Попытка плагиата О рассказе Антона Столета «Я — поэт Леонид Губанов»
Есть стихи других поэтов, настолько близкие нам по духу, что мы с удивлением обнаруживаем под (или над) стихотворением имя другого человека. Есть два стихотворения Тютчева, которые настолько глубоко раскрывают мой внутренний мир, что я с удовольствием поставил бы под ними своё имя, если бы там уже два века не стояло другое. И плюнул бы в человека, который стал бы утверждать, что это не моё. Если бы такой человек нашёлся.
Но я слишком уважаю Тютчева-лирика, чтобы дерзнуть отобрать у него — посмертно — какое-нибудь творение. Я уже и так достаточно себя вознаградил тем, что написал на эти стихи музыку и постоянно их исполняю, не забывая при этом упомянуть авторство великого русского поэта.
Рассказ Антона Столета «Я — поэт Леонид Губанов» разбередил во мне воспоминания о забавных случаях, связанных с таким явлением в культуре, как плагиат. Надо сказать, что наши предки не были так озабочены своим авторством, как нынешние писатели, готовые отстаивать своё духовное достояние даже в суде. До сих пор так точно и не выяснено, кто же написал знаменитую «Повесть временных лет» — Нестор или какой-нибудь другой летописец. Людям нравилось оставаться безымянными. Главное было — дело, а не имя под ним.
Более того, древнегреческие философы не стыдились брать у своих предшественников мысли и выдавать их за свои. «Мысль моего учителя — и моя мысль!» — думали они. Но потом писатели всерьёз озаботились личным литературным бессмертием. Доходило до казусов. Так, поэт-фронтовик Михаил Касаткин издал в послевоенное время в крупнейшем издательстве «Советский писатель» книгу своих стихов. Все было бы замечательно, если бы кто-то из читателей не обнаружил у Касаткина замаскированный акростих: «М.Касаткин говно ви». Даже без буквы «Ы», на которую в русском языке слова не начинаются, было понятно, что автор, каким бы чувством юмора он ни обладал, вряд ли напишет на себя подобную напраслину. Стали разбираться — и выяснилось, что стихи Касаткину писал неизвестный молодой поэт, которому платили деньги за то, чтобы он ставил под своими стихами чужое имя. В конце концов, хрупкая психика молодого поэта не выдержала такого издевательства над личностью — и он покончил с собой. Такая вот грустная концовка...
Очень много случаев «бессознательного» плагиата. Открываю свою записную книжку десятилетней давности — и натыкаюсь на очень глубокую, интересную запись. Но вот беда: прошло столько времени, что я уже не помню, была ли это моя импровизация, или же я просто без кавычек выписал из книжки, которую читал, чужую цитату. На всякий случай пришлось оставить эту мысль там же, где и нашёл.
Другой случай. У Джона Голсуорси я нашёл для своего стихотворения прекрасный эпиграф: «Добродетель — сама себе награда». Каково же было моё удивление, когда я обнаружил эту максиму, слово в слово, ещё у пяти писателей, включая Фридриха Ницше, который явно не мог списать её у Голсуорси! И я боюсь теперь, что древние греки или римляне тоже вряд ли прошли мимо этой мысли!
Но... быть настолько скромным, чтобы приписать своё произведение другому человеку, как у Антона Столета... Это уже плагиат наоборот. Честно говоря, и мне не один раз приходили подобные мысли — приписать свои опусы какому-нибудь очень известному писателю, лучше иностранцу — и выдать себя за его архивариуса и переводчика. Наверняка «Неизвестные мысли» Монтеня или Паскаля разошлись бы гораздо быстрее афоризмов никому не известного доморощенного философа. К тому же, это — великолепная литературная мистификация, в духе Кузьмы Пруткова или Черубины де Габриак! Почему бы не рискнуть? А потом — саморазоблачиться! Но что-то помешало мне реализовать свой актёрский замысел.
Или — всё-таки у Столета это было авторским наваждением, и стихи действительно принадлежат Леониду Губанову? Как бы там ни было, рассказ «Я поэт Леонид Губанов» очень хорош, загадочен и интригующ. И мне, право же, было бы жалко найти ответ на мучивший автора вопрос: я предпочитаю, чтобы тайна оставалась тайной. В этом смысле я анти-критик и анти-исследователь. В самом деле, какая нам, читателям, разница, кто написал это нестандартное стихотворение? Губанов и без него уже состоялся в русской литературе не только как оригинальный поэт, но и как изобретатель русского СМОГа (не путать с лондонским!). А рассказ Антона Столета, на мой взгляд, не уступает стихотворению Губанова. Поэтому плагиат, так или иначе, не состоялся! Да и могло ли быть иначе?
