ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Татьяна КАЛАШНИКОВА


http://www.codistics.com/sakansky/all/kalashnikova/tatjana0.htm

Об авторе. Содержание раздела

ДЖАЗОВАЯ СТИХИЯ

Критическое эссе

Поговорим о поэзии, господа.

Хорошее, приятное для слуха вступление, не правда ли? Поэзия... поговорим... господа... Пожалуй, ранить слух сочетанием из таких слов невозможно. Или уж во всяком случае, желающему добиться негативного эффекта, манипулируя приведенными выше тремя словами, пришлось бы изрядно попотеть. Что же касается автора сего текста, то хочется отметить, что в его намерения ни в коем случае не входит ранить чей бы то ни было тонкий поэтический слух. А если уж это каким-то образом случится, то заранее хочу предупредить о том, что назначение этой статейки состоит в ином.

 

Что ж, не будем слишком долго разминаться на территории преамбулы и перейдем непосредственно к кульминационному полю размышлений. Собственно, размышления эти вступили в стадию своей кульминационности для меня лично около четырех лет назад. Произошло это, естественно, не в один день. Поэтому смею полагать, что размышления мои не стоит относить к числу легкомысленных, непродуманных, сиюминутных настроений.

 

Что же произошло четыре года назад, побудившее сегодня меня сесть за клавиатуру и писать вышеизложенное и нижеследующее? А произошло вот что.

Некий в то время «молодой» поэт, имеющий имя сходное с именем автора этой статьи, вступив на ухабистую тропку совершенствования своего поэтического мастерства, стал в буквальном смысле жадно пожирать всю информацию и все, связанные с ней, материалы о русской поэзии «сегодняшней». Да-да, именно сегодняшней практически в буквальном смысле этого слова. Поскольку литература серебряного века уже давно прошла через руки моего любознательного ценителя прекрасного, оставив в его душе свой чистый серебряный след, а «Антология русской поэзии», изданная и составленная под руководством известного русского поэта Евгения Евтушенко, была тоже уже хорошо исследована, решил мой двойник пополнить свое представление о современных поэтических новинках, заглядывая в самые популярные в русской литературной сети издания. И несмотря на свои начитанность и грамотность во многих аспектах человеческого существования, обеспеченные его семейными традициями и образованием, оказался несколько озадачен. Чем? Да как же... Читает этот поборник прелестной Музы стихи, которые на ура публикуются в изданиях достаточно высокого рейтинга и не может понять: «Как же так? Авторы: вот — один, вот — другой... вот — надцатый, а стихи — одно бесконечное стихотворение одного бесконечного автора». А, кроме того, читать эти стихи не только неинтересно, но становится зачастую просто скучным занятием на третьем, в лучшем случае, стихотворении каждого автора. Не спешите, уважаемые оппоненты, обвинять меня в фальсификации и однобокости в подходах. Я непременно попытаюсь привести примеры чуть позже. Коме того, еще раз подчеркиваю, что цели моего двойника были далеки от провокационных или критиканских. А пока, с вашего позволения, продолжу свою мысль.

 

Так вот, описанные мною не слишком, скажем, яркие события начали происходить около четырех лет назад. А вот задолго до этого произошло другое, на самом деле, яркое событие в жизни далеко не начинающего талантливейшего русского поэта и великого, как некоторые неглупые люди его определяют, технаря слова поэтического Иосифа Бродского — он стал Нобелевским лауреатом. Заслуженно и грандиозно! Мы, русские, можем искренне гордиться еще одной ярчайшей фигурой в истории нашей культуры. Вслед же за этим ярким событием последовала уже цепь событий, вытянувшаяся в одно длинное однообразное событие. Набирая скорость семимильными прыжками, началось поголовное увлечение современных поэтов всех видов, сортов и уровней новыми формами. Собственно, справедливо было бы отметить, что подобные всплески модных шумих вокруг литературных новаторов происходили и прежде — были у нас и тонкий Мандельштам, и громогласный Маяковский, и горячая Марина Цветаева, и виртуозный Пастернак (тоже ведь Нобелевский лауреат)... Разница только состоит в масштабах этих всплесков, а также в социальных и политических обстановках в России на момент происходящего. Здесь стоит отметить, что популярность новаторства Иосифа Бродского волей судеб совпала с периодом начала перестройки в тогда еще не развалившемся СССР. Нет ничего странного или зазорного в популярности той или иной яркой личности. В конце концов, понятие моды всегда распространялось на все области человеческой жизнедеятельности. Литература и искусство не являются исключением. А главное-то — поиск новых форм оказался тем, чего так давно жаждала душа закрепощенного в рамки классических ямбов, хореев, сонетов, триолетов... и задыхающегося в этой своеобразной клетке, душа современного поэта, поэта двадцать первого века. Вот она — перестройка русской поэзии! Грянула! Наконец, свершилось! Ринулись к трибунам, прокричали накопившуюся правду... потом еще раз прокричали накопившуюся правду... потом еще раз... потом, все же, приступили к делу — начали создавать новые формы. Начали, понятное дело, кто как умел. Да и потом, чего стесняться, лишь бы новая. И чем новее, тем, значит, лучше. Старается народ поэтический, кто на что горазд. Стихов в новых формах полны литературные издания — для тех, кто оказался в нужное время в нужном месте; полны зарождающиеся и разрастающиеся, как трава на сдобренной почве, литературные интернет-сайты — для счастливых обладателей доступа ко всемирной паутине; полны, наконец, и ящики письменных столов тех, кто оказался последним в очереди за успехом. А что особенно приятно современному поэту, — напрягаться слишком не нужно — чего зазря свое мастерство оттачивать(?), к чему эти старомодные венки сонетов(?). Есенина и его последователей можно тихо с уваженьицем отложить на полочку очень хороших талантливых русских поэтов (хороших, но... отложить), Пушкина — так сам бог велел отложить в архаику просто гениальных русских поэтов (гениальных, но... отложить), тем более что сам «отец и учитель» отзывался о нем без особого, мягко говоря, восторга, и... искать... искать... искать... новые формы(!!!). Идет поиск — щепки летят. И так и эдак слова с места на место переставляются. Рифма только мешает слова переставлять — убрать рифму (!); ритм тоже всё путает — убрать ритм (!); смысл лучