ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Александр КОСТЮНИН


Писатель А.Костюнин. Содержание раздела

ИЗБРАННЫЕ РАБОТЫ ПОБЕДИТЕЛЕЙ КОНКУРСА КУПЕЛЬ
2011 — 2012 г.г.

ПРОЗА

Александр Костюнин. Сборник произведений — 2011. Word, размер zip-файла 533 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

 

Надежда СИЗОВА

Кемеровская область, пгт. Тисуль

1 место в номинации «Проза» (старше 18)

 

Попутный рейс к посёлку Придивный

Быль

 

А в тени деревьев можно будет не спеша

пить чай с вишнёвым вареньем...

             «Сплетение душ» А.В. Костюнин

 

Миллионы людей свыкаются со своими бедами; нет участи столь тяжкой, чтоб не примирился с ней человек, лишь бы остаться в живых.

Мой рассказ основан на реальных событиях. Воскрешая их, я хочу почтить память заключённых — виноватых или безвинно осуждённых, тех, кто много лет назад принял мученическую смерть.

Это случилось в 1942 году.

Шёл четырнадцатый месяц Великой Отечественной войны.

В Злобинском порту города Красноярска день и ночь кипела работа: на баржи грузили продукты, одежду, топливо для северян. А назад из Норильска, из порта «Дудинка», теплоход «Красноярский рабочий» в этих же баржах должен был притаранить цветной металл, в котором так нуждался Советский Союз в то тяжёлое военное время. Очень спешили. До морозов, пока река судоходна, необходимо было обернуться. Самую вместительную баржу до отказа набили заключёнными — почти тысячу человек. На время плавания этот несчастный народ замуровали в трюме: выход на палубу завалили листовым железом. Только один узкий лаз, для доставки пищи и выноса нечистот, соединял отверженных с внешним миром. Снаружи возле него день и ночь несли службу охранники. Тут же для заключённых варили баланду, нарезали хлебные пайки.

В сентябре всё было готово к отплытию.

Баржу с зеками, по приказу начальников, пристроили в самый хвост. «Лапотушка» — маневровое колёсное судно, зацепило тросом плавсредства, и караван благополучно отчалил от пирса вниз по Енисею.

Всё шло своим чередом: команда работала, заключённые томились, жались к приоткрытому люку, по очереди смотрели на квадратный кусочек высокого неба. Солнышко в тот день радовало. Южный сентябрьский ветер беспечно носился по палубе, игриво заглядывал к ним в лаз.

На второй день погода изменилась: ветер из тёплого и ласкового превратился в колючий, северный, боковой. Баржи «парусили», особенно доставалось последней, с заключёнными. Однако, несмотря на разгул стихии, теплоход от курса не отклонялся, тащил и тащил караван по реке намеченным маршрутом.

Вдалеке замаячили бараки посёлка Придивного. Дело подходило к обеду. Заключённые, притерпевшись к новому ритму жизни, коротали время, как могли. Блатные упивались властью над сломленными духом «доходягами», трюмный староста разнимал драчунов, кто-то тихо разговаривал, кто-то молился, кто-то плакал. Вот уже наверху загремели котелки, запахло баландой...

И вдруг сильный порыв ветра погнал хвостовую, самую уязвимую баржу, прочь от фарватера, и она, всей массой своей, налетела на подводную скалу. Раздался страшный треск, баржу вздыбило, днище разорвало.

Гигантская пробоина!

Столб ледяной воды хлынул, закручивая в бешеном вихре сорванную одежду, обломки досок, зеков, как тряпочных кукол. Караван, движимый теплоходом, по инерции стащил повреждённое судно с мели, оно стало тонуть. Жуткий вой обезумивших от страха людей смешался с грохотом бурливого водоворота. Пытаясь вырваться из водяного плена, заключённые кинулись к люку. Их встретил предупреждающий огонь охранников — те, не разобравшись, приняли панику за бунт. Пока вникали в ситуацию, пока передавали на головное судно извещение о ЧП — время упустили. Наконец был отдан приказ: «Во избежание дальнейших потерь, отцепить повреждённую баржу с зэками от каравана». Трос спешно перерубили, и тогда аварийное судно стало погружаться в ледяную воду ещё быстрей.

В трюме, где находились сотни заключённых, возникла паника. Несколько человек, оказавшихся рядом с трапом, чудом выбрались на палубу. Остальные... Их смерть была ужасной. Никто не хотел умирать. Обезумевшая толпа рвалась к единственному открытому люку... Ужас неминуемой гибели гнал обречённых на волю, они напирали, кусались, драли и давили друг друга. Вода из пробоины всё прибывала и прибывала... Люди захлёбывались кровавым месивом под гнётом навалившихся в предсмертной агонии тел. Задние, кто посильнее, по головам несчастных, как по живому кишащему мосту, выбирались на палубу. Но их были единицы. Баржа тонула, вытесняемый воздух с прощальным свистом вырывался из люка. Раздавленных и захлебнувшихся людей уже не было видно.

