ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Игорь КУНИЦЫН


Игорь Николаевич Куницын, 1976, родился в г. Печоре.

Окончил Медицинский институт в г. Архангельске и Лит. институт им. Горького

(семинар Г.И. Седых, поэзия).

Финалист Илья-премии 2003.

 

Борис КУТЕНКОВ.

Игорь Куницын. Из книги «Портсигар»

Опубликовано Борисом Кутенковым

http://bronya-bonafide.livejournal.com/315831.html

СТИХИ ИЗ КНИГИ «ПОРТСИГАР»

 

 

* * *

 

Стопка, стопка, огуречик —

вот и вышел человечек

в нарисованную дверь.

Отыщи его теперь.

 

Одинокий бродит где-то,

покупает сигареты,

пиво баночное пьёт,

сам себя не узнаёт.

 

Помоги ему чуть-чуть —

нарисуй короткий путь,

стрелочки и знаки

нарисуй во мраке.

 

Возврати его домой

карандашною чертой.

Вытащи из ночи,

хоть он и не хочет.

 

 

* * *

А.П.

Дни проходят одинаково,

время встало и стоит,

снится лестница Иакова,

а под ней Иаков спит.

 

Крепко спит, не просыпается.

Слышу шум кошачьих лап,

тихо ангелы спускаются,

заливая светом трап.

 

Сосчитаю до двенадцати —

раз, два, три, четыре, пять...

«Истинно, Господь является.

Мог ли я об этом знать?»

 

Или сделаю движение,

испуская рыбий вздох.

Эта резь в глазах и жжение —

на меня глядящий Бог.

 

Или вскрикну словно женщина,

пробудившись ото сна.

Зарастает в небе трещина,

птичья капает слюна.

 

 

* * *

 

Бессердечное сердце моё

ночью делало вид, что болит,

докучая, стучало, а днём —

что здоровое делало вид.

 

Я проспал на работу и так,

я и так ничего не хочу,

никаких Одиссеев, Итак —

пенелопово горе врачу.

 

Был бы остров, далёкий какой,

я ветра бы его приручил,

получил бы цирцеин покой

навсегда — миллионы причин

 

не гонять по волнам корабли,

а сидеть на косом берегу,

но Гомер сочинит о любви

и подарит Елену врагу.

 

 

* * *

 

Через парочку веков,

может, раньше на полвека,

станет мир вокруг таков,

что взгрустнётся человеку.

 

Он захочет закурить,

лишь подумает про это,

и в руке начнёт искрить

цифровая сигарета.

 

На скамеечку присядет

и тайком стакан нальёт.

На пустую руку глядя,

он подумает, что пьёт.

 

Скажет умная программа:

«Осторожно! Перепой!

Лишние четыре грамма.

Человек, пора домой!»

 

Вмиг исчезнет сигарета

и бутылка пропадёт.

За короткой вспышкой света

отрезвление придёт.

 

 

* * *

 

Молчал, никак не реагировал,

держался, сколько было сил,

на кухне кран отремонтировал

и табуретку починил.

 

Мы обо всём давно условились,

хоть сразу было нелегко.

Мы в Домодедово устроились,

и от Москвы недалеко.

 

И речка возле, дача рядом,

летает низко самолёт,

и ты была сначала рада,

а стало всё наоборот.

 

 

* * *

 

Пришёл из космоса... Прости,

что снова опоздал!

Полночи звёздное такси

бессмысленно прождал.

 

Ходил пешком с планеты на

планету... Вот пакет —

взял марсианского вина,

юпитерских конфет.

 

А что у вас? Точней, у нас...

Поужинаем, да?

Цветёт ли лунный ананас,

что я принёс тогда?

 

Бодра ли птица-говорун

с планеты Блук в саду?

Прости, что я всё время вру...

Обычный какаду.

 

 

* * *

 

Мусор вынести, выгулять пса,

сесть на лавочку, что еще надо?

Из бытовки слышны голоса:

пропивает зарплату бригада.

 

Молодого товарища шлёт

в супермаркет за ящиком водки,

он пустую тележку берёт

и катает от полки до полки.

 

Вот и водка, а вот и коньяк.

Что он делает, разве так можно?

Под строительный прячет пиджак

банку пива и пачку пирожных.

 

А на кассе его уже ждут

два охранника с ласковым взглядом

и, толкая, в подсобку ведут,

и пинают по почкам и рядом.

 

И швыряют его за порог.

Он лежит и подняться не может.

Лужа пива, пирожных комок,

Равнодушные взоры прохожих.

 

 

* * *

 

Хочу, как в книге фантастической

или как в фильме про Луну,

в момент задания критический

нащупать радиоволну.

 

Мне голос сонного диспетчера

придаст уверенности, и

усталым голосом отвечу я:

«Обязан миссию спасти!»

 

Две кнопки — белая и чёрная.

Решай, которую нажать.

Поторопись, увы, далёкая

земля не может больше ждать.

 

Нажму, которая понравится,

но перед тем промолвлю: «Да!

Прощай, Луна — ночная странница,

я улетаю навсегда».

 

 

* * *

 

Дымный столб идёт на север

Ураган сметает юг.

Анна Павловская

 

Караван идёт на запад

серых облаков,

постарел на десять за год

я из-за долгов.

 

Я завидую букашке,

что живёт в траве.

У неё пусты кармашки,

пусто в голове.

 

Замираю со стаканом

около окна,

всё окутано туманом

осени и сна.

 

Караван плывёт с востока

облаков седых,

вслед гляжу им одиноко,

плыть бы среди них.

 

 

* * *

 

Выпей чаю, покури

и на стуле покачайся,

ничего не говори,

ничему не удивляйся —

либо слава и успех,

либо так же, как у всех.

Чай допит, погашен свет,

тихо в доме, все уснули,

лишь качается на стуле

озадаченный поэт —

либо слава и успех,

либо так же, как у всех.

Он качается на стуле,

словно маятник часов, —

все уснули, все уснули

и не видят снов.

 

 

* * *

 

Дождь всё громче и громче.

Вечер всё холодней.

Кто-то плача хохочет

за стеною моей.

 

Там сосед-алкоголик

уже месяц гудит.

Полированный столик

со скандалом пропит.

 

А теперь вот грохочет,

тащит, может быть, стул.

И вчерашнего громче

дверь подъездную пнул.

 

Среди ночи вернётся,

нагулявшись сполна,

и опять захлебнётся

от рыданий жена.

 

 

* * *

 

Пропах лекарствами халат,

от стирок пересох.

Я верен клятве, Гиппократ,

твоей с восьми до трёх.

 

А после трёх и до восьми,

прости, иным богам

иду служить, но, чёрт возьми,

каким — не знаю сам.

 

Вергилий презентует ад,

а Беатриче — рай.

Не будь занудой, Гиппократ,

и веток не ломай.

 

 

* * *

 

моё отражение в зеркале

всё пристальней день ото дня

глазами с отёкшими веками

подолгу глядит на меня

 

как будто внезапно узнало

желанья мои отчего

всё чаще промелькивать стала

надменность во взгляде его

 

и я пробираюсь украдкой

среди магазинных витрин

зеркальных лотков и прилавков

стеклянных дверей и картин

 

меняю зелёный на жёлтый

в примерочной тёмной наряд

чтоб только не встретить тяжёлый

пугающий собственный взгляд

 

 

* * *

 

Голубиная повадка — набок голову, и в перья

клюв засунуть на морозе, и, нахохлившись, сидеть

на полоске теплотрассы или возле самой двери

незакрытого подъезда, лапки розовые греть.

 

Голубей облезлых тыщи бродят около вокзалов.

Что бомжи им, и собаки, и голодные коты? —

только братья по несчастью, этих тоже всё достало,

этим тоже всё до фени, до сиреневой звезды.

 

Помню, глупым идиотом, я, с такими же друзьями,

делал петельку из нитки, на асфальте хлеб крошил,

а потом ходил за птицей, трудно машущей крылами...

Ты простишь меня за это? Я бы точно не простил!

 

 

* * *

 

на двине сейчас привычный ледоход

а в москве у нас всё пахнет и цветёт

загорать на травку ляжет человек

а в архангельске ещё чернеет снег

 

в интернет полезешь глупый дурачок

над двиною установлен веб-зрачок

он не видит как растроган ты и пьян

как заляпанный ты трогаешь экран

 

как очерчиваешь пальцем грани льдин

из гранёного стакана дуешь джин

наблюдаешь за ломающимся льдом

со скривившимся зарёванным лицом

 

 

* * *

 

Банка пива, пачка «Явы» —

это всё что нужно мне.

Я мечтал добиться славы,

но остался в стороне.

Все поэты ходят вместе,

переписываются.

Я один топчусь на месте,

зубы стискиваются.

Может, так оно и надо —

растворяться одному

с пачкой «Явы», с банкой яда

в поэтическом дыму.

Стихи Игоря Куницына

Олег Демидов. «Je suis йети». Рецензия на книгу И.Куницына «Портсигар»

Мария Бушуева. «С пачкой 'Явы»', с банкой яда». Рецензия на книгу И.Куницына «Портсигар»

Из ранней поэзии

бесшумный замок агб

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com