ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Леонид ЛЕВИН


ПУБЛИЦИСТИКА

ИСТЕРИЧЕСКАЯ МИФОЛОГИЯ

О книге Виктора Суворова «Последняя республика»

Статья приводится в сокращенном виде. Полностью см. в арх. файле, Word, 53 Кб.

 

В современной популярной российской исторической литературе можно обнаружить все что угодно, от откровенно графоманской порнопошлятины до серьезных аналитических исследований, пытающихся проанализировать, прояснить и дать объяснение прошедшим событиям. Естественно, что такое изобилие предполагает разнообразие точек зрения, суждений, причем некоторые из них весьма экстравагантны. Что же, любой автор имеет право высказать собственную точку зрения и отстаивать ее в споре с оппонентами, соблюдая некие, традиционные для порядочных людей, нормы приличия. В полной мере относится это и к популяризации истории Великой Отечественной Войны. Слишком уж болезненна тема для миллионов потенциальных читателей.

Прочитал и я несколько лет назад скандально популярный в то время «Ледокол». Особого впечатления на меня книга не произвела, и воспринял я высказанную в ней идею довольно спокойно, всего лишь как одну из многих исторических теорий, в коих преуспевают теперь многие, от знаменитых шахматистов и отставных шпионов до не состоявшихся «властителей дум всея Руси». Всякий пишущий имеет право высказать личное мнение, а уже дело читателя принимать ли написанное, верить ли автору или просто закинуть книжонку на полку, может и в мусорное ведро, да забыть о зря потерянном времени.

Возникает, правда, побочный вопрос — кого и почему выбирают и печатают издатели, а кого предпочитают игнорировать. Дело здесь, видимо, не только в деньгах, в прибыли, но это пока выведем за скобки.

Прошло некоторое время, и я благополучно забыл и о «Ледоколе», и о его авторе. И не вспомнил бы, наверное, никогда, но попалась мне на глаза в чикагской библиотеке пестренькая обложка под названием «Последняя республика» того же автора. Открыл, а там сразу в лоб читателю вопрос на засыпку — «А почему это Сталин отказался принимать Парад Победы?»

Действительно, почему? Прочитал я книжку и решил автору ответить, а заодно и поделиться своими соображениями с читателями.

В начале сочинения автор описывает Парад Победы. Он переполнен гордостью, и глаза его увлажнены сентиментальной слезой нежной любви к народу-победителю. Прекрасно. А затем от лобызания народа-победителя автор переходит к Главнокомандующему. «... как грозный призрак стоял никем не заданный вопрос: а почему Верховный Главнокомандующий не принимает Парад Победы? Никто не задал этот вопрос вслух, но в душе каждый его затаил. И вот этот не заданный вопрос горьким привкусом портил триумф победителей».

Странно... Не претендуя на звание профессионального историка-исследователя, я всю жизнь интересовался военной историей, читал мемуарную литературу, беседовал с фронтовиками — участниками финской и Отечественной войн. Приходилось разговаривать и с людьми, шагавшими во фронтовых батальонах Парада Победы. Нигде никто даже не упоминал вопроса, мучающего автора «Последней республики».

Автор, видимо осознавая шаткость своей позиции, быстренько находит простенькое объяснение. Солдаты на площади, мол, были связаны дисциплиной, а народ — запуган и приучен лишние вопросы не задавать. Ладно, но Сталин умер, а до появления автора вопрос сей так никто вслух и не задал. Что же, он так и продолжал витать над полями и горами российскими? Почему? Я не апеллирую к «кремлевским историкам», это сделал автор. Оставим официальных историографов пока в покое. Но почему среди массы слухов, циркулировавших по просторам СССР, не зазвенел мощно подобный вопрос? Да, видимо, просто потому, что его и в природе не существовало.

Вопрос сей важен для автора, он его придумал и заложил краеугольным камнем в фундамент своей теории, а всем остальным этот вопрос не столь и важен, поскольку ответ на него давно известен. Сталин ко времени Парада Победы — человек старый и больной, с повышенным кровяным давлением и сухой, плохо действующей рукой. Он действительно вначале собирался принимать парад, даже попытался сесть на коня, но вовремя одумался.

Сталин, как к нему ни относиться, никогда не был военным человеком, в армии не служил, воинских ритуалов не выполнял и не знал, а посмешищем себя выставлять не собирался. Ну, какой из Сталина служака-строевик? Наоборот, Сталин себя воспринимал Вождем, отождествлял с партией и страной, а это выше, гораздо выше чем Маршал, чем Главнокомандующий, чем Генералиссимус. А место Вождя — на трибуне, к подножию которой верные войска кидают знамена поверженного врага, а не на лошадке, что и сбросить ненароком может. Место Вождя на высоте, посчитал Сталин, а внизу пусть мельтешат генералы и маршалы, печатают строевой шаг коробки батальонов, толпятся зрители. Так же, впрочем. считало и все остальное тогдашнее население страны. Те, кто любил и обожествлял Сталина, и те, кто его ненавидел и проклинал.

Кстати, не принимали как главнокомандующие многочисленные парады в честь Победы, а такие состоялись во всем мире, ни Трумэн, ни Черчилль, ни де Голль, ни даже Чан Кай Ши, хотя последний и являлся Генералиссимусом. Что, они все тоже считали себя проигравшими в войне?

Впрочем, автора такие приземленные аргументы не вдохновляют, а потому он прибегает к образным сравнениям, способным своим эмоциональным накалом воздействовать на современного неискушенного читателя, стараясь многократными повторениями простеньких истин вдолбить ему в слабенькую головку прокламируемые идейки.

Не могу не процитировать: «Верховный Главнокомандующий и Победа — понятия чистые, святые, нераздельные. Это как невеста с женихом. Это как Император и Престол». Красиво-то как! Да, красиво — но, увы, бездоказательно. Тогда, в качестве убойного аргумента, автор приводит Гитлера. Мол, Гитлер сам лично принимал парады штурмовиков, отменил коня и ввел для приема парадов автомобиль и прочая, прочая. Но, во-первых, Гитлер, надо отдать ему должное, являлся публичным человеком, фотогеничным, пламенным лидером толпы, прекрасным оратором. А Сталин ни хорошим оратором, ни заводным вожаком никогда не был, предпочитал действовать тихо, но верно, да и возраст, возраст уже не тот.

Автор не унимается, автор предлагает Сталину взгромоздиться на башню танка ИС-3, которому поет дифирамбы. Ну, я думаю, что у Сталина и мысли такой не возникало. Представить смешно — маленький, сухорукий, рябой человечек в расшитом золотом мундире трясется на стальной махине, судорожно сжав руками приваренный поручень? Чем-чем, а политическим чутьем Сталин был изрядно наделен и на посмешище себя выставлять не собирался.

До сих пор, то есть первые десять страниц книги, я еще воспринимал всерьез и ее, и автора, но далее пошли ернические рассуждения о Фрунзе, Тухачевском, Троцком, Жукове, Берии. Покойников можно любить, а можно и ненавидеть, уважать и презирать, но историк все же должен держать себя в неких рамках приличия, ведь все эти люди, так или иначе, но часть истории страны и мира. Кстати, к Гитлеру автор относится вполне почтительно, даже с долей сочувствия. Как же, Адольф Алоизович — жертва неспровоцированной агрессии, жертва козней Сталина вкупе, как доказывает автор, с Черчиллем и Рузвельтом. Бедный. Ах, бедный Адольф.

Особенно досталось от автора Тухачевскому. По старой, доброй советской традиции он переименовал его в Стукачевского. Почему? Автор не приводит не единого аргумента. Человека пытали, замучили, а он ему, покойнику, без объяснения еще и клеймо на лоб. А следом уже совсем убойная фраза, достойная историка-исследователя: «Пойди кому скажи, что Тухачевский был авантюристом, карьеристом, трусом, что “гениальные” его труды годились только в качестве пособия на уроках политграмоты, а на большее не тянут и не тянули, что его предложения по перевооружению армии — чистый бред. Скажи такое — горло порвут». Может, именно поэтому автор ничего конкретного о Тухачевском не сообщает — за горло боится. Но, судя по всему, он совершенно согласен с товарищем Сталиным, Тухачевского расстрелявшим, а Фрунзе зарезавшим. Но прах Тухачевского стучит в сердце автора и не дает ему покоя.

Далее по тексту можно обнаружить еще один перл. Прошу обратить внимание на эмоциональную стилистику автора, вполне достойную процессов 1936 — 1939 годов: «... Любую мразь. Хоть самого Стукачевского, который загубил цвет нашей стратегической мысли. И начали культ Стукачевского раздувать. Тухлый культ тухлого Тухачевского». Так и представляю автора в гимнастерочке с рубиновой шпалой в петлице, рубящего сжатым кулаком воздух на собрании командиров и политработников, орущего правду-матку, осуждающего очередного врага народа. Лексика еще та! Да, а чья она, «наша стратегическая мысль»? Британского военного колледжа? А если нет, то какое отношение к этой мысли имеет автор?

Ну, а памятник Тухачевскому автор предлагает поставить в противогазе. Согласен, травить газом тамбовских мужиков не стоило, как не стоило доводить их до восстания. Как не стоило им, мужикам, тюкать по головам продотрядовцев топориками, как не стоило басмачам на колья сажать пленных красноармейцев, а казакам им головы рубить, деникинцам вешать, колчаковцам живьем замораживать в качестве верстовых столбов, еще много-много чего делать не стоило в гражданскую войну ни красным, ни белым. Но это другая песня, и к танкам, стратегической мысли, планам нападения СССР на Германию она отношения не имеет. И подтасовывать, подменять одно другим, бия себя при том в грудь и проливая крокодилову слезу, не стоит.

Впрочем, и нам не стоит сползать на стиль, предлагаемый автором. Просто зададим один себе вопрос: при ком были созданы воздушно-десантные войска? При ком организованы первые мотострелковые, механизированные и танковые корпуса? Кто яростно боролся с малограмотными тачаночниками — Буденным, Ворошиловым, Городовиковым и прочими?

Далее автор по ходу дела запускает исторический ланцет в Жукова. Препарирует покойного бестрепетно. И вытаскивает на свет божий следующее положение: Не было, оказывается, к нему солдатской любви! Не фронтовики, а лишь заградотрядчики его любили. Появлялся Жуков в войсках, солдатики истекали предсмертной горючей слезой, надевали чистое бельишко и писали прощальные письма. Потом — наступление и никого, кроме безногих и безруких калек, в живых не наблюдалось. Ладно, Жуков — не дама, жаждущая любви. Это точно. Да, Жуков добивался выполнения задач, не считаясь с потерями... Увы. Но, из миллионов вернувшихся с войны фронтовиков «заградотрядчиков» все же был малый-малый процент. И не любовь заградотрядчиков, а уважение, авторитет и любовь армии спасли Жукова. Не стоит автору всех выживших фронтовиков скопом записывать в заградотрядчики.

И поведение Жукова перед Парадом объяснимо. Жуков настолько хорошо знал и боялся Сталина, что слова его о том, что именно Сталин должен командовать парадом, можно расценивать как всего лишь вовремя в ход пущенную лесть. Жуков сказал только то, что Сталин желал от него услышать. Не более. И ответ Сталина Жуков предвидел. Но теперь предложение принимать Парад Жукову прозвучало как указание самого Сталина. Именно Сталин назначил волей Главнокомандующего собственного заместителя принимать Парад. Ничего более. Это — высокая политика, а не доклад ротному о запахе портянок. Мухи отдельно — чай отдельно.

Далее автор, оплевав походя всех, кого припомнил из исторических персонажей отечественного прошлого, решил заложить следующий булыжник в здание возводимой истории России. А почему, вопрошает автор, Сталин не назначил 9 Мая выходным, праздничным днем? Вы уж разрешите тогда добавить, а почему Сталин вообще не создал ни одного праздничного дня, кроме уже существовавших? Ни тебе Дня Конституции, ни Дня Образования СССР, ни Международного Женского Дня, ни даже второго выходного на неделе. А вот при Хрущеве и Брежневе — пожалуйста, все появилось. Не стоит искать здесь потаенного смысла, уважаемый читатель. Нет его. Страна вышла из войны, города лежали в руинах, поля заброшены, жрать нечего, надеть нечего, а сразу после Первомайского Парада давай гони войска на новый? Вновь народу день пить, гулять, бездельничать? Ну, я думаю, что Сталину и его окружению подобное даже в голову не пришло. А, вот, Брежнев, и тут я вполне солидарен с автором, праздничную мишуру любил, падок был на медальки и орденка. Сам получал и другим щедрой ручкой раздавал. Праздновать, так праздновать.

Перескочим несколько страниц невнятного словоизлияния о соратниках товарища Сталина. С ними давно уже все ясно. Самое интересное — впереди. Глава первая заканчивается словами, с которыми трудно не согласиться: «...праздновать товарищу Сталину было нечего, и радоваться не было повода. Вторая мировая война была проиграна. Сталин это знал». Это — скорбь наша, боль наша. Войну выиграл народ, но проиграла страна. На полях сражений, в концлагерях, в трубах крематориев и рвах гетто, на погостах возле госпиталей, в безымянных могилах полегла лучшая часть генофонда страны, ее будущее.

Как это ни печально, но победа 1945 породила поражение 1991. В добровольцы сорок первого ушли цвет и гордость рабочего класса, студенчества, науки и искусства, спорта и литературы. Ушел народ и — пропал. И виновник этого, прежде всего, — Сталин. Вся вина позора первых лет войны лежит на нем. Что бы сейчас ни писали о том, что репрессии не нанесли урона офицерскому корпусу армии, я всегда буду помнить рассказы родственников и отцов друзей о том, что их полками командовали капитаны, что их ротные, призванные из запаса за неделю перед войной, не умели читать карты, терялись в бою, не умели командовать, а комбаты руководить стрельбой батарей. Что расстрелянный командарм Штерн вместе с Жуковым разбил японцев под Халхин-Голом, а потом создал не преодоленную немецкой авиацией противовоздушную оборону Москвы. Что в руинах лежал Лондон, а не Москва. Что Тухачевский, Якир, Блюхер и сотни других генералов и маршалов имели опыт командования соединениями, а Павлов и другие, пришедшие им на смену, такого опыта не успели наработать, что в лагерях сгнили, развеялись лагерной пылью кадровые командиры, умевшие делать профессионально все то, что сменившие их делать не могли, не успели научиться.

Выводы, впрочем, мы с автором делаем диаметрально противоположные. Автор объявляет — Сталин готовил нападение на Германию в июне-июле 1941, а Гитлер только его упредил. И подкрепляет сей тезис некими положениями, основное из которых — мировой характер пролетарской революции. В ход идет все, от пионерских песенок до выдержек из трудов Троцкого, Сталина, Ленина, Маркса.

Это, пожалуй, громкий аргумент в пользу теории автора «Ледокола», но... Но не стоит, по моему, смешивать визгливую революционную риторику с политической практикой.

Вспомним, как потерпел крах и был отринут Троцкий с теорией перманентной революции. Исчезнув с политической арены, а затем вновь вернувшись в историю страны, Троцкий занял место выдающегося военного практика, но никак не политического, партийного теоретика. Да, Великая Октябрьская Революция во многом, если не полностью, — дело Троцкого как ее военного руководителя. Создание Красной Армии — заслуга Троцкого. Победа в гражданской войне — во многом его заслуга. И, я уверен, окажись он на месте Сталина, Тимошенко, Шапошникова, Ворошилова, Буденного и других руководителей военного ведомства — позора 1941 года не было бы. Троцкий старательно изучал теорию и практику военного дела и стал военным профессионалом. Сталин до войны военному делу систематически не учился, довольствовался опытом гражданской войны и до сорок третьего года оставался профаном. Потому и били Красную Армию, что во главе ее стоял непрофессионал. Но Сталин обладал, в отличие от многих, способностью обучаться на ошибках, интеллектом и волей. Изучал книги военных теоретиков. Занимался постоянно самообразованием. Потому после времени великих поражений наступило время великих побед. В этом их общее с Петром Великим. Оба пришли к победе через поражения, не считаясь ни с кем и не с чем, платя не глядя любую кровавую цену для достижения поставленной цели, и в конечном счете, побили своих безжалостных учителей. Учился Сталин, учился Генштаб, учился генералитет, офицерский состав, учились солдаты. Но учиться начали слишком поздно и оплатили уроки кровью. Кто — чужой, а большинство — своей собственной.

Собирался ли Сталин захватить Германию, а затем и весь мир? Сложный вопрос. Возможно, что у него и была затаенная мечта о подобном, но, скорее всего, лишь нереализованная в конкретных действиях. Были ли у Генерального Штаба Красной Армии разработанные планы нападения на Германию? То, что автор «Ледокола» пытается выставить как проработанную до деталей войсковую операцию, скорее всего, напоминает прикидку военных действий в случае войны с вероятным противником при перенесении действий на сопредельную территорию. Такие планы имеются в любом Генштабе любой армии. Увы, такова презренная реальность военной жизни. Никто не может зарекаться на будущее даже теперь, а тем более в сороковых годах. Существовали ведь и планы атомного нападения США на СССР, с последующей оккупацией, к счастью не реализованные. Существуют, возможно, некие планы и теперь. Кто знает?

В тайных закоулках Генштабов можно многое накопать, но не все стоит воспринимать как последнюю истину, готовую к употреблению. В отличие от других планов, реальный план «Барбаросса» вовлек в реализацию сотни генералов, тысячи офицеров, миллионы солдат. Если бы существовал подобный советский план на примерно такой же стадии исполнения, то его существование давно бы стало предметом подробнейшего изучения. В нынешний век всеобщей болтливости кто-нибудь из разработчиков обязательно да проболтался бы. И наверняка не один. После Перестройки и развала СССР о таком плане говорили бы, не боясь последствий, и исполнители и участники, а таковых нашлись бы сотни или тысячи. Существовали бы карты и приказы, подписанные Сталиным, ведь никто иной не взял бы на себя подобную ответственность. Ничего подобного нет, и даже серьезных разговоров не велось до создания теории «Ледокола»...

Много места в книге автор уделяет военному сотрудничеству Германии и СССР в двадцатых годах. Мне кажется, что здесь имеется, мягко говоря, передергивание фактов. Сотрудничество шло между двумя потерпевшими поражение в мировой войне странами-изгоями, между Веймарской республикой и СССР. О гитлеровской Германии и сотрудничестве с ней речи не шло и идти не могло до заключения договора 1939 года.

Для кого ковался тевтонский меч? Зачем? А как охарактеризовать нынешнее военное сотрудничество России с Китаем? Или как охарактеризовать военное сотрудничество ранее с Ираном? Как объяснить вооружение Израилем палестинцев или его поддержку ХАМАСа на первых этапах становления? Я уже не говорю о военном сотрудничестве США с теми, кто в знак благодарности теперь объявил всемирный Джихад. А господа демократы, сотрудничавшие с Дудаевым и подарившие ему горы оружия? В случае со Сталиным объяснить подобное можно тем, что сам он традиционно и патологически боялся Британии и, естественно, видел в Веймарской Германии потенциального союзника. Ну, пускай не союзника, но, по крайней мере, некий раздражитель, отвлекающий фактор, противовес для Британии и ее союзницы Польши.

Окончание

Статья целиком содержится в zip-файле, который Вы можете загрузить на свой компьютер, щелкнув на ссылке справа. Текст в формате Word, размер zip-файла 53 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Избранные эссе. Формат PDF. Объем 1440 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

история великой отечественной войны

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com