Где рождается истина?
Рассказ
Закуска была подобрана первоклассная. Солёные огурчики так приятно и громко хрустели, что буквально просыпался патриотизм и русский национальный дух. Помимо зелёной в пупырышках традиции, на блюдечке размещались три свежесваренные сосиски, несколько веточек укропа и длинных усиков зелёного лука, а так же тонко нарезанный белый хлеб, только что принесённый из булочной за углом. Строго посередине стола стоял графин с водкой, симметрично от него располагались две маленькие рюмочки. Плоскость, не занятая посудой, была идеально чиста, без крошек и луж, и сверкала красными клеточками клеёнки.
Друг напротив друга, соблюдая симметричность, созданную рюмками, за столом сидели закадычные друзья, Андрей и Женя. Обоим им было по двадцать семь лет, оба работали на заводе в одной смене и имели очень схожие судьбы. Только у Андрея была жена, а Женя предпочитал оставаться холостяком — так, говорил он, спокойнее, не надо заботиться о ком-то ещё, только о себе. Друзья любили ездить на рыбалку, на летние пикники, и всё отмечали разные праздники, изредка даже нисколько не связанные с ними самими, а во время пиршеств они очень любили поспорить на философские темы. Словом, это были два обычных современных романтика, работающих и отдыхающих, как сотни других таких же людей.
Сегодняшний скромный стол в квартире Андрея был по случаю дня рождения троюродной сестры Жени, проживавшей где-то в Белоруссии.
— Нет, и всё-таки, день рождения — самая главная дата в жизни человека! — вывел умозаключение Андрей, отмеряя водку в рюмках строго «по рисочку».
— Самая главная — дата смерти. Что рождение? Человек же не виноват, что появился на свет! — Женя внимательно следил за действиями друга, чтобы тот не допустил оплошность.
— За дни рождения! — не слушая Женю, громко объявил Андрей. — Пусть у твоей сестрёнки всё будет, и ей за это ничего не будет.
Торжественная пауза в несколько секунд, после которой — дружное радостное хрустение огурчиками.
— Эх, хороши, солёненькие! Зря ты так о рождении, — сказал Андрей. — Это же всё-таки так прекрасно, когда на свет появляется человек, со своей судьбой, со своим будущим. Ты вот не знаешь, а я об этом много думал уже, у меня же скоро сын будет.
— Ну и что, что будет? Он вас просил, чтобы вы его зачали?
— Нет, конечно! — Андрей скорчил удивлённую гримасу. — Это, наверно, единственное, о чём никогда не сможешь никого попросить — чтобы тебя зачали и родили.
— Вот видишь, он вас не просил. А потом он вам отомстит. Умрёт, и не спросит разрешения.
Андрей с упрёком посмотрел на Женю. Мысль о том, что его ещё не родившийся сын когда-нибудь умрёт, окунула его в раздумья.
— А чего это он умрёт?
— Да решит уйти от жизни «хорошей». Давай за смерть?
Рюмки в полной тишине были опустошены, каждый из друзей обдумывал только что сказанное. Женя с видом повара высшего класса начал сооружать на ломтике белого хлеба бутерброд с сосиской и зеленью.
— Нет, он не умрёт. Ему здесь понравится, — не совсем уверенно проговорил Андрей. Женя засмеялся и откусил огромный кусок бутерброда.
— Ха! Понравится! Отец на заводе, мать — медсестра в гастроэнтерологии, квартирка тесная... Что тут может привлечь? Если бы у тебя была дача, крутая «тачка», куча «бабок» и жена-домохозяйка, тогда, может, и понравилось бы здесь твоему сынишке.
— Разве мир меряется в «тачках» и дачах? Мы подарим ему любовь!
Женя захрюкал от смеха, чуть не подавившись бутербродом.
— Любовь!!! Нужна она ему! Ты вот его спроси, нужна, или нет?
— Откуда ж я знаю? Мне ещё спрашивать не у кого, — недоумевал Андрей.
— Вот были бы мы богачами, как эти всякие в правительстве нашем! Они себе все деньги забрали, по карманам своим распихали и берегут. Нам ничего не достаётся.
— Тем более, ты в провинции живёшь.
Снова тишина, таящая в себе непознанность русского духа и русских мужицких стремлений.
Андрей поставил рюмку на стол, посмотрел на Женю и сказал:
— Слушай, мы, выходит, сейчас за правительство пили?
— О, чёрт! — выругался Женя. — Точно. Целая рюмка зазря! Теперь наше правительство будет процветать ещё больше, а мы с тобой вообще сгниём в этой дыре!
Андрей не понял, в какой именно дыре собрался гнить Женя, но энергично с ним соглашался. Разглядывая неотмывающиеся пятна жира на полу около плиты, Андрей вспоминал свою жену, думал, что вечером, наверно, опять она будет делать замечательные картофельные оладьи, и опять забрызжет жир на пол, а запах поплывёт по всей квартире, наполняя каждый уголок своей приятностью. Андрею уже начало казаться, что он — и есть тот запах, тот аромат картофеля, и он уже поплыл плавно и медленно по коридору...
— Я твоему сыну в день рождения подарю книгу «Как стать самоубийцей». Недавно видел в продаже.
— Зачем? — безразлично поинтересовался картофельный аромат.
— А чтобы знал точно, что и как. Раньше, при «совке», детям объясняли, как детей делать, так как верили в светлое будущее. А сейчас верить не во что, будущего не придумал никто, нету у наших детишек дедушки Ленина. Зачем же тогда твоему сыну учиться детей делать? Пусть сразу думает о серьёзных вещах!
— Да, если ему надо будет, он... И без твоих этих, как его... советов обойдётся! В крайнем случае, у папы спросит.
