Игорь АЛЕКСЕЕВ, Андрей АНПИЛОВ, Михаил АНЧАРОВ, Николай АСЕЕВ, Анна АХМАТОВА, Александр БЛОК, Андрей ВОЗНЕСЕНСКИЙ, Иоганн Вольфганг ГЕТЕ, Ирина ГОЛЬЦОВА, Александр ГРОМОВ, Николай ГУМИЛЕВ, Григорий ДАНСКОЙ, Григорий ДИКШТЕЙН, Никита ДОРОФЕЕВ, Александр ЖИТИНСКИЙ, Геннадий ИВАНОВ, Виталий КАЛАШНИКОВ, Дмитрий КИММЕЛЬФЕЛЬД, Наум КОРЖАВИН, Г.КОРСО, Юрий КУБЛАНОВСКИЙ, Алина КУДРЯШЕВА, Наталья КУЗНЕЦОВА, Александр КУШНЕР, Владимир ЛАНЦБЕРГ, Виктор ЛУФЕРОВ, М.МАХОВА, М.МУР, Ольга НЕЧАЕВА, Денис НОВИКОВ, Наталия ОЛЕНЕВА, Борис ПАСТЕРНАК, Сергей ПОРОШИН, Николай РУБЦОВ, Борис РЫЖИЙ, Давид САМОЙЛОВ, О.СЕДАКОВА, В.СОКОЛОВ, Ника ТУРБИНА, Юрий УСТИНОВ, Павел ФАХРТДИНОВ, Афанасий ФЕТ, Андрей ЧЕРНОВ, Ольга ЧИКИНА, Г.ШПАЛИКОВ, Ария ЭЛКСНЕ, Неждана ЮРЬЕВА, Р.ЭДСОН, Антон ЯРЖОМБЕК.
* * *
В. Набокову
Длинная тень асфальта
небрежно брошена меж домов.
Там, где ты жил когда-то,
моря почти не слышно.
Вспомни: весна, Фиальта,
прилежна тихая песнь холмов —
звуков замысловатых
не разберет Всевышний.
Вспомни — молитвы ради —
большое облако над тобой,
страшную ясность неба,
странную твердость шага,
и урони, не глядя,
чужое слово в чужой прибой.
Там, где ты раньше не был —
тишь. Пустота. Бумага.
* * *
По бульварам спешащим, не гулким
убегаю, зажав в кулаке
дом в Столешниковом переулке —
пароход на прощальной реке.
Кто ты? Чётный — не помню — нечётный,
рассыпаясь и плача, стоишь?
И не стрелкам скупым подотчетный —
человеческой совести лишь.
Рассыпаясь и плача, болея,
я несу тебя в робкой руке
по чужой (оттого и сильнее
боль) московской гудящей реке.
Огонькуют авто: «Что такого?»
Рассыпаюсь. Не хватит на них
(дом в Потаповском, флигель в Сверчковом)
двух объятных ладоней моих.
* * *
Когда долго не слышишь
«Я люблю тебя!» —
кажется, готова слушать это
каждый день.
Когда каждый день слышишь
«Я люблю тебя!»
думаешь: у него появилась
другая.
Когда через двадцать лет
он прямо с порога кричит:
«Я люблю тебя!»
Ты бросаешься в комнату,
открываешь старую записную книжку,
находишь ту самую ромашку
и видишь солнце.
* * *
...А как хорошо было
сидеть на краешке солнца,
молчать
и болтать
ногами.
Пока не пришел
кто-то
и не позвал нас
по именам.
* * *
Вхожу в комнату,
сердито
смотрю на часы.
Ходят тут всякие.
* * *
Раздвигая кулисы больших облаков неуклюжих,
близоруко глядит с высоты мой давнишний приятель.
Иногда усмехнётся: «Вот чёрт! А кому я там нужен —
неуверенных жизней спаситель и глаз открыватель?!»
И сопя над чертёжкой, кресты с куполами сверяя,
конструируя время для совести, чести и долга,
вдруг всплакнёт и застынет, в пустой тишине повторяя:
