ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Леонид ЛЕВИН


ПУБЛИЦИСТИКА

ЧЕСТЬ ИМЕЮ

Критические замечания к рассказу Филмора Плэйса «Свеча»

 

Прошу заранее извинить, если нарушу некие каноны нового для меня жанра критики. До сих пор предпочитал не вмешиваться в обсуждение как своих, так и чужих произведений ни на Интерлите, ни на других литературных сайтах. Сколько людей, столько и мнений, поэтому у каждого есть выбор — не нравится — не читай. В общем это срабатывало, но вот «Свеча»...

Дело в том, что, во-первых, это не просто рассказ, а некоторое историческое исследование. Во-вторых, затронута тема весьма болезненная. В-третьих, так уж получилось, что в силу некоторых жизненных обстоятельств имею свое, весьма отличное от автора мнение о бывшем генерале Власове и его воинстве.

В заголовок рассказа наряду с Конфуцием и Борхесом стоило бы добавить — «Предавший раз — кто тебе поверит?»

Это имя и слово «власовцы» я услышал еще совсем малым пацаненком за столом у деда. Он долгое время занимался вопросами реабилитации жертв сталинских репрессий, к нему в дом, случалось, приходили с благодарностью люди, выжившие в лагерях, коллеги. Разговаривали, рассказывали о многом. С ненавистью и болью говорили о надзирателях, следователях, тройках, конвойных, но даже больше них ненавидели бандеровцев, власовцев и стукачей. Если для некоторых из первых еще находились какие-то человеческие слова, для вторых — никогда.

Жаль, не записывал я тогда услышанного, но помню рассказ одного человека о том, что вместе с Власовым и его приближенными по приговору суда вешали и бывших белых генералов, кажется Краснова, Шкуро... Так вот, сидящие за столом, прошедшие многое люди, офицеры, бывшие заключенные, дружно сходились на том, что «беляки» держались лучше и вели себя достойнее, чем власовцы. Казаки из их частей никогда не поднимали оружие против русских, даже ненавидимых всей душой «красных». Потому, хоть и очень уж хотелось гитлеровцам видеть их на Восточном фронте, пусть даже в пропагандистских целях, но держали всю войну на Балканах. Использовали в боях против югославских, итальянских партизан. Вот тогда и запомнил слова — «Какие-никакие, а офицерскую Честь и Присягу помнили». И это говорили люди, прошедшие по две, три войны, включая Империалистическую и Гражданскую.

Затем о власовцах рассказывал тесть, провоевавший Отечественную с начала осени сорок первого до мая сорок пятого. Сначала курсантом, затем взводным, замкомандира и командиром батареи семидесятишести-миллиметровок. Предатели в немецких мундирчиках дрались под Киевом. Жестоко, насмерть. Он видел их трупы. В плен их не брали, и те об этом знали. Отношение в Армии к ним было однозначно — предатели. Тесть их люто ненавидел. Хоть, казалось, именно к нему обращался Власов с призывами. Отец его в революцию потерял все заработанное тяжким трудом, из собственного дома перебрались в халупу. Сам после Сталинграда, тяжелейшей контузии и сыпняка был комиссован по инвалидности, но вернулся в свой полк... Потому, что честь имел!..

Имя Власова встречалось мне неоднократно и в литературе, но особого интереса не вызывало, поэтому, увы, вынужден полагаться на собственную память.

Итак — исторический рассказ... В нем наверняка необходимо придерживаться исторической достоверности, но уж больно режут глаз некоторые шероховатости. Мелкие — такие как «...детина с ефрейторскими нашивками». В войсках НКВД, охранявших Лефортовскую и внутреннюю Лубянскую тюрьмы, где содержались власовцы, равно как и в Советской Армии, не было нашивок, а были лычки на погонах. Видимо, автор не служил и не знает. Впрочем, если бы служил, принимал Присягу, то и рассказ, верно, написал несколько по-иному.

Далее по тексту...

Власов якобы вспоминает свое пребывание в «...застенках гитлеровской Германии». Уважаемый автор, потрудитесь найти упоминание о пребывании Власова в застенках и тем более допросах с пристрастием, не говоря уже о пытках! Некоторое, весьма короткое, время после сдачи в плен, Власов пробыл в весьма комфортных условиях в лагере для военнопленных старших офицеров и генералов под Винницей. В лагере германского вермахта, а не в концентрационном, не смерти, не в штрафном и т. п. Вначале ведь со всеми попавшими в плен старшими офицерами немцы старались договориться «по-доброму»... почитайте воспоминания. Это уже затем несломленных и строптивых ждали Заксенхаузен, Бухенвальд и прочие достопримечательности Рейха. Так, что Власова никто и никогда в Германии не пытал. Зачем? Он и так, добровольно все излагал.

Якобы «показания» Власова, а точнее его письмо 1943 года... Жаль, не пришлось читать его действительные показания, но уверен, стиль и содержание совершенно другие, а потому ни сам допрос, ни следователь из рассказа не достоверны. Но предположим, доверимся автору...

Итак, великий «Патриот» России генерал Власов поднимается на борьбу против Сталина и его Клики, старательно одернув мышиный мундирчик армии господина Гитлера. На борьбу, кстати, не только со Сталиным, не только с Красной Армией, но и остальными участниками антигитлеровской коалиции, против которых без особых возражений отправлял сражаться свои войска! На Восточный фронт посылать власовцев в больших количествах побаивались, а на Западный, против американцев, англичан и французов — пожалуйста.

«Призывая всех русских людей...» Ну, естественно, об остальных разных там казахах, узбеках, татарах — заботились люди Гиммлера, создавая «Мусульманский легион», об украинцах — командование дивизии СС «Галичина», о латышах и т. д. — свои Квислинги. О евреях так вообще хорошо заботились все вместе, доверяя местным полицаям совсем уж тяжелую работу, от которой и самих арийцев воротило... Почитайте Адамовича, другие книги, воспоминания, мемуары... Там, кстати, есть и о тех, кто чуть позже прицепил нашивку «РОА» на плечо. Именно нашивку.

Одумавшийся в Мясном Бору Власов решил заняться в Германии «...построением новой России без большевиков и капиталистов...» Ну прямо-таки герой без страха и упрека! А может без чего-то еще? На какого дурака этот лозунг рассчитан, если Германия собиралась отчекрыжить от Матушки-России все по Урал, а остаток подарить японцам? Неужто до господина Власова не дошли разведсводки о том, как круто расправились во Львове нацисты с верными сподвижниками — украинскими националистами за махонькую попытку провозглашения чего-то похожего на «Незалежну Украину». А тут — «...построение Новой России!»

Согласен с автором как минимум половины текста Власовым и его соавтором Филмором Плэйсом — Советская власть Власова не обижала. Не за что было. Служил верно и повернись военное счастье чуть в сторону «Освободитель России» — маршировал бы на Параде Победы, пожирая восторженно глазами обожаемого вождя, а не болтался в петле в потертом на локтях мышином кургузом кителечке с тусклыми пуговками. Писал мемуары, встречался с пионерами и похоронен был бы на приличном кладбище в полном склерозе до последнего дня командуя парочкой адъютантов в группе генеральных Инспекторов Генштаба.

Но к тексту, господа, к тексту! «Я видел, как тяжело жилось русскому рабочему, как...» Ну, конечно же, видел сначала полковник, а затем генерал Власов! Видел... и тихонько молчал, стараясь всего дурного не замечать. Ведь вокруг столько прекрасных женщин! Вот только в плену и прозрел, бедняжка!

«Система комиссаров разлагала Советскую Армию...» От себя добавлю — и разложила. Хотите почитать правду? Читайте, уважаемые, Гроссмана! Вот это пример выхода на поле боя с открытым забралом, не запятнав себя предательством, не прячась, между прочим, под личиной. Или генерал-диссидент Грищенко (?). Простите, если ошибся с написанием фамилии. Они честь имели! И знали, на что шли, но в предатели, на сторону воюющего врага, кровавого, мерзкого, подлого, бесчеловечного, не переметнулись!

«С 1938 по 1939 годы я находился в Китае...» Может показаться, что полковник Власов прослужил в Китае два полноценных года... В мемуарах одного военного советника, к сожалению, запомнил только, что служил он по военно-инженерной части и занимался в Китае инженерным обеспечением армии гоминдановского правительства («По незнакомым дорогам???»)*, упоминается Власов... Замена советников была делом настолько сложным, что старались производить ее как можно реже. Власова же вернули назад... через четыре месяца за полной непригодностью! Кое-где можно прочитать о его личной дружбе с Чан Кай-ши, о награждении неким орденом, отобранным таможенником на границе. Для тех, кто немного знает о маршрутах переброски советников в Китай, это вызывает смех. Мой замдекана еще в начале семидесятых носил китайские ордена за те годы.

Вернувшись на Родину полковник Власов с удивлением обнаружил «...что за это время высший командный состав Красной Армии был без всякого повода уничтожен по приказу Сталина». Вот так раз! Отлучился Власов на пару-другую месяцев, вернулся, а вакансий полно! Еще тепленькие! Получил дивизию, и ни словечка противному Сталину, ни одного вопросика — «А где, скажите, Иосиф Виссарионович, мой предшественник?» Ну, такой простой, генерал Власов! А ведь в 1937 году назначен был тем же Сталиным на оч-ч-ч-чень не простую должностишку руководителя второго отдела ЛВО. Отвечал за разведку, контразведку. Следовательно допущен был, благонадежен, проверен и верен. И вопросов никаких глупых не задавал. Тем более. что репрессии начались отнюдь не в момент убытия Власова в Китай, а в году так 1936!

...............................................................

Каким был генерал Власов как военный профессионал? Видимо, неплохо умел командовать, пользовался в мирное время уважением как командир дивизии. Потому и получил первый мехкорпус, можно сказать, из рук самого Вождя. Об этом времени в жизни сам Власов в своем послании не упоминает. Тут за Власова пишет автор. Впрочем, создается впечатление, что лежит перед ним на столе раскрытым очередной труд «Суворова» откуда и берутся «сведения». Со сколькими ветеранами ни говорил, сколько историко-мемуарных книг ни перечитал, нигде ни одного упоминания о картах Пруссии в планшетках взводных Ванек! Пассаж! Немецкие разговорники, персональная карта у командира взвода — это вообще бред и смех! Такого и в семидесятых не часто наблюдалось, а то в сорок первом! Да тогда не у всякого комбата она имелась. Кроками обходились по бедности нашей. Но от полка и выше такие карты водились наверняка. В секретках. В мобилизационных папках. На случай войны с вероятным противником. Вот в этом автор прав. И это совершенно естественно. Зато в немецкой армии подобные разговорники перед 22 июня раздали, равно как и карты великолепные, прекрасные и точные... вплоть до Урала.

«...Мой корпус в Перемышле и Львове принял на себя удар, выдержал его и был готов перейти в наступление...» Ну, не стоит передергивать! Основной удар немцы наносили не там, а на Западном фронте по войскам несчастного генерала Павлова. На Власова первые дни вообще никто не наступал. Уж кто-кто, а немцы не дураки. Прекрасно понимали, что или замкнут все войска в мешок, или вынудят отступать. Основной удар наносился в направлении на Минск-Смоленск-Москва. Вспомогательный, но тоже мощный — на Ленинград, а направления, где в сорок первом воевал Власов, оказывались второстепенными. Ему повезло. Мехкорпус дрался хорошо, спору нет. Обвала фронта не произошло именно потому, что войска имели некоторое время для выхода на заранее подготовленные позиции, для изготовления к обороне. Немцы не использовали здесь в полной мере фактор тактической внезапности. Все самое страшное досталось Павлову и его войскам. За преступные ошибки Сталина он и заплатил головой.

Далее Власов описывает, как занимал пост начальника гарнизона Киева и ставит себе в заслугу его оборону. Ну, во-первых, ни гарнизонный командир, ни начальник укрепрайона, а генерал Кирпанос отвечал за Киев. Во-вторых, и здесь направление долгое время было второстепенным. В-третьих, именно несвоевременный отвод войск, бахвальство и провал генерала Еременко привели к киевской катастрофе. (Читайте прекрасные мемуары генерала Петрова, артиллериста, командира ИПТАП, потерявшего в боях обе руки, но довоевавшего до Победы. Потому — Честь офицерскую имел и Присяге верен!)

«...20-я армия остановила наступление на Москву...» Не от скромности помер Власов, что нет — то нет! 20-я Армия была организована только в самом конце ноября, уже значительно позже Московского парада, панфиловцев, рейдов конницы Доватора и Белова... Сам Власов практически с момента образования находился в госпитале с воспалением среднего уха. Кто через это прошел, понимает, что командовать в таком состоянии, при отсутствии в то время антибиотиков, просто невозможно. Командовал вместо него начальник штаба. Сам Власов вернулся в строй только 19 декабря. До прихода Власова армия с боями прошла порядка 100 км. После, несмотря на пополнения и потери, за целый месяц только — 60 и Гжатска не взяла. Задачу не выполнила. Почему же наградили и обласкали Власова? В течение долгого времени сей генерал успешно пребывал в любимчиках Сталина, а тот свои пристрастия менял с большой неохотой.

«...Я был назначен... командующим 2-ударной армией...» Трагедия Второй Ударной — это боль и горе всех, но мало кто знает, что несколько раз войска внешнего обвода разжимали кольцо окружения, выводили по коридору части второй Ударной. То, что мало вывели, — вина командования, потерявшего управление и ничего не сделавшего. Генерал Власов впервые оказался в действительно тяжелом положении и... не справился. Впрочем, не думаю, что и другой бы выиграл то сражение. Наверняка проиграл. Но — достойно! С честью! Кстати, Жданов, как плох, глуп и пр. он ни был, никогда обороной Ленинграда не командовал! А Волховский фронт и Вторая ударная в зону ответственности Ленфронта не входили. Так что, к сведению автора, звонить им Власов не мог, да и не звонил. Бесполезно... Армия окружена. Связь только по радио. Ну, это средний авторский ляп.

Бродя по лесам и постепенно избавляясь от лишних людей, Власов четко продумал линию поведения и сам процесс сдачи в плен, решив поставить на немецкую карту. Ведь шел только второй год войны, и Сталинград был еще впереди. Кстати, на одном из привалов то ли сам генерал, то ли один из свиты пристрелил очередную любовницу. Наверно, чтоб не досталась врагу.

«...Я там, в болотах, окончательно пришел к выводу, что мой долг ...призвать Русский народ к борьбе за свержение власти большевиков... К борьбе за создание Новой России — Родины великого народа... вечной дружбы с великим Германским народом». Прекрасный пассаж! Полстраны в руинах. Миллионы убитых. Великий германский народ прет на танках, бомбит великий русский, насилует по мере физических возможностей, расстреливает, сжигает, обирает, вгоняет в пот рабским трудом... великодушный генерал Власов предлагает брататься! Представим на минуточку, что стадо непуганых идиотов, радостно замычав и распустив слюни, поддалось на сладкую дудочку генерала. Война закончена. Все планы Гитлера реализованы. Всюду порядок. Сидят гауляйтеры. Дымят крематории. По границам восстали из гранита гигантские скульптуры воинов рейха. Быдло и ундерменши с неполным четырехклассным образованием полют, пашут и жнут под благосклонным взглядом бюргеров. Непослушных и недисциплинированных порют под присмотром аборигенов в полицейской форме... Ленинград снесен с земли и, засыпанный солью, передан финнам. На месте Москвы — болото. Евреи и цыгане исчезли в облаках дыма... Воистину счастливая жизнь Великой России. По Власову.

«...Мой призыв встретил глубокое сочувствие в широких слоях военнопленных...» Ага, генерал, очень широкий. Со всеми подонками, полицаями, восточными батальонами из широкой массы изможденных, несчастных, замордованных, заклейменных, голодных и холодных людей, ты куском колбасы и суконным мундирчиком заманил в лучшие времена около восьмидесяти тысяч из пяти с половиной миллионов военнопленных. Две неполные дивизии, бригада, летный отряд, никогда не севший на боевые самолеты, учебные подразделения и т. п.Дальше о Сталине. Сорок первый год, позор войны — это на нем. У меня к нему свои, личные счеты, но примазывать к ним власовцев — не желаю. Но то, что Сталин при всем этом, пусть нелепо, по азиатски, кровью, но творил историю Великой России, факт. Пусть нанося вольно и невольно великий вред ей, но боролся за Державу, за Победу. Отрицать не могу. И в то время для большинства народа Сталин олицетворял Страну. И в бой шли, как это ни зубодробительно слышать ныне, с его именем. И горели в танках с его именем на бортах... Верили в него. И, как это ни больно и ни грустно, но во время войны борьба против Сталина как Главнокомандующего означала войну против России. У Власова, если он действительно был такой прозорливый, имелся шанс начать борьбу со злом до войны, или после нее. Честно, не изменяя присяге, офицерской чести, не изменяя Родине, не предавая свой народ. Он выбрал другое. Потому петля от суда — логический конец.

Концовка рассказа, отрыв от первоисточника, увы наиболее слабое место. Жаль, но приходится признать, что стиль, слог А.А. Власова и его немецких редакторов значительно качественнее, литературнее стиля Ф.П. Из какого пальца высосано желание следователя облобызать начальственную ручку? Если только для того, чтобы показать никчемность и подлость сотрудников органов, то слишком силен перебор. Такого не встречал ни у Солженицина, ни у Шаламова. А ведь могли бы отыграться. Но... кодекс писательской правды. Ведь если автор изображает Власова этаким кремнем, героем, несгибаемым борцом за волю и долю, то никчемный следователишко не тот человек, перед которым стоит открывать свои чувства на пороге вечности. А если генерал как ни в чем не бывало продолжает вполне задушевную беседу, то... Нестыковка, одним словом. Это уже крупный писательский «ляп».

Ну, и последнее. О Праге. Это, конечно, великий подвиг, когда холуи в последний миг наносят удар в спину истекающему кровью, хрипящему в агонии хозяину, которому еще вчера лизали... Самое время отрубить голову «Великому немецкому союзнику» и, вопя «Это я его, я!», весело размахивая кровавой добычей, рвануть на запад... Совершить сей подвиг седьмого мая сорок пятого года?.. Все же дурно пахнет. Вам не кажется? Предавший раз — предаст и дальше, по мере смены хозяев. Видимо, поэтому с власовцами отказалась иметь дело немецкая военная оппозиция Гитлеру. А вот Гиммлер и Геббельс — те вполне.

Свеча тускло догорела и пустила в небо струйку жирной копоти.

Честь имею,

Леонид Левин.

Публицистика:

«Честь имею!» О рассказе Филмора Плэйса.

«Свеча коптела...» о Власове и власовцах.

«Истерическая мифология». О книге В.Суворова.«Последняя республика»

Брехун («Истерическая мифология» 2)

Романы

Избранные эссе. Формат PDF. Объем 1440 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Краткие биографии музыкальных групп и певцов читайте здесь http://www.tones.su/biography

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com