http://webserver.sanet.ge/archanda ЗАМЕТКИ ПО ПОВОДУ СТАТЬИ С. И. ВОЛОЖИНА «ДОЛОЙ ИДЕАЛ ДЕМОНИЗМА!» Уважаемый Соломон Исаакович, Все-таки хочется сразу же пояснить, что нахожусь я в литературе с 1984 года, на грузинском языке издал восемь или девять книг, и обо мне, и о моих рассказах (около тридцати их у меня, точно не знаю), пьесах (семь или девять) и романах (всего лишь два — а это уж точно!) всякое писали. Даже касались моей личности — что мы, все Мосулишвили подряд, ненормальные и тронутые с точки зрения суицида — вот национальный герой Италии, родственник моего деда, Форе (Христофор) Николаевич в 1944 году, несмотря на то, что он спас 16 человек, застрелился, и еще вспоминали одну женщину — ее постепенно так укоряли и обижали, что наконец до психического заболевания довели, и после того как она в пропасть выбросила двоих малолетних своих детей, с той же скалы прыгнула и сама... Вот таким, слишком старающимся «критикам» (Личность всякого писателя — это раз. А что тот написал — это два. Это разные вещи, и когда некоторые «критики» их путают, всегда получают неприятности) я ничего не отвечал, а остальных, более доброжелательных, я всех благодарил и уважал — ведь они читали и хоть что-то думали о моих произведениях. Так что я критиков уважаю! Если что-то обо мне напишут, и на том спасибо скажу; а если уж объективно — буду принимать такую критику. Соломон Исаакович, Спасибо Вам огромное за такое внимание к моей скромной персоне, а вернее — к моей прозе. Только вот у меня как-то по другому думается... Первым делом я удивлен Вашим прочтением моей миниатюры «Внезапный портрет мастера». При чем тут супермен? Откуда решили, что автора искушает великое и трудно достижимое — «сотрясти мир», ведь он сразу же отвечает мастеру: «— Я не хочу быть большим, как тот... И считайте меня, пожалуйста, вот одним из этих муравьев, — ответил я». Как Вы прочли, что «Я»-повествователь крохобором себя называет и дополнительно обзывает себя крокодилом бесчувственным? Ведь герой миниатюры мысленно так обращается к тем другим бездарным и завистливым фарисеям-писателям, которые не обращали внимания на мастера и «деревенским писателем» его называли... Как мне показалось, Вы самоцельно создали в Вашем эссе «прокрустово ложу», чего Вы называете «акцентированным пересказом произведений Мосулишвили» на фоне (или с методом) «пассивного демонизма — от Мамардашвили». И это потому, чтоб автору сказать — показал он процесс преодоления в себе установки на сверх-эгоизм — конечно же — от Мамардашвили и не только от него... Спешу заявить, что Ваш покорный слуга имеет честь быть знакомым с трудами Мамардашвили. В связи с чем Вы применили термин «пассивного демонизма» и с этим в недоумении оставили многочисленных поклонников Мераба Константиновича не только в постсоветском, но и во всем остальном пространстве. Вы «пассивным демонизмом» обзываете то состояние высшей свободы, до которого вот таким образом додумался Мераб Константинович? — цитирую из Вашей же статьи «Долой идеал демонизма!»: «Смысла сегодня нет, смысл только завтра. Смерть, будучи абсурдной, нелепой случайностью, делает бессмысленной и жизнь. Поскольку сегодня в ней не было смысла...» «Вот представьте себе, что мораль зависит от успеха социального дела, в котором мы участвуем в той мере, в какой мы имеем официальные слова и официальные доктрины для построения такой морали, морально то, что служит чему-то, так ведь? Но то, что служит чему-то, станет ведь не сегодня, а завтра (по определению мы строим светлое будущее). Так вот, если смысл сегодняшнего выявится или появится, родится только от того, как и когда будет это светлое будущее, то, простите, тогда мы безнравственные существа сегодня. Независимо от того, совершаем мы эмпирические злодеяния или не совершаем. У нас просто нет структуры нравственности. А поскольку она у нас все-таки есть, то это говорит о том, что действительная нравственность по своей структуре расположена (если она есть) иначе. Она не расположена таким образом во времени в последовательности». Нравственность расположена в каком-то зачарованном месте и времени. Ценность находится здесь и сейчас в нас, когда мы переживаем это как вечность. А ее мы можем переживать в принципе в каждый миг, если живем так, что всегда готовы умереть. И каждый миг такого переживания бесконечен. «Существуют вещи, которые не случились, а случаются. Вечно. То есть в нашей душевной жизни мы не можем принять это событие как свершившееся, а должны считать себя внутри его как свершающегося». Ну и не пустяшные внешние события должны произойти перед этим. Агония Христа длится вечно, как сказал Паскаль». (Конец цитаты — М.М.). Или может здесь, по отношению к философу Мамардашвили тоже действует правило прокрустово ложа? Может быть, туда и мне дорога, но писатель Реваз Константинович Инанишвили и философ Мераб Константинович Мамардашвили — ни тот, ни другой! — никак не укладываются в Ваше прокрустово ложе «пассивного демонизма». А как же автор одерживает победу над «пассивным демонизмом»? Опять цитирую из Вашей статьи: «И все это побеждается слабостью маленького человека, Петрэ, струсившего и не признавшегося, что он отец Левана. Как струсил и отрекся Петр от Христа. Слабость воспета. И, парадокс, евангельский укор в конце рассказа «Не пропоет петух» превращается в осанну». А тут мне кажется, что Ваша правда, если не считать, что бывало и хуже, и авторы, описывая все ужасы войны, не думали, что рассказывают всего лишь «ради все того же изживания демонизма». * * * Вот лежала на столе у меня эта заметка, лежала... А я мимо ходил и думал, — Все-таки, зачем же создали Вы этот термин — «пассивный демонизм»? Всего лишь для разборки моей прозы? Если это так, то оно того не стоило, но... Спасибо Вам большое! С уважением к Вам и ко всей нашей пишущей гильдии, Михо Мосулишвили Ответ С.Воложина Соломон Воложин
«Долой идеал демонизма!» По рассказам Михо Мосулишвили. Рассказы Михо Мосулишвили |
