ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Елена КУТИНОВА


 

БАНДА СЛЕПЫХ

и

ТРОЕ НА КОСТЫЛЯХ

 1    2    3

 

...............................................................................

— Я опять что-то не догоняю, — устав злиться, проныл Впальтохин, — как в этом фэнтези оказались мы?

— Наши подумали, что так откровенно славить Маниовича и так бесстыдно прикрывать Матусевина может только Жарес. Или его прислужники. Мы думали, что вы действовали по его указке, и стало быть, кое-что знаете. Сам Жарес вот уже несколько дней, как исчез бесследно. Он взял отпуск за свой счет и дома не появлялся. Мы старались, чтобы вы ничего не заметили, и установили здесь подслушивающее устройство. А чтобы спровоцировать нужную тему для разговора — подложили газету. Уже через полчаса мы поняли, что вы ничего не знаете.

— Кто это — наши? — спросила я.

— Бывшие партизаны, друзья Апатова и Марии. Если нам удастся опередить Маниовича, мы организуем музей Вовы Апатова, опубликуем его работы и учредим фонд содействия археологической науке. Но, к сожалению, тайна расположения сокровищ известна одному Якову, и он, насколько я знаю, еще никому ее не доверил, за исключением немецкого офицера.

— И что теперь будет с нами?

— Ничего, посидите недельку, другую, пока Маниович в Израиль не возвратится.

— Мы журналисты! — взревел Впальтохин. — Во всех газетах такое про вас напишем!

— На здоровье, — усмехнулась Антонина Федоровна, — что нам, заслуженным старикам, сделают? Да и кто вам поверит? Жалобы ваши не напечатают, сами знаете, побоятся. Не любит одесская пресса скандалов.

— У вас что, и в прессе свои люди есть?

— А как же? Только вот вы — не чужие и не свои. Странное поколение, бессмысленное. Ничем вас не заинтересуешь, ничем не перекупишь. Вам будто совсем ничего в жизни не надо.

— Нам все побоку, — согласился Впальтохин, — в этом и сила. В тотальном, всеобъемлющем пофигизме. Только сидеть в этом подвале я не согласен.

Старушка не проронила больше ни слова и поспешила выйти.

 

— Поговорим на нейтральную тему, — предложила я.

— Например? — отозвался Впальтохин.

— Например, о животных.

— Ладно, я больше люблю кошек.

— А я обожаю собак.

— Кошки лучше, они независимы, не подлизываются к хозяину, как собаки, живут сами по себе.

— Собаки — друзья. Они преданные и все понимают. У каждой собаки есть словарный запас. Своей я могу сказать: Чак кушать мусор — Лена гулять нет. Собаки умнее.

— Кошка способна найти свой дом за десять тысяч километров. Я статью читал. Из Сибири одна кошка шла в Харьковскую область к своему хозяину. Он в тюрьме сидел, приручил котенка, а как на волю выпустили — домой уехал. И кошка его нашла, представляешь, в деревенском доме — два года добиралась.

— Во-первых, странно, что, несмотря на профессию, ты все еще веришь написанному. А во вторых, у кошек язык шершавый, а у собак — мяконький и горячий.

— Неужели тебе не ясно, что кошки лучше! — заорал Впальтохин. Лицо его побагровело, глаза расширились. Он стоял в середине комнаты, растопырив ноги и руки: — Кошки лучше, кошки лучше! Кошки луууууууччччччччшшшееееееееееееееееееее!!!

Охваченная тупой яростью, я тихо, но настойчиво, пикнула:

— Собаки.

Расшвыривая макулатуру, Серега подскочил к стене и задолбил в нее со всей дури. И тут стенка, глухо стонущая под его ударами, зазвенела во мне, как колокол.

— Серега!

— Что? — взревел он.

— А ну, стукни в другое место.

— Пожалуйста! — провыл Впальтохин и стал колотить ботинком в другую стену.

— Теперь опять туда стукни.

— Если это может казаться смешным, я доставлю тебе такое удовольствие!

— Теперь чуть повыше, сантиметров на сорок.

— Чего ты добиваешься? — не выдержал, почти успокоившийся, Впальтохин.

— Мне кажется — за стеной прослушивается пустота. Я подошла к изувеченной стенке и постучала костяшками пальцев — Теперь здесь — я стукнула сантиметров на сорок повыше.

— Похоже, мы начинаем сходить с ума, — сказал Серега и сел.

— Ты не встречал здесь чего-нибудь тяжелого?

— На самом деле все животные прекрасны, в отличие от людей, — говорил Серега, игнорируя мой вопрос и подозрительно меня разглядывая.

Я махнула на него рукой и стала обыскивать окрестности. Ни топора, ни лома, конечно, не обнаружилось. Но бронзовый бюстик Дзержинского показался мне подходящим средством, и я принялась пулять этим бюстиком в сомнительное место. Впальтохин сверлил меня взглядом, исполненным непонимания и жалости.

Когда одежда взмокла от пота, а мышцы умоляюще задрожали — от стены отвалился кусок штукатурки. Я схватила ложку, обтерла юбкой прилипшую гречку, и принялась сковыривать черенком все, что поддавалось усилиям. Наконец обнажился кирпич, и я бухнулась на матрац, чтобы как следует отдышаться. Впальтохин иронично скривил губы и застонал:

— Ба! Какая восхитительная инсталляция! Вершина искусства! Лена, право, как тебе удалось такое! Это спазм величайшего вдохновения! Непревзойденно!

Спустя минуту, он неожиданно последовал моему примеру.

— О, вы снизошли до редактирования моего шедевра? — съязвила я.

— Кирпич!

— Ну?

— Везде известняк, а здесь силикатный кирпич!

— И что?

— В этом месте был когда-то проем, или окошко. Его заложили!

Мы долго лупили, ковыряли, долбили, рубили, колотили, колупали всеми подручными средствами : ложками, бюстами, железками, деревяшками, гвоздями, подошвами, ногтями, ключами — пока один кирпичик не сдался и не выпал. Прильнув лицом к образовавшейся дырке, откуда медленно выползала крепчайшая вонь, Серега заключил: «Там темно».

Не успел он этого произнести, как за дверью раздался шорох. Молниеносно заложив отверстие газетами, мы ломанулись к двери — и встретили коробку с обедом.

— Кушать пока не будем — сказал Серега — там такой смрад, что...

— Лучше не продолжай.

 

К вечеру мы расширили проем до такого размера, что в него запросто мог пролезть человек. Я натянула на лицо кофту, чтобы смягчить воздействие страшной вони. Мы сделали факел из палки, служившей некогда ножкой стула, и обнаружили с его помощью узкую нишу мусоропровода. Запах исходил снизу. Оттуда же раздавался странный, неприятный писк.

— Что это? — затряслась я. — Какие-то механизмы?

— Да, биоробот системы «Крыса», — засмеялся Серега.

— Крысы?

Я завопила : А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

— Тише, ты что, крыс боишься?

— Больше всего на свете! Я даже дохлых боюсь, даже мест, на которых они лежали!

— Придется привыкать. Как там в твоем сне было?

— «В кабинете Фуфкина есть лазейка»...

— Ведь, по словам Антонины Федоровны, это и есть кабинет следователя-НКВДэшника. Отсюда мы и должны сбежать. Куда, по-твоему, можно веками бесплатно мусор сбрасывать?

— В катакомбы?

— Если мы в подвале, ниже катакомб ничего быть не может.

— Я не полезу! Там заблудиться — раз плюнуть!

— Тебе же сказали — гномы помогут, ты что, не веришь в гномов?

— Одно дело сон, а другое — жизнь!

— А по-моему — одна хрень!

Впальтохин швырнул в смердящую трубу Дзержинского и тот быстро отозвался мягким ударом.

— Невысоко — метра два от силы. По сигаретке — и в путь.

— Не полезу! — заверещала я.

— Не боись, — подбодрил Серега, — у меня друзья — сталкеры. Главное — надписи читать. Пути исхожены — не пропадем. За нас потусторонний мир болеет.

Впальтохин принялся собирать по комнате деревяшки.

— Это для факелов, — объяснил он, заворачивая их в ленинский флаг, вместе с несъеденными обедами, и сбрасывая вниз.

— Я первый, даю сигнал — прыгаешь ты!

— Ни за что!

— Тогда оставайся, к ужину котлеточки подоспеют. А я пошел.

Серега смастерил новый факел, поджег его зажигалкой, затем ловко подтянулся и исчез в устрашающей темноте.

Я осталась одна. В животе замер колючий комок страха. Ноги затряслись, голова закружилась, в спине ерзал отвратительный холодок. Когда, наконец, почти из небытия прогудел голос Впальтохина:

— Ну что, прыгаешь, или остаешься? — кричал Серега далеким эхом.

— А что там?

— Свалка, как и предполагалось. Спускайся!

Я окинула прощальным взлядом осточертевший кабинет Фуфкина. Покидать его было боязно. По крайней мере, здесь был свет, еда, какая-никакая постель. А что может нас ожидать в подземелье? Темень, сырость, голод и смерть. Однако ничего не могло быть хуже, чем оставаться здесь одной. Я спрятала лицо в кофту и сиганула вниз.

Упала мягко — на кучу зловонной мерзости. И тут поджидало следующее испытание — вокруг кишмя кишело полчище крыс. От ужаса я не могла сдвинуться с места. Впальтохин вцепился в мою руку и силой потянул за собой. Я бежала за ним, зажмурившись и зажав нос, стараясь ни о чем не думать. Успокаивающе действовало лишь странное ощущение живого тепла, возникшее между правым плечом и шеей.

Когда ноги, наконец, почувствовали твердую почву, я растворила глаза и откупорила нос. Взору предстала унылая панорама подземелья. Мы остановились. Впальтохин поджег новую деревяшку и вдруг испуганно вылупился на меня.

— Что?

— Только без паники, — заговорил он сниходительно-убаюкивающим тоном, как разговаривают с детьми или больными, — на тебе сидит крыса.

Я обернулась в сторону приятного тепла, столкнувшись с внимательным взглядом жирной крысищи, с белым пятнышком на носу. Впервые я видела это животное так близко, и, как ни странно, совсем не чувствовала отвращения. А потом, эти пронзительные, даже мудрые, глаза! Серега направил на нее горящий конец палки. Крыса взвизгнула и нырнула под мою кофту — я завыла всем организмом: А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

Впальтохин стал исступленно меня трясти, и «чудище» выскользнуло, растаяв в темноте.

 

Мы долго шатались в объятиях подземелья. Катакомбы действительно были испещрены надписями, но вопреки своей самоуверенности, Впальтохин в них ничего не смыслил. Мы не отыскали ни одного внятного указания, как, допустим, в народных сказках: «Прямо пойдешь — в село Нерубайское попадешь, направо свернешь — дорогу домой отыщешь, налево порулишь — сокровища откопаешь». Встречались значки, цифры и автографы следующего содержания: «Здесь были Базед и Брэйнз» или «KRAFTWERK METALLICA MОNOWAR».

Порядочно вымотавшись, Серега предложил поесть. Мы облюбовали большой камень и разложили ветеранские харчи. В нескольких метрах от нас пристроилась крыса. Та самая, с белым пятнышком на носу. Она забавно внюхивалась в воздух, и, как мне показалось, аппетитно облизывалась. Будто подчинившись гипнозу, я бросила в ее сторону горстку макаронин и она молниеносно их слопала. Тогда я пожертвовала еще вермишелью и внушительным куском бризоли. Крыса с благодарностью уничтожала кулинарные творения Антонины Федоровны, подбираясь все ближе.

— Задабриваешь врага? — хихикнул Впальтохин. — Ну-ну.

— Она мне нравится, — сказала я. — И что такого ужасающего в крысах? Нормальные животные, даже симпатичные.

— Они могут цапнуть и заразить немыслимым количеством болячек, а так, в общем, ничего.

— С какой стати кусаться, если тебя кормят? — в подтверждение я наградила крысу комком хлеба.

— Да она лопнет! — воскликнул Серега, обожрется и несварение желудка схватит! А у тебя с собой фестала нет. — Он смотрел на меня с сочувствующим презрением.

После обеда мы с крысой окончательно сблизились, и, преодолев многолетний комплекс, я позволила ей обитать на своем плече. Интуиция подсказывала, что это особенная крыса, королева крыс, посланная параллельным миром для моего успокоения. Может наши с ней психотипы совпадали по гороскопу — не знаю. Только мы полюбили друг друга, буквально с первого взгляда.

Когда Впальтохин сжег последнюю деревяшку, мы отчаялись. В кромешной тьме, при отсутствии карты местности и маломальских навыков существования в подземелье, мы были обречены на гибель. Нас охватила паника. На грани нервного истощения, мы плелись наощупь, всецело подчинившись воле случая. И только приятное тепло в районе плеча внушало слепую, совершенно немотивированную надежду на чудо. Когда в глубине невидимого пространства послышались неразборчивые, слишком высокие для взрослых людей голоса, я исступленно заверещала:

«Гномы! Гномы, скорей сюда! Спасииииииииииииииитеееееееееееееее!!!»

На зов примчались едва различимые в темноте маленькие, дурно пахнущие тельца, которые с несусветной наглостью принялись обшаривать юркими ручонками наши карманы.

— У них ничего нет, только зажигалка и банка с жидкостью, — сказал один голос.

— Это компот, — закричала я, — персиковый, угощайтесь. Спасите нас, милые гномы! Я с самого детства о вас мечтала, вот не думала, что в конце концов встречу!

Подземелье наполнилось хохотом: ГХХА — ХХХХХАА — ХА-ХА-ХА-ГХА-ГХААА-ХААА-ГХАААА-ХА-ХА-ХА-ХА-Хгы-гы ГЫ-ГЫ-ГЫ-ГЫ ХГА-ГАГЫ-гы-гы...

— Спокойной ночи, белоснежка! — сказал один, всласть насмеявшийся голос, который был погрубее остальных.

Когда один из них чиркнул впальтохинской зажигалкой, долгожданные гномы оказались заурядными мальчишками беспризорниками.

— Смотрите, у нее на плече мясо, можно на костерке поджарить!

— Это не мясо, — заступилась я, — это моя подруга!

Крыса спрятала голову под мой воротник.

— Привет, пацаны! — наконец подал голос Серега, до сих пор не проронивший ни звука. — Я Сережа Впальтохин, а это — Лена Никотинова. Мы заблудились. Выведете нас отсюда.

— Какой хитрый, — сказал долговязый, с хриплым голосом мальчишка, — а что нам за это будет?

— Чего хотите?

— Денег сто тысяч долларов, жратвы тонну — курочки, картошечки жареной. И шмоток, на всю братву. Ботинки нужны, одеяла теплые. Еще спички, свечи, керосин. Все сгодится, только побольше.

— Про бабло — это вы завернули. Но как только покажете выход — обещаю пищу и весь свой гардероб.

— Нашел лохов, как же! Вам только ход покажь — вы мусорам звонить. А нас в приют. Не фиг делать! Колька с тобой пойдет. — Хриплый поднес огонек к лицу одного из малолеток. Широконосый Колька оголил зубы.

— А эту белоснежку здесь оставишь. В залог. Принесешь что надо и потопаешь до хаты со своей кралей.

— Я не краля, — сказала я, — мы вместе работаем.

— А какая разница? — отозвался Колька. — Мы все равно ее на костре изжарим.

ГХХА — ХХХХХАА — ХА-ХА-ХА-ГХА-ГХААА-ХААА-ГХАААА-ХА-ХА-ХА-ХА-Хгы-гы ГЫ-ГЫ-ГЫ-ГЫ ХГА-ГАГЫ-гы-гы...

— Эй, — позвал лопоухий и коренастый, лет на десять с виду, — клея купи «момент», сто тюбиков, нам надо поделки мазать училке на подарок.

— Клея я не куплю, — разозлился Впальтохин. — Не буду твое здоровье портить, и так доход. Да и что за понты этот клей нюхать?

— Кайф, глюки!

— Ты, главное, пожрать принеси. И денюжку, — сказал хриплый.

— Серега, ты им, главное, ящик мыла раздобудь, а то воняют хуже перегнившего дерьма! — попросила я.

— У нас еще вошки есть, — похвастался самый маленький, лет пяти.

Омерзительные сироты снова зареготали.

Серега растаял в темноте с гадким Колькой, а стая вредных оборванцев протолкнула меня в маленькую пещерку, в которой горели две керосинки. Пацанов было шестеро. Самому старшему из них исполнилось на днях тринадцать. Это были очень странные дети, с недоразвитыми умами и с извращенными, состарившимися душами. Даже самый маленький из них, живой, ясноглазый, напоминал героя из сказки о потерянном времени. Меня с навязчивой заботой усадили на зловонное тряпье и стали разглядывать с любопытством, которое сложно было назвать детским.

— А почему вы не живете в приюте? — спросила я. Мне известен один такой — «Светлый дом». Его священник открыл — очень хороший человек. Там, должно быть, кормят, моют. Я вам адрес дам.

...! — сказал рыжий мальчик и все снова заржали. — Там учиться надо, и вообще, беспонтово.

— И чем же вы питаетесь? — тихо поинтересовалась я. — Неужели крысами?

— Всяким лохам ходы показываем. ГХХА — ХХХХХАА — ХА-ХА-ХА-ГХА-ГХААА-ХААА-ГХАААА-ХА-ХА-ХА-ХА-Хгы-гы ГЫ-ГЫ-ГЫ-ГЫ ХГА-ГАГЫ-гы-гы...

— На базаре шуруем, иногда сами дают, — признался самый маленький.

— Мы нормально живем, — захамил хрипатый, — в школу ходить — фигня одна! Лучше покажи сиськи!

Меня захлестнула волна ужаса и отвращения. Они всего лишь дети, — говорила себе я, пытаясь припомнить что-нибудь из университетских лекций по педагогике.

Прислушавшись к себе, я уловила интенсивные чужеродные импульсы, как будто кто-то пробивался в мой разум осторожными токами. Я погрузилась в странное ощущение и чудесным образом уловила череду связных фраз, настойчиво проникающих в сознание. Почувствовав на плече нежное поцарапывание, я бросила взгляд на крысу — ее глаза были источником этих токов. Она пыталась мне что-то сказать с помощью телепатии. Вначале с опаской, а затем все свободнее и смелее я стала произносить вслух втекающий в голову поток текста.

«Небо раздавалось сиреневыми трелями», — начала я, пытаясь засыпать словами пожар внушительного страха:

«Тени мраморных облаков орали на фоне бирюзовой бесконечности глубоко-голубую песню».

Дети замолкли в каком-то неопределившемся удивлении. Я продолжала:

«Солнце со вздохом тонуло в усталом море. Черви сладко икали от жирной и слишком питательной земли. Корни вбирали вечернюю прохладу.

Апорбогей отдыхал под дубом, облизывая жменю дикой смородины. Он погружал в нее язык, вылавливал несколько ягод и забрасывал их в рот, сверкая розовой жующей улыбкой.

«Ты последний из моих детей и ты уйдешь за океан на западные земли, чтобы сохранить сокровища нашего мира — кристаллы богини Эйфоры. Я снарядил для тебя судно. Мешок с кристаллами привяжи к корме — они сами принесут тебя к нужному берегу. Дальше бери кристаллы и иди сам. Спрячешь их в приморских пещерах, которые почувствуешь благодатными и прорастет сила кристаллов, воссоединившись с божественной силой моря. Через четыре тысячелетия родит эта земля город. Он будет содержать в себе частицу мощи сгинувшей Атлантиды», — вспоминал Апорбогей слова отца. «Сила кристаллов, как любовь, тиха и нежна. Это будет красивый, вечно молодой и зеленый город. В нем найдут пристанище прекрасные соцветия наций. Каждый, вскормленный землей этого места, будет одарен истинными талантами. Этот приморский город прославится своими искусствами и коммерсантами. Усталый путник найдет здесь отдохновение».

Беспризорники, все как один, заснули с младенческими улыбками. А я поторопилась вслед за прыгнувшей в темноту крысой. Мне чудилось, будто она намеревалась что-то мне показать. Крыса, время от времени, останавливалась, поднималась на задние лапки и комично принюхивалась. Так мы добрались до естественной пещеры. Юркое животное забилось в узкую щелку, находящуюся в дециметре от каменного пола, и посылала из невидимого пространства призывные сигналы.

Я опустилась на колени и с трудом просунула в щель руку. Крыса лизнула ее между большим и указательным пальцем. Обшарив пространство невидимой ниши, рука нащупала влажный ящик. «Сокровища Апатова», — пронеслось в голове. «Атлантические кристаллы», — ответила крыса с помощью своих дивных токов.

Исцарапывая в кровь запястье, я медленно подтащила ящик поближе к щели. Он оказался слишком большим, чтобы пролезть в щелку, но его крышка с легкостью поддалась. Испытывая священный трепет, я запустила пальцы в невидимую емкость. Внезапно преграда будто исчезла, и я увидела кристаллы во всем их великолепии. Они были ровесниками земли, приятелями солнца, великим сокровищем исчезнувшей несколько тысяч веков назад Атлантиды. Я смотрела на них, крепко зажмурив глаза. Я видела их духовными очами, которыми не пользовалась давным-давно, наверное, с момента своего рождения. Я поняла, что эти дивные камни, спрятанные далеким Апорбогеем, никогда не позволят себя обнаружить нечистоплотным рукам.

Где-то ревел голос Впальтохина, тонущий в резвых фальцетах мальчишек.

 1    2    3

«Банда слепых и трое на костылях». Сатирич. повесть в арх. файле, rtf, 74 Кб. 21.02.05.

Загрузить!

Всего загрузок:

«Банда слепых и трое на костылях» — «Кулобок»«Пятое время года»«Инверсионный след»«Полет турболета»«Коловращение»

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com