ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Игорь МИНУТКО


ПОКАЯНИЕ ВПЕРЕДИ

Заметки о романе Михаила Садовского «Под часами»,
изд-во «Зеленый век», Москва, 2003 год.

Некая дама, Надежда Петровна, работник культуры, ведающая сектором театров, с подругой Машей, дабы забыть на время тяготы и суету рабочих и бытовых будней, отправляется в туристическую поездку за границу. «Оттянуться», сказали бы в наши дни. Но — минувшая эпоха: 60-е годы прошлого века, глухая пора застоя.

Шереметьево-2. Зал ожидания. Скоро объявят посадку на их рейс. Подруги нетерпеливо посматривают на табло.

«И вдруг что-то неуловимое послышалось в зале ожидания. Шорох. Гул голосов. Движение воздуха. Обе женщины повернули головы. Из одного конца зала в другой медленно и как-то обреченно двигалась темная масса: тележки так нагружены чемоданами, что не видно было идущих за ними людей. Они как самоходные груды скарба, шурша колёсиками, плыли, побуждаемые чьей-то волей. Выливаясь из-за поворота, эта темная лавина надвигалась на свободное пространство, вытесняя из него, казалось, свет и воздух. Какая-то стена напряжения и тревоги двигалась перед ними и охватывала всех ожидающих. Вот эта лавина стала распадаться на отдельные глыбы, состоящие из тёмно одетых людей с напряженными лицами, детей, крепко прихваченных родительскими руками, харкающих стариков, некоторых везли в индивидуальных креслах. Все шли молча, сосредоточенно, тихо переговариваясь, сгибаясь под тяжестью скарба, дозволенного взять с собой.

«Куда и от кого они бегут с тревогой и молитвой на лицах? — И вдруг страшная мысль оглушила Надежду — от нас! От нас ото всех бегут евреи! Неужели столько евреев? Ну да, всё время же твердили — и твердят: евреи захватили всё вокруг, еврейский плен, еврейская мафия. Они убегают с Родины, от Родины. На такое могут толкнуть только страх и отчаяние. Почему?..

Надежда встала и смотрела вслед последним уходящим со своими тележками беглецам. Казалось, огромная воронка утягивает их в свою бездонную неизвестность. Она вдруг представила себя на месте этих людей, несчастных. Несчастных??? — Надежда вздрогнула. — А если счастливых? Если они счастливы именно сейчас, в эти минуты, и лица их потому так напряжены, что они боятся в последний миг лишиться своего счастья, упустить его?! Это счастье обретения свободы, а не тоска расставания с Родиной!!! Что тогда? Как тогда жить, если они счастливы? Можно ли нам тут оставаться счастливыми? В наше время! «Время, время, время.» — стучало у неё в висках.

И она не нашла ответа»

Таков финал романа Михаила Садовского «Под часами», который писатель закончил 16-го июня 2001 года, в субботу, в Сент-Луисе, США.

В этом впечатляющем фрагменте воплощена квинтэссенция сочинения Садовского, его доминанта, в нем сострадание, сочувствие, страстное желание придти на помощь беглецам (если их в последний момент остановят, завернут обратно. Но как это сделать?..) И еще: в этом напряженном тексте — любовь автора к своему народу в тяжкую годину его бытия в России. В который раз! И не только в России.

Исход еврейского населения из Советского Союза в 60-70-е годы прошлого века — одно из преступлений кремлевских правителей нашей несчастной страны. И национальный грех, пока не смытый позор каждого русского человека.

Но есть — есть надежда! То, что происходит в зале ожидания Шереметьева-2, видит русская женщина, показанная автором в романе «Под часами» как черствая алчная карьеристка, высокопоставленная чиновница, занятая только собой, купающаяся в номенклатурных привилегиях и любовных похождениях. И вдруг! — «Они боятся в последний миг лишиться этого счастья.. Обретения свободы. Как тогда жить, если они счастливы, (сейчас, в эти мгновения прохода через зал ожидания, — следует добавить. — И.М.), можно ли нам оставаться счастливыми?..» Так просыпается русская совесть — первый толчок, стремление помочь, понять, не допустить насилия. А это уже путь к Покаянию, без которого Россия не станет счастливой, свободной, демократической страной.

Общенациональное покаяние русского народа грядёт. Неотвратимо. Покаяние перед всеми жертвами коммунистического режима — перед миллионами политических зэков, загубленных в архипелаге ГУЛАГ, перед миллионами крестьян, истинных кормильцев России, сосланных к полярным снегам, на погибель, перед репрессированными народами Кавказа, Крыма, Поволжья, Азии, и перед десятками тысяч еврейских семей, для которых Советский Союз был родиной, и вот — преследования, «пятый пункт» в анкетах, выдавливание — всеми условиями жизни — из родных городов и поселков («Катитесь в свой Израиль!»)

