Завтра зима
Завтра зима.
А пока ошалелое
Солнце сжимает в горячих
ладонях
Улицы города незагорелые,
Каменно-белые. Скоро обронит
Тополь последний шуршащий
листочек,
И синева в небесах опрокинется
Роем пушистых порхающих точек,
Вымерзнет солнечный щедрый
гостинец — и
Завтра зима.
Всё так, как надо
Я тебя отпустить не могу:
Нежность в сердце встаёт на
дыбы...
На далёком твоём берегу
Стынут призраки нашей судьбы,
Растворяется в кофе туман
Сигаретных рассветов Невы...
Нам сюжет завершенья не дан —
Мы с тобой переходим на "Вы",
Только что могут значить слова,
Если даже поступки не в счёт?..
Для того, чтоб согреться, Нева
Через нашу любовь протечёт.
Случайное
Жадно глотаю рассветы,
В росах купаюсь жемчужных...
Где ты, далёкий мой, где ты? —
Мне рассказать тебе нужно,
Как, по туманам ступая,
Шитый подол измочила
Тонкой рубахи...
Босая,
Я каждый ком изучила,
Каждый булыжник дороги,
Нами не пройденной вместе...
Ты не суди меня строго,
Ты не суди меня, если...
Ты не суди...
Такая игра — 2
Что-то потеряла — да не помню.
Берегла, хранила — да не жалко.
Заслоняю солнышко ладонью,
Прогоняю мысли грозной палкой,
Про тебя придумываю сказки,
Про других пишу стихи и
песни...
Кто хотел застать меня без
маски???
В гриме я гораздо интересней!
Я играю трепетные роли,
Все — в угоду зрительному
залу...
Плакать не по тексту не позволю
Я сама себе, но если мало
Реплик мне, одна другой
чудесней,
Если не хватает в сценах ласки
—
Про тебя пишу стихи и песни,
Про себя
Рассказываю сказки.
* * *
Мы помним друг друга — и память нам души терзает,
Ажурными прядями слов оплетая весну,
Аккордами в светлом миноре весну заливая,
Поймав наши разные сны на приманку одну.
Мы знаем друг друга — и этому знанию рады,
Мы ищем друг друга — случайные встречи не в счёт,
Мы снимся друг другу — а большего-то и не надо:
Мы любим друг друга — так что же нам нужно ещё?
Каждому из тех, кому я не досталась
Плечи окутаны шалью объятий других,
Губы осыпаны дрожью других поцелуев,
Волосы с прядями ветра сплетаются в стих —
Я не хочу поменять эту жизнь на другую...
Я не к тебе тороплюсь после долгого дня,
Не для тебя согреваю всем сердцем квартиру,
И не твои руки бережно примут меня,
Чтоб оградить от холодного грозного мира...
Что я могу на прощанье? — оставить тепло,
Хрупких рифмовок чарующую неизбежность,
Добрые мысли
И, словно льдинки стекло,
Тонкую, светлую, звонкую, чистую нежность.
Из книги «Не играй в хочу-не-хочу»
НЕ СУДЬБА
Завалить бы тебя смс да засыпать признаньями,
Выйти замуж, родить тебе сына да солнышко-дочку,
Только сдох телефон, да словами чужими и дальними
Кто-то в нашем романе поставит жирнейшую точку.
Кто-то счастье поймал, крепко держит объятьями сальными...
Мир летит кувырком в направлении к чёртовой тёте.
Завалить, что ль, тебя смс да засыпать признаньями?
Видишь? — сдох телефон, да и денег так мало на счёте.
* * *
Так настойчиво зовут поезда,
Гулким голосом вокзалы манят,
А на рельсах бликом пляшет звезда —
Та, что, кажется, искала меня...
В тесном тамбуре — глазами в глаза —
Звон колёс помножен стуком сердец...
Вот и вновь подъехал чей-то вокзал,
Только это далеко не конец.
За окном волной плывут провода,
Чай в стакане, сахар, дым сигарет.
Я тебе сказала: «Кажется, да» —
Только это далеко не ответ...
И ты правильно, родной мой, сказал:
То не песня и не пламенный стих
(Вот и наш с тобой подъехал вокзал) —
Это нам с тобой судьба
На двоих.
БУДЬ НЕБОМ
стань птицей, живущей в моём небе,
помни, что нет тюрьмы страшнее, чем у тебя в голове...
В.Цой
будь небом — для каждого неба отыщется птица.
нет худшей свободы, чем та, что тебе навязали...
у каждого есть для любви и надежды граница
и всяк по себе выбирает пределы печали.
мы сами придумали то, что зима неизбежна,
что каждому — счастье своё, да воздастся по вере,
что нужно отсчитывать сны и дозировать нежность
и тщательно взвешивать каждую долю потери...
а можно ведь просто дышать — не отмеривать вдохи,
свободные ветры ловить и туманы без счёта
и смело идти — по любой незнакомой дороге,
и просто любить.
без причины.
любить, да и всё тут.
ОСЕДЛАВ МЕЧТУ
Осень.
Как странно:
Мне хочется жить, вбирая в себя белоснежность палаты, пытаясь забыть этот вечер, когда ты так жадно пыталась себя исключить из этого мира. Мне хочется жить, в тебя проникая по капельным трубкам (сейчас я — большая надёжная губка, хранящая силы твои «для потом»: для огненной кошки с роскошным хвостом, которая ждёт в опустевшей квартире, что кто-нибудь вспомнит её покормить, для тех, кто влюблён в тебя очень и — шире — для жизни твоей). Мне так хочется жить, чтоб ты, как очнёшься, увидела чётко хрустальность дождя на больничной решётке, продрогших ворон за окном на аллее, пронзительность неба... Я даже не смею о большем просить. Я хочу сохранить весь мир для тебя. Ты научишься жить: любить и прощать, по утрам просыпаться, о чём-то мечтать... Тебе только за двадцать, и многому можно успеть научиться: ты грозная львица, ты лёгкая птица, ты всё, чего ты так упорно хотела... Но имя одно нам, и паспорт, и тело одно на двоих на больничной кровати... Уже не наденет никто наше платье и кто-то кивнёт через пару минут: «Ещё одну дурочку в морг увезут».