Счастливчиков, кому повезло выбраться из этого ада, вытащили из ледяной воды и увезли на берег в поселок Придивный. Они, измученные, больные продолжали умирать на берегу от переохлаждения. К ночи их пустили в барак, позволили просушиться. И сразу строение обнесли колючей проволокой, как будто отсюда можно было сбежать.

Но даже тем, кто утонул, смерть не помогла стать до конца свободными. И мёртвым им пришлось претерпеть унизительные процедуры. Когда река встала, на месте гибели баржи были вморожены столбы, а рядом построили будку для водолазов. Они раз за разом опускались к затонувшему судну, цепляли утопленников тросом и с помощью «ворота» вытаскивали на лёд. Мертвяков везли на санках в тёплую будку, складывали у печки. Когда остекленевшие руки оттаивали, снимали отпечатки пальцев, сверяли оттиски с отпечатками из тюремных личных дел. Лишь после этого, облегчённо вычеркнув очередной номер из списка, утопленника волокли в сарай в общий штабель. Зарыли всех в одной яме, не поставив ни креста, ни метки, чтобы вместе с памятью об этих несчастных навсегда похоронить тайну их гибели. И некому было оплакивать грешные души, некому было помянуть у братской могилы. Родственникам, отчаянно пытавшимся найти близких, отвечали казённо: «Пропал без вести».

Кто виноват в смерти этих горемык, уже нет смысла гадать. Души погибших давно в руках Творца. Много позднее в мёрзлую заполярную землю на берегу был вкопан столб. Не знаю, может, он и до сих пор возвышается над безымянной могилой как память о той трагедии, как укор всем нам за сломанные судьбы и страшную, лютую смерть на барже.

Мы не властны над своей судьбой, и в этой трагедии официально нет ничьей вины. Но, обращаясь к словам А.В. Костюнина из рассказа «Рукавичка», хочу сказать, что, услышав эту историю о мученической смерти сотен заключённых много лет назад, —

 

«Что-то провернулось в моей душе. Заныло.

Но заглушать эту боль я почему-то не хочу...»

 

Я взываю к живым, кто, может, был очевидцем той жути или помнит ликвидацию временного лагеря на Енисее... клуб мелькомбината в городе Красноярске, откуда водили заключённых на восстановление военного завода, эвакуированного из Петрозаводска, что в Карелии. Ищу Эдуарда Цебульского, который работал в лагере парикмахером. Найти его — последняя воля моего отца.

 

Они с папой оказались в числе семи узников, выживших тогда...

Тогда, на барже смерти, в последнем рейсе к посёлку Придивный.

 

 

Галина БЛИНОВА

Куратор Щербинина Екатерина Александровна

Тамбовская область, Сампурский район, с.Петровка

2 место в номинации «Проза» (от 14 до 18)

 

Письмо бабушке

(по рассказу А.Костюнина «Сострадание»)

 

Здравствуй, моя родная. Вот уже пять лет тебя нет рядом, я не слышу твой тихий голос, не чувствую ласковой руки. Пять лет! Как это много!

Вечером я ложусь в кровать. Темно... Тихо... Мне кажется, что ты рядом, ты слышишь меня.

Недавно классный руководитель передала мне листок с напечатанным на нем текстом. Это оказался рассказ неизвестного мне автора — Александра Костюнина. Ну что, очередной конкурс!

Я прочитала рассказ «Сострадание» и на душе стало больно. Что-то сжалось внутри, так что трудно стало дышать. Как можно было обидеть свою бабушку, тем более больную! Я сразу вспомнила тебя. Мы с тобой были друзья. Я с радостью бежала из школы домой, знала, что на столе меня ждет наваристая лапша, вкусные пироги. Портфель летел в угол, я с удовольствием уплетала за обе щеки все, что было приготовлено тобой. А ты тихонько сидела рядом и терпеливо ждала, когда я начну рассказывать об успехах в школе. Тебе все было интересно, ты знала всех моих подруг, учителей.

Бабушка из рассказа А.Костюнина была, как ты, великая труженица. Не могу забыть твои руки — шершавые, в морщинках, теплые. Сколько эти руки сделали за свою жизнь! Вырастили пятерых детей (один из них мой папа), пережили военное лихолетье (несколько долгих голодных месяцев на оборонном заводе города Котовска), в послевоенные годы ты вместе с дедушкой, прошедшим всю Великую Отечественную, строила дом (он получился просторным и красивым, до сих пор радует глаз). Да, много переделали эти руки, ведь жизнь в деревне не сахар. И коровка была — помню, помню вкус парного молока от нашей Зорьки, и печку топили (это в последнее время появился газ). А какие хлебы ты выпекала! От аромата можно было сойти с ума. У тебя, как у многих переживших войну, к хлебу было особое отношение.

С вечера ты ставила опару и торжественно объявляла: «Завтра буду хлебы печь!» На другое утро спозаранку топила печку, на деревянной лопате осторожно сажала хлеб в печь, обязательно осеняла их крестом и закрывала заслонку. Теперь оставалось только ждать.

Из школы я не шла, а неслась домой, как бы не опоздать к тому моменту, когда хлеб будут вынимать из печки. Ура! Успела! Я сажусь возле печки и жду. Ты открываешь заслонку, берешь лопату и вынимаешь первый каравай. Он, как живой, дышит, так и хочется схватить и отломить краюшку, но знаю — нельзя! Хлеб должен отдохнуть. Сижу, жду, посматриваю на стол. Там в центре стола уже несколько караваев (пекли сразу на целую неделю), прикрыты полотенцем, отдыхают. Я, чтобы скоротать ожидание, достаю с полки крупную сероватую на вид соль, а ты приносишь с погреба банку с молоком. И вот начинается проба. Отрезается первый кусок, ты смотришь на него, оцениваешь, потом кладешь в рот, медленно жуешь и, наконец, объявляешь: «Удался хлеб! Попробуй».

Прошло пять лет, а вкус того хлеба забыть не могу!

Рассказ А.Костюнина заканчивается словами: «И вот детство подходит к концу». Мне кажется, что мое детство кончилось, когда ты умерла. Ты болела, медленно угасала, но, как всегда, ни на что не жаловалась. Мне было тебя так жалко, но я ничем не могла помочь.

Ты умерла. Мир будто опустел, на глазах слезы, в душе пустота.

Бабушка, милая моя бабушка, я очень тебя люблю. Ты всегда будешь жить в моем сердце, я всегда буду помнить тебя. «Почему мир несправедливо жесток? Может, он просто неразумен?» Нет со мной моей бабушки, моего самого дорогого человека! Но ведь память живёт вечно? Правда?

 

Светлана БОДРЯГИНА

3 место в номинации «Проза» (от 14 до 18)

Куратор Лисенкова Елена Алексеевна

Пензенская область, г. Сердобска

 

Как Пасха среди февраля...

 

Пасха... Светлое Воскресение Христово... Запах печёного и ванили — запах Ангелов... Время весны и добра... А сейчас за окном завывает февраль и третий день телевизор кричит о подростковых суицидах в Москве... А я привыкаю к новой школе, куда перешла в третьей четверти... И вдруг — как Пасха среди февраля! — рассказ Александра Костюнина «Вальс под гитару». Светлый, добрый, искренний!

Рассказ на урок литературы принесла учительница. На первый взгляд показалось: вот гитара, вот вальс — всё легко и доступно, ясно, о чем будет прочитанный текст. Но я ошиблась: за кажущейся простотой— необыкновенная глубина, и рассказ произвел на меня огромное впечатление.

Главная тема этого произведения, на мой взгляд, не столько музыка, сколько душа человека, её освобождение от оков, её раскрепощение. Прочитав рассказ, я смогла увидеть, какую силу может приобрести мечта. Какое влияние она может оказать на становление человека как личности. Вспомним содержание рассказа: мальчик поборол свой страх отнюдь не благодаря четырем берёзам, не потому, что их количество совпало с загаданным числом, нет, он просто поверил в себя, он просто решил, что всё будет хорошо, потому что играет для своего отца, который слышит его — обязательно слышит! — на небесах...

Много веков поэты говорят, что любовь может совершить невозможное! Но разве то, что было в душе мальчика, не любовь?! Мне кажется, что мальчик хотел стать музыкантом именно из-за любви к отцу. И это — святая любовь, любовь-память...

Спасибо создателю рассказа за то, что он учит быть в жизни стойкими, никогда ничего не бояться, верить в себя и в то, что всё получится. Спасибо за то, что напоминает нам о хрупкости и ранимости заповедного мира человеческой души. Спасибо за умение показать пути приложения силы добра.

 1    2    3    4

Избранные работы лауреатов конкурса Купель 2011-12 гг. в номинациях:
Поэзия — Проза — ПесняРисунок
Фотография

Купель. Положение о конкурсе

Конкурс '2011-12. Итоги

Александр Костюнин. Я числюсь по России. Послесловие к конкурсу

Материалы конкурса «Купель» 2008-09 гг.

Александр Костюнин. Сборник произведений — 2011. Word, размер zip-файла 533 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com