясность неба,

странную твердость шага,

 

и урони, не глядя,

чужое слово в чужой прибой.

Там, где ты раньше не был —

тишь. Пустота. Бумага.

 

 

* * *

Окликни меня, прохожий,

Студент и торговец пивом;

В окне лубянского здания,

Уборщица, обернись!

О, все вы слишком похожи —

До боли, жгучей крапивы —

На мое ожидание

Отлета в иную высь.

 

Я здесь, мой любимый, что ты,

К тебе прикоснусь губами

Над этим городом-чадом,

Цветением баров и сект,

Где сталинские пышноты

Друг к другу тянутся лбами

Через отечный и дымный

Ленинградский проспект.

 

...На Чистых, в том самом доме,

Распахнуто в смерть окошко,

И солнечный луч высвечивает

Забытое на полу:

Ушедших поэтов томик,

Блюдце для нашей кошки,

Что-то еще беспечное.

И слишком темно в углу.

 

Я скоро, родной, я мигом —

Вот только закончу свитер,

Вот только сменю застежку

Хрустального башмачка,

Вот только солнечным бликом

Вспорхнет перелетный твиттер

И ляжет к тебе дорожка,

Потянется вверх рука.

 

25.05-03.06

 

 

Письмо отсюда

 

Из Ленинграда греки все в Анапе.

Пасут овец и грецкие орехи

растят. Ну, в общем, чувствуют себя.

 

Очередная лопнула луна.

По берегу бродя, я намечтала

гостиницу «Гусиное перо»,

чтоб принимать в ней Блока с Достоевским,

Хемингуэя, Чехова, Превера

и Лермонтова, если повезет.

 

Так вот, о греках. Кладбище у них

уютное, как будто ты приходишь

к себе домой и зажигаешь свет

привычно, справа. Ставишь кофе в турке

и из-под марли вынимаешь сыр.

И, сидя у окна в плетеном кресле,

глядишь на понт Эвксинский и кресты.

 

Неспешно тени движутся к воде.

Закатываясь, солнце обнимает

колхидских кипарисов островки,

и местный бог с вином и разговором

к тебе заходит в гости, как сосед.

И ты вдыхаешь греческую речь

соленую и хвойную, и горько,

что завтра поезд и — что в Ленинграде

ни бога нет, ни кладбища, увы.

 

 

* * *

И. Л.

Там, где солнце шпигует зелень теплом,

дурманит,

румянит спины;

Где в ночи трава холодна,

а вода теплее,

чем воздух черный;

Где вдоль берега стаями

ходят чайки,

матрасы, дельфины;

Где полусфера неба

взяла под колпак

наш колодец горный, —

 

Ты не выходишь в халате

открыть калитку

(а нет калитки),

Не получаешь писем

в коротких конвертах

с полоской горькой.

Там только тень твоя —

наподобие

тени большой улитки,

Как часовой во сне,

переплывает

с горки на горку.

 

Там ты уже не живешь,

но осталась

в лицах чужих прохожих,

В грохоте желудей,

в цветах анемона

на снеге зыбком.

Много их, «там»,

прошедших, родных,

далеких — под тонкой кожей.

Нет только нашего детства:

оно унеслось

за твоей улыбкой.

 

04-05.09

 

 

* * *

В детстве я любила

падающие августовские звезды,

мерцающих светлячков

и огни кораблей,

стоявших на рейде.

 

Потом я любила

городские окна

и свет фар,

отражающийся в мокром асфальте.

 

Теперь я люблю

зеленые светофоры,

синие семафоры

и почему-то

красные бакены на реке.

Стихи
 1    2    3    4    5    6

Об авторе. Содержание раздела

schiller cardiovit at 1

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com