Я слышу хор негодующих голосов: в чем мы, русские, живущие сегодня, виноваты перед жертвами Сталина, его окружения и последышей тирана после его смерти?» Всё достаточно просто, дамы и господа. Уж извините, просто, как мычание: мы — наследники той страны, в которой наши родители (для старшего поколения) деды и прадеды, бабушки и прабабушки (для сегодняшних молодых поколений) позволили, начиная с 1917 года, новым правителям страны превратить её во всегосударственный застенок для всех народов, населяющих «первое в мире государство рабочих и крестьян».

От исторической правды не уйти — именно так: они в целом приняли материалистическое учение кремлевских олигархов о социализме ленинско-сталинского образца, признали их преступную мораль, не боролись и, в целом, избрали позицию соглашательства и сотрудничества с властью. Мы сегодня — наследники той России, которая была при коммунистах. Мы обязаны искупить грехи наших предков. Они уже не могут покаяться. Это должны сделать мы — их наследники, ибо в нашем генетическом коде живет карма их душ без покаяния. Я убежден: да! Да! Наше Покаяние грядет. Иначе у России не будет достойного будущего. К этому Покаянию страстно и мощно призывает роман Михаила Садовского «Под часами».

Так о чем же он?

Услужливая память подсказывает банальный трюизм поэтического классика: «О времени и о себе». Но, оказывается, как точно!

«О времени». Да, роман «Под часами» о тяжком, «застойном» времени нашей страны с краткими ретроспекциями в прошлое. В этом времени живут герои и антигерои драматического, напряженного повествования, чрезвычайно насыщенного творческой энергией. При этом автор выбрал достаточно сложную фабульную форму изложения, чтение романа требует вашего постоянного внимания, даже напряжении, достаточно часто приходится возвращаться к уже прочитанному, чтобы не упустить сюжетные линии, разобраться в них. Но Михаил Садовский доверяет своему читателю, он не хочет тратить время и текстовую площадь на азбучные разъяснения. И в результате чтение превращается в захватывающую работу, становится интеллектуальным наслаждением. Это ли не один из главных критериев, истинной Литературы.

«О себе». И тут — известная истина: о чем бы не писал талантливый писатель, — он пишет о себе. В нашем случае эта истина конкретна — роман «Под часами» — о творческой интеллигенции «того времени»: писатели, поэты, драматурги, художники, чиновники от культуры — вот основные персонажи. И есть главный герой, Автор, и главное событие: история создания и воплощения на сцене некоей пьесы, поставленной к очередному Дню Победы в Великой Отечественной войне. Нет, все-таки, пожалуй, налицо два главных героя: Автор и таинственный поэт, скрывающийся под псевдонимом «С.Сукин»:

 

Грудь в орденах сверкает и искрится,

Невидимый невиданный парад

Всегда ведёт, гордясь собой, убийца

Под погребальный перезвон наград.

 

В авторском предисловии к роману «Под часами» зафиксирована дата, когда Михаил Садовский приступил к его написанию: Москва, среда, 15-е сентября 1999 года. Дата стоит под обращением к матери, которое начинается словами: «Мама, неужели для того, чтобы понять, как ты нужна и близка мне, надо было потерять тебя?», и кончается так: «Позволь мне пригласить тебя на эти страницы, не в качестве персонажа, на такую дерзость я бы никогда не решился, — в качестве советника в моих раздумьях».

И все-таки Мать автора становится персонажем романа, да ещё каким! Через всё повествование проходят эти беседы, диалоги-размышления, диалоги-споры. На еврейском кладбище у могилы матери писателя и главного героя романа, Автора (и это его подлинное имя; «Ав» — называют его друзья), и это автор пьесы, упомянутой выше. Писатель Садовский, создающий роман «Под часами», и Автор, пишущий пьесу, совмещаются в одном лице. Эти, потрясающие своей глубиной и драматизмом, кладбищенские беседы постепенно приобретают — как сказать?.. — реально-мистический характер: однажды Автор приводит на кладбище любимую женщину, Татьяну, художника-кукольника (кстати, блестящий многоплановый образ), она после краткого монолога-обращения Автора к матери, потрясена следующим:

«И вдруг Татьяна вздрогнула. Она явно услышала женский голос и невольно обернулась на него. Он (Автор — И.М.) стоял, опершись руками на черную ограду, и, казалось, стремился туда, в глубину холмика, или его тянуло, а он не в силах был раздвинуть дёрн и серую плотную поверхность могилы.

