ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Алена КРИВЕЦКАЯ (SPARKLINGCAT)


РАССКАЗЫ ИЗ ЦИКЛА «МОЯ РАДУЖНАЯ ЖИЗНЬ»

ЦВЕТ СЕДЬМОЙ: ФИОЛЕТОВЫЙ

Сказывают, бабка-сваха, как меня засватала, вернулась и еще с брички, захлебываясь от восторга, затараторила: «Невеста красивая — красивее нет в округе, и богатая, такая богатая, что куры у них несутся под забором так, что и сесть некуда другим, прямо в очереди стоят! А почему посреди двора не садятся, так как же им сесть, если по двору бродит другая живность — обойти нельзя: и гуси, и утки, и индейки — а яйца так и лежат, так и белеют под забором, как снег. Коровы и лошади — стада и табуны, свиньи бело-розовые одна к другой лежат и похрюкивают, бараны нагуливают шерсть длинную, а мясо у них сладкое, во рту тает — сама пробовала.

А в избе светло, и добра там, добра видимо-невидимо, а в сундуках — я просто не стала заглядывать — полно всего, и сундуков много.

Приданого накопили невесте, она сидит на нем и еще докладывает: то клубочек пряжи доложит, то сувой сукна и рядна подкинет, и все кладет и кладет и куда оно все только помещается? А ласковая какая, и у меня все спрашивает, а хорош ли мой соколенок собою, а высок ли да плечист ли. А я и отвечаю, что высок, милая, ой как высок, а хорош-то так, что я и описать не могу — если увидишь, то и будешь смотреть, не отрывая глаз, хоть вечность, хоть две и не надоест. А в плечах такой — показать бы, да ширины не найду подходящей, вот в дверь-то вашу только боком пройдет, говорю, если согнуться. Да что же он за великан, спрашивает невеста, а я и говорю, что великан, не великан, а тебя крутить и вертеть будет как игрушку, ну, словно дите маленькое, которым умиляются, лаская... И лес шумит под окнами, а птичек видимо-невидимо, поют как в райском саду».

Одним словом, сосватала. Родители мои готовы были хоть сейчас дочку замуж выдать за богатого и грамотного красавца-жениха, а я — так и пешком бы пошла в эту райскую сказочную страну, нарисованную свахой, к доброму ласковому великану, с которым буду я до конца своих дней гулять по красивому лесу или с нетерпением дожидаться его домой, выглядывая из высокого резного окна роскошного дома.

В назначенный день поутру подъехали богатые повозки, из них степенно вышли нарядно и добротно одетые сваты да девять сыновей. Во дворе у нас не так богато, как сваха сказывала, да и дом попроще, но просторный и крепкий. Тятька с маменькой мои одеты скромнее сватов, зато меня — как на бал: платье пышное, блестящими нитками расшитое, на шее ожерелье сверкает, цветом играя, а веер расписанный гоняет тонкий аромат духов.

У меня и глаза разбежались: кто ж мой суженый? — все похожи, все красивы, рослы — и, вырвав взглядом самого смущенного и притихшего, с трепетом поняла: Он.

Сваты поприветствовали друг друга, будто век были знакомы, и пошли смотреть большое подворье, полное живности, за которой ухаживала прислуга. Парни расселись кто на скамейке, кто на лаве в тени под забором, один только старший, не зная как себя повести, так и стоял посреди двора, глядя неловко мне под ноги, такой же смущенной и напряженно замершей.

— Все в дом пожалуйте, — прервал неловкую паузу неестественно веселый срывающийся мамин голос, — проходите к столу, а то устали с дороги, проголодались! — весело тараторила она и как стаю гусей подгоняла гостей в дом...

— Ну, что ж, все посмотрели, все обговорили, пора и благословить молодых и сегодня же, чтоб время не тянуть зря, обвенчать. Повезем невестушку домой. Путь-то не короткий. — Заветные слова прозвучали для меня как-то зловеще и в глазах заплясали почему-то фиолетовые огоньки.

Я в самых радужных мечтах не раз представляла себе эту минуту, и боялась все: а вдруг не приедут, а вдруг не понравлюсь, а вдруг другая приглянется, а вдруг... И тут, осознав, что я больше и ночи не проведу в родительском доме, что никогда, ни-ког-да меня не разбудит нежный поцелуй матери, ласковые слова отца, веселые песни подружек, я почувствовала, что пол покачнулся, стены накренились, и вся моя жизнь, до последнего момента легкая, ясная и чистая, тяжелой безысходностью навалилась на меня, и душная липкая темнота сдавила в медвежьих объятьях. Горячие слезы по щекам усиливали ощущение невыносимости — казалось, я плыву, безвольная, ослабевшая, в кипящем потоке, в ушах страшный шум, гул, плеск, и вот уже бессилие накрывает меня с головой, во рту неприятный сладкий привкус, кто-то дико и обреченно воет моим голосом, и нечем дышать — и незачем дышать — ватные ноги, чугунные руки, никчемное тело...

 

* * *

После венчания я сложила в платок подаренные родственниками и родителями деньги, а также приданое, что в бумагах, связала крест-накрест и отдала мужу. Он и примостил этот узел в ящик под сиденьем. Самое ценное уложили в повозку молодых. На три подаренные телеги умостили баранов, овец и гусей, пристроили поросят, а к дробинам привязали коров. Обоз из пяти подвод увозил мужнюю жену с родительского двора.

Все были чрезвычайно довольны, что невеста все же наконец-то дождалась своего счастья, кивали, махали руками и шляпами нам вслед, пока телеги не скрылись за березовой рощей. Одна невеста ничего не видела, слезы снова переполняли мои глаза, и сквозь дрожащую пелену остро врезались в память две расплывчатые фигуры — отца и матери.

Муж погладил меня по голове, немного прижал и тихонько попросил: «Успокойся, это ещё не горе», — сказал и растерянно замолчал...

Густо-фиолетовые сумерки, миновав ночь, незаметно сменились нежно-сиреневой дымкой рассвета, когда мы въехали во двор, окруженный изгородью в три жердины, где стоял большой, недавно отстроенный дом. «Вставай, миленькая, вставай, уже приехали», — приветливо звучал голос свекрови. Я что-то пробормотала, но меня уже никто не слышал, все суетились. Отвязывали скотину и уводили в скотный двор, связанную птицу заносили в сарай и там развязывали, слышалось испуганное кудахтанье петуха и гогот разбуженных не ко времени гусей. Одни только овцы вели себя тихо, лишь шарахались из стороны в сторону. Собаки, обрадованные возвращением хозяев, выказывая свою радость встрече, путались под ногами, мешая снующим туда-сюда людям, казалось, знающим каждый своё дело, будто бы они всю жизнь только то и делали, что выгружали чьё-то приданое.

На какое-то время все забыли сноху, и я с ужасом смотрела на эти поспешные, но точные и верные перемещения своих новых родственников. Я испугалась, не увидев обещанных свахой хором да слуг, а может это вовсе и не родственники, а воры и бандиты, действующие по какому-то только им понятному сговору. Из немножества редких голосов людей, прорывающихся сквозь крики животных и птиц, я услышала знакомый, напевный голос и обрадовалась ему, как надежде на то, что я не одна, что меня услышат и помогут. Увидела сваху — так вот откуда голос, вот кто знакомые — и вновь сникла, но сваха, говоря без умолку, направилась ко мне с радостными причитаниями: «Приехала, моя деточка, приехала, моя сладкая. Говорила же я тебе, что выдадим тебя замуж за красивого и резвого, и выдали, моя красавица ненаглядная. Говорила я тебе, что привезём тебя во дворец, вот и привезли курочку в гнёздышко, детишек заведёшь и заживёшь в своё удовольствие. А когда рассветёт, увидишь, — здесь солнце на ветвях спит, на землю не ложась». Она говорила, говорила, заговаривала молодую жену до забытья, и я уже больше ни о чём не думала, думать мне за речами свахи было некогда, так быстро и плотно говорила старуха, ни на миг не останавливаясь. Казалось, откуда только и брались слова — они лились со всех сторон, облепляли мое сознание, ложились тяжким бременем мне на плечи — и вот я уже снова безвольно плыву куда-то по темной вязкой реке, липкая ночь душным смрадом скалится мне в лицо, но цепкий властный голос жёстко выталкивает меня:

— Пойдём в дом, а то стоишь, как чужая.

Я обрадованно повернулась к говорящему, как будто защищаясь от назойливых слов свахи, и послушно пошла следом, сама не зная за кем: то ли свекор, то ли муж, то ли нечистый.

Я, как во сне, смотрела по сторонам, и все уже были одеты в крестьянские одежды, и все на одно лицо. Я надеялась, что сейчас со своим суженым мы войдем в дом и приляжем отдохнуть, и прислуге прикажем не шуметь зря...

Вошли в избу, а там уже свекровь что-то перебирает, откладывает, прикидывает и складывает в кучу на пол.

— Вот возьми и переоденься, а то у тебя такого нет, ты же из родительского дома не брала, — и показала мне рукой на ворох одежды на полу. Чистая, отметила я и как в продолжение сна стала послушно переодеваться, а свекровь смотрела и подсказывала, если я чего-то делала не так, — простую крестьянскую одежду надеть, как оказалось, тоже нужна особая сноровка. Оделась я и смотрела на себя, широко расставив руки, не зная, куда их девать, как на чудо, — никак не могла понять, к чему этот маскарад.

— Бери доенку, пойдем доить коров, теперь их много, пока подоим, то уже и на пастбище гнать пора.

Я взяла и пошла следом за свекровью, та оглянулась и мягко, почти ласково, но с укором сказала:

— Туфли сними! Ишь, какие красивые туфли у тебя! Сними, а то загадишь!.. — А я не знала, как сказать, что к корове-то при маменьке и близко не подходила...

— Возьми скамейку, садись и дой. Выбирай, которая больше нравится. Можешь нашу — вот эта спокойная, а то из ваших которую — они ж тебя знают...

С удивлением, что буду доить коров, и, не представляя, как это будет выглядеть, я робко взяла низенький стульчик. Неловко села и, глядя, как это делает свекровь, осторожно взялась за теплые соски. Поежившись от незнакомых ощущений, надавила, потянув, и брызнуло тугой сиреневой нитью молоко. Я старалась в доенку — а оно норовило мимо. Попадало в рукава и на подол широкой грубой юбки, по босым ступням и просто на землю. Рукава от молока вначале были теплыми, а потом стали холодными, липкими и неприятными. Я сама себе стала неприятна, свекровь давно перешла от той коровы к другой, а мое рогатое чудовище с глубокими фиолетовыми глазами все еще давало и давало молоко, струи стали тоньше и короче, но били и били в доенку и рядом.

Коров подоили, когда солнце уже пробивалось сквозь ветви деревьев, и на стенах построек и вытоптанном дворе дробно рассыпались лучи света.

Мне понравилось цедить молоко — после шумной и малопонятной суеты его умиротворенное журчание и теплая, мягкая белизна завораживали, какое-то нежное приятное оцепенение бережно охватило еще пока не тронутое девичье тело, сознание и душу; взгляд, уже не воспринимающий, застыл на этом живом потоке и мягким журчанием молока вся моя радужная — разноцветная и пестрая — жизнь струилась перед глазами. Кто я? и для чего? Кто эти люди, окружающие меня, — пустые тени в сумерках моего сознания или я сама — лишь тень пустоты? Что есть реальное и что я придумала сама?.. Вспомнился момент из раннего детства, когда я чуть не погибла — с тех пор мои родители свято верят в необъяснимое чудо. Значит, есть в моем существовании неоспоримый смысл — зачем-то же Боженька спас меня?.. Я отделяюсь от всего происходящего вокруг и погружаюсь в странное видение: лежу навзничь на мягком диване (откуда?!.. у нас в самых богатых избах только деревянные лавки), мягкий свет (не свечи, не лучины!..) электрического ночника бережно вырисовывает из мрака фигуру, с непреодолимой нежностью склоненную надо мной: «Тебя, наверно, невозможно испить всю, до конца... В тебе такая глубина»... Я вопросительно-обожающим взглядом проникаю в его глаза и думаю: «Не к нему ли я шла сквозь радугу всех моих жизней?», но боюсь, что свободные мудрые кошки тоже могут ошибаться. За стеной беззащитно-доверчиво дышит во сне мой сынишка. Не ради него ли однажды я выпала в этот мир?..

Но все мысли и образы сливаются в мягкий молочный поток, и остается лишь легкое головокружение, и желание спать, и ощущение манящей новизны, и хотелось бы, чтоб молоко текло долго-долго, так долго, пока я не свыкнусь со своей новой жизнью — мужем, домом, тем, что я, кажется, только что осознала, — но оно неизбежно протекало, и быстро оседала пена, и усиленный запах парного молока бил в нос.

«Утром». «И тогда я ее убью»«Цвет четвертый: зеленый». «Цвет первый: красный» — «Цвет седьмой: фиолетовый»

СтихиФото

Альманах «ИнтерЛит.01.06». Е-книга  в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1330 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

http://huntingcamera.ru/ ltl acorn 6511wmg фотоловушка acorn ltl 6511wmg.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com