НОВЫЕ СТИХИ * * *
...Но когда ты вернешься, лет через двести аж,
распакуешь поклажу, возьмешься на воду дуть,
как и прежде, будет взрываться патриотаж,
прикрывая здешних монархий страшную суть.
Самолетики, танчики, пестоли — милый двор.
Что до «фрицев» — они здесь повсюду, только rename.
Ты вернешься в свой дом, как за локоть пойманный вор,
и плотнее придвинет линию Маннергейм.
Ты вернешься и не застанешь дома детей,
расплескавшихся по миру, отрастивших бока.
Но нагрянет тепло знакомое, без затей —
так в навоз наступают, отвлекшись на облака. 08.06.11
А ещё падают туда же, споткнувшись...
Феноменально правдивые строки.
Ицхак Скородинский. Форум, 08.06.11
Сильно сказано и безупречно исполнено.
Валерий Митрохин. Форум, 30.06.11
* * *
Короткий вечер. Время восемь.
Дорога к дому. Темнота.
Дай продержаться эту осень,
где все не так, где я не та.
Позволь в борьбе с самой собою
хотя бы в этом октябре
не победить и голубою
глазурью прочертить тире
меж августом и листопадом,
шальной метелью, тонким льдом;
дай мне самой понять, как надо,
где я, где ты и кто мой дом.
Позволь с начала до конца
самой пройти по коридору,
отведать яблока раздора,
но жить, не выпачкав лица. * * *
Тому, кто вынянчил, не бросил
тебя, спасение мое,
в наследство остается осень
и слезы желтые ее,
еще — одно стихотворение,
плеск, полоскание белья —
от репетиций «Сотворения»
до предпросмотра «Бытия».
* * * Что тебе стоит, примерив тряпьё хлебороба, в поле отчалить, межу прижимая пятой. Ты ли, моя торопливая, встанешь у гроба, отговорив меня перед большой пустотой? Ночью, когда отстучат циферблатные воры и захлебнётся листвой непроглядная тишь, ты ли по осени чьи-то пожнёшь разговоры, ты ль недопетую песню мою домолчишь? * * * Памяти многих ...Напоследок скажу: после нас остается дым. Самый едкий — от тех, кто не гнул коленей. И если кому не дано умереть молодым, это еще не значит, что он не гений, кто, поминая мать, главное вынес на сумеречную гать, под дождевую воду. Все, что хочу сказать, бежит в подворотню сна, задыхаясь под тяжестью потолочного свода. На прощание с телом нужно примерно три или четыре часа — обычно не боле. Сутки спустя, чудо начинает бледнеть изнутри, как первого января посреди златоглавой юдоли. Впрочем, о дыме. Что я имею замолвить за едкость, которая не заставляет сбоить сердцевину? То хотя бы, что чаще она не режет глаза и составляет нас как минимум, наполовину. * * * Настоящая родина — это когда в плацкарте плотность воздуха убивает возможность мыслить. Через войлочные поля, не означенные на карте, баба воду несет на рассохшемся коромысле. Настоящая родина — это когда в колосьях не исполненных обещаний сгорают зерна, это дети вдоль насыпей яблоки в ведрах носят и вороны воруют жизнь из-под слоя дерна. Ты выходишь туда, где когда-то была дорога, в теплых валенках и в телогрейке, от пота влажной. Ни креста на сто верст, ни женщины, ни острога — только ветер да слезы, не важно, о чем. Не важно. 06-09.10 * * * Как мотыльки, летящие на свет, С проспектов листья жмутся к подворотням. Рабочий день, похожий на субботний, Ты — в никуда отправленный привет. О, как унять осеннюю тоску, Тупую боль, разбуженную наспех, И эти листья, поднятые на смех Колючим ветром — просто, на бегу? Как угадать, где правда, за каким Из поворотов красного трамвая, Который мчится, искры выбивая, К мирам иным и станциям иным? Как мотылек, как бабочка, из рук Рванет конверт осеннего покроя Туда, где сине-серое, сырое. И мой трамвай опишет новый круг. Стихи
1 2 3 4 5 6 Миниатюры — Эссе Ицхак Скородинский. «Думы мои, думы...» О стихах Евгении Ланцберг Страничка памяти Владимира Ланцберга Авторский раздел на форуме ИнтерЛита | 