— Ты не прав, сын мой. Ты не прав. Ты еще не знаешь настоящей боли»

В сложной структуре романа эти беседы матери и сына, и сюжетный стержень, скрепляющий всё в нем происходящее в крепкое фабульное целое, и — горестный, но мужественный, обнаженно открытый рассказ о жизни интеллигентной еврейской семьи в «советскую эпоху», в которой, как в капле воды, отражается судьба еврейского народа в Советском Союзе — тогда, «в то время».

Испытываю искушение кратко пересказать содержание романа «Под часами». При чтении, — внимательном чтении! — оно требует расшифровки. Почему под часами? Что там — под часами? Пока скажу одно: под ними — замершее спрессованное время, зафиксированное «легким пером» Петра Михайловича (он же Пинсух Мордкович; вот имечко — радость для антисемитов)— кто таков? А загадочный поэт С.Сукин? За сим псевдонимом скрывается Слава Смирнов, в детстве оказавшийся в колонии для еврейских детей репрессированных родителей. Русский мальчик в такой колонии?

Может быть, есть какая-то связь между Славой и Петром Михайловичем, он же? Может быть, всё может быть, дамы и господа! А теперь — 60-е годы — С.Сукин, пройдя войну, причем в разведке, тайно пишет стихи, и рассылает их — тоже тайно — по редакциям газет и журналов, не сообщая обратного адреса, и они попадают к Автору, и на их основе он к очередному юбилею Дня Победы пишет пьесу, блестящую пьесу, которую ставит конъюнктурный режиссер Павел Васильевич (Пал Силичь), вот уж, воистину, собирательный образ «деятеля искусств», выпестованного советской эпохой! Однако ж, несмотря на все препоны партийную власть предержащих (и в их числе упомянутая в начале этих заметок Надежда Петровна, любовница Пал Силича), спектакль получается тоже блестящий — аншлаги, восторженная пресса, премии и звания. Да что же творится? Фантасмагория какая-то. Дамы и господа, загляните под часы, выпустите на свободу спрессованное время.

Теперь, в финале заметок — к главной их теме. Есть в романе Михаила Садовского, вроде бы, второстепенный персонаж, старый одинокий еврей Соломон, волею обстоятельств втянутый в орбиту всего происходящего. Узнаёт Соломон, что можно попытаться, если власти отпустят, (интересная политика этих загадочных властей в «еврейском вопросе»: с одной стороны — катитесь ко всем чертям, с другой — не отпускают, престиж страны подрывается, видите ли, евреям плохо, некомфортно живется в нашем социалистическом раю, который весь насквозь — сплошная «дружба народов»). Ладно. Словом, возмечтал старый Соломон попасть на землю обетованную: «Я хочу там посидеть на горячем пыльном камне, и потом можно умереть».

И вот он у начальника, сами понимаете, где. Где решается вопрос мечты нашего Соломона. Фрагмент беседы:

«— Вы знаете, молодой человек, Вы производите неплохое впечатление. Я вам скажу откровенно.

— Я слушаю внимательно, — подался вперед начальник.

— Я живу напротив синагоги. То есть, жил. А потом, когда был погром, синагогу сожгли. И теперь, каждое утро, когда я подхожу к окну и вижу этот пустырь и сгнивший забор, мне кажется, что сейчас эти хазейрем опять постучат в дверь и дадут мне топором по голове.

— Ну! Ну!

— Я понимаю. У вас тут не говорят таких вещей. Но мне нечего бояться.

— Тут?! О, тут всякое говорят, — махнул рукой начальник.

— Дело не в этом. Эта страна, в которую я хочу уехать, и которую вы называете недружественной, вместо того, чтобы назвать просто Израиль, она мне очень даже дружественная. Потому что там нет погрома, не горят синагоги и нет Сибири.

— Это же крошечная страна!

— Вот и хорошо! Там нет Сибири, и поэтому я не...

— Вы не правы! Давайте мы вас переселим в другое место.

— Спасибо, — сказал Соломон другим голосом. — Спасибо. В другом месте я увижу разбитую церковь. Вы думаете, это лучше?.. Между прочим, Иисус был тоже еврей, и за это мне сделали погром. А на могилу к моей жене и Ракелечке я все равно не могу придти, потому что не знаю, где они лежат. Но оттуда, в Израиле, к ним дорога короче, понимаете?..»

Когда-то давным-давно, в другой жизни, в советском кинопрокате был потрясающий итальянский фильм — «Нет мира под оливами». Сицилийская мафия, вражда кланов, кровь, насилие.

Пока в России хотя бы один еврей или еврейка, неважно — молодые они или старые — ощущает себя так же, как Соломон, не будет мира под русскими березами.

 

дек.2005 года

Москва

Мих. Садовский, «Под часами». Презентация книги.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com