— Дети не спрашивают. Они идут, бросаются с балконов, ломают себе руки и ноги, и только увеличивают статистику страны по инвалидам, садясь на шею государству.
— А ты думаешь, что в той книжке написано, с какого этажа бросаться? Может, там ещё рекомендации по тому, в какую почву лучше прыгать? — Андрей хотел засмеяться своей шутке, но закашлялся и замолчал, сказав только по-стариковски «Ииеэх...»
— Нет, наверно, не написано...
Уже без торжественных пауз были выпиты ещё две рюмки и доедены солёные огурчики. На столе в лужах пролитой водки плавали крошки белого хлеба.
— Ну, вот и я думаю, что нет. Да уж догадается мой сын, что сбрасываться с балкона нужно в гостях у друга с девятого этажа, а вены резать в ванной с тёплой водой вдоль, а не поперёк.
— Почему это вдоль? — оживился Женя, чуть не упав со стула под влиянием алкоголя.
— Потому что! — ответил Андрей таким тоном, будто речь шла о том, почему водка женского рода. Как будто задели нерушимую истину.
— Поперёк нужно, около запястья! — не унимался Женя.
— Вдоль, по всей руке от локтя до ладошки.
— Поперёк! — Женя закричал, тыча непослушным пальцем в своё запястье.
— Вдоль! Вот от сих и до сих! Чтобы кровь не загипсовывалась.
— Что ты мелешь! Кровь — это же не цемент, чтобы гипсоваться! Она превращается в тромб. Но пока ты будешь резать вдоль, ты умрёшь от боли!
— Да какая там боль? Всего лишь разрезание вены!
— А если промахнёшься? По запястью чик! — и готово. А вдоль — пока там эту вену найдёшь, пока то, пока сё...
У мужчин перехватило дыхание, они допили остатки водки и продолжили спорить.
— Ты знаешь, почему от вскрытия вен народ практически не помирает? Да потому что на запястьях режут! Неправильно это! Вот разрежешь вдоль, кровь как хлынет в воду, так и всё!
— Чушь это всё!
— Ну блин, давай поспорим! На что спорим? — Андрей протянул другу руку, чтобы заключить сделку, но немного промахнулся и чуть не выколол Жене глаз.
— А как докажешь?
— Да мне для науки ничего не жалко! Даже собственного тела!
— Тебе слабо будет вскрыть вены!
— Не веришь? — брызжа слюной, кричал Андрей. — Ну что ж, на что спорим?
— Для интереса. Я на деньги не спорю! На вещи тоже.
— Давай! Точи нож, я пойду воду наливать в ванной. Ишь ты, чего удумал! Поперёк! Какое на фиг запястье?..
Голос Андрея заглушил звук воды, как шум водопада. Женя в агонии точил нож. Когда ванна наполнилась, закадычные друзья прямо в одежде залезли в воду, оба поскользнувшись на одном и том же месте.
— Ну, давай, показывай, как ты вдоль собираешься резать, — подзадоривал Женя.
С бесстрашием русского человека Андрей, размахнувшись, полоснул по левой руке немного по диагонали, но так глубоко, что ярко-красная кровь брызнула фонтаном, падая в воду и постепенно исчезая в ней.
— Вдоль! — засмеялся Женя. — Я же говорил, промахнёшься!
Андрей, не слушая друга, проделал ту же операцию с правой рукой и с чувством выполненного долга окунул руки в воду.
— Теперь ты, смельчак великий!
— Да что я, в Чечне не воевал? Ты сомневаешься в моей смелости? Смотри!
Ловким и изящным движением Женя провёл лезвием по запястью левой руки, затем — правой, выкинул нож на пол и так же опустил руки в розовую к тому времени воду. Огромное алое пятно уже практически полностью перекрасило всё, одежда друзей была бордовой, но лица счастливые. Воцарилось довольное молчание. В эту паузу мужчины постепенно трезвели, но при этом уже теряли силы.
— А как один из нас докажет, что выиграл спор? — прохрипел Андрей.
— Идиоты, что мы наделали?
— Это из-за правительства! Это оно нас попутало!
— Да не из-за правительства, а из-за наших дурьих голов! Всё, прощай теперь, дружище...
Андрей не ответил — его глаза уже закрылись, рот остался полуоткрытым. Женя хотел было помочь другу, забыв, что сам находится не в лучшем положении, но не смог даже шевельнуться и решил, что проще будет так же закрыть глаза.
Глаза пришлось почти тут же открыть. Женя, плохо соображая, вертел головой, пытаясь понять, где он находится. Стены вокруг были незнакомые, белые и выложены кафелем. Память мгновенно восстановила картину происшедшего: с Андреем пили водку за здоровье троюродной сестры, потом поспорили, потом оба вскрыли вены, потом оба закрыли глаза.
Женя увидел прямо над собой красное распухшее лицо жены Андрея, смотрящее на него с упрёком. Она сложила руки на животе, как бы обнимая будущего сына.
— Что вы наделали? — проговорила она не своим голосом.
— Мы? Кто мы? — язык не слушался Женю, говорить приходилось с огромными усилиями.
— Вы! Ты да Андрюшка мой. Чего вы вздумали вены вскрывать?
— Не помню...
— Да всё ты помнишь! — закричала женщина. — Вдовой меня оставил, это ты во всём виноват...
Крик стервозной бабёнки превратился для Жени в один несмолкающий свист с хрипением. Он прикрыл глаза. Шум начал удаляться, жену Андрея уводили под руки подоспевшие вовремя врачи, и последняя фраза, которую услышал Женя, была:
— Зачем вы это сделали? Зачем?!!!
— Не знаю, — тихо прохрипел Женя и забылся крепким сном.
8.11.2004г.
Наоборотики
