Игорь АЛЕКСЕЕВ, Андрей АНПИЛОВ, Михаил АНЧАРОВ, Николай АСЕЕВ, Анна АХМАТОВА, Александр БЛОК, Андрей ВОЗНЕСЕНСКИЙ,
Иоганн Вольфганг ГЕТЕ, Ирина ГОЛЬЦОВА, Александр ГРОМОВ, Николай ГУМИЛЕВ, Григорий ДАНСКОЙ, Григорий ДИКШТЕЙН, Никита ДОРОФЕЕВ, Александр ЖИТИНСКИЙ, Геннадий ИВАНОВ, Виталий КАЛАШНИКОВ, Дмитрий КИММЕЛЬФЕЛЬД, Наум КОРЖАВИН, Г.КОРСО, Юрий КУБЛАНОВСКИЙ, Алина КУДРЯШЕВА, Наталья КУЗНЕЦОВА, Александр КУШНЕР, Владимир ЛАНЦБЕРГ, Виктор ЛУФЕРОВ, М.МАХОВА, М.МУР, Ольга НЕЧАЕВА, Денис НОВИКОВ, Наталия ОЛЕНЕВА, Борис ПАСТЕРНАК, Сергей ПОРОШИН, Николай РУБЦОВ, Борис РЫЖИЙ, Давид САМОЙЛОВ,
О.СЕДАКОВА, В.СОКОЛОВ, Ника ТУРБИНА, Юрий УСТИНОВ, Павел ФАХРТДИНОВ, Афанасий ФЕТ, Андрей ЧЕРНОВ, Ольга ЧИКИНА, Г.ШПАЛИКОВ, Ария ЭЛКСНЕ, Неждана ЮРЬЕВА, Р.ЭДСОН, Антон ЯРЖОМБЕК.
* * *
П.
Завари мне боярышник. Видишь, крадется листва,
прижимаются клены щеками багряными к почве,
обнимаются голые ветви в своем одиночье
и далёко, и тихо грустит на Нерли Покрова.
Мне не надо ни плыть, ни лететь, чтоб увидеть ее,
чтоб услышать молчание времени в сомкнутых веках.
Кто-то сверху глядит, как становишься ты человеком,
повторяющим, что заклинание, имя свое.
Пальцы длинные ива полощет в усталой воде.
Не спеши улетать в журавлиные дальние дали.
О тебе ли грущу, про тебя ли пишу, про себя ли?
Чудно пахнет боярышник!
Мнительное стихотворение
К. К.
Казалось, что облака окружили город
кольцом. И город жил под лысиной неба.
Казалось, я перестал быть кому-то дорог.
Казалось. А может, дорог вовсе и не был.
Казалось, как время, которое замечаешь
лишь видя, что новый крест подпирает старый.
И ночью казалось. И в кружке под плёнкой чайной
луна появлялась огромной зажжённой фарой.
И снова — днём. Падал крест в переулок влажный,
дома сторонились, будто я в них и не был.
Сложнее и проще всего, показавшегося однажды, —
два провода, пересекшихся где-то в небе.
* * *
На вокзале диспетчер
повторила два раза,
что с завтрашнего дня
жизнь отменяется.
За доставленные неудобства
извинилась, зараза.
Кто ж в таких случаях
извиняется!
Деетричастие
I
Вот натыришь початков
С придорожных полей,
Вот натянешь перчатки —
И себя пожалей.
На двусложное слово
Намекая слезой,
Ты последуешь снова
За чернильной крезой.
Запрещённые песни
Вдоль заборов куря,
Осыпайся же вместо
Своего сентября
И, пакуя пространство
В долгосрочный отъезд,
Оставляй постоянство
Всех ожогов окрест.
II
За небритое слово,
За вихрастый привет,
За профуканный снова
Лотерейный билет
Ты заплатишь ни много
Ни мало — судьбой,
Неумытой дорогой,
Высотой голубой.
От паденья до всплеска,
До ухода на дно
Будет облако блеска,
Но ему всё равно,
Что царапнула воды
Неухоженность щёк,
Что ты выпил свободы
И чего-то ещё.
III
Не проворней улитки
Станет песня моя.
От печальной калитки
Поползёт колея
Вдоль порезов и ссадин
Корчеванья любви,
Подрастившая за день
Сорняки на крови.
Доктор, с кардиограммы
Настоявший начать,
Отошлёт телеграмму,
Подышав на печать,
И она, подтверждая
Мне в анамнезе боль,
Расплывётся, рябая,
В мутный круг голубой.
* * *
С.П.
Как себя ни жалей и кого по ночам ни тревожь,
Всё равно самому разбираться и жить торопиться.
С утомлённых полей убирают набрякшую рожь,
В отпуска собираются тёплые птицы.
Разлинована ночь. Набухает, бледнеет луна.
Дребезжанье стекла без дверного хлопка — озадачит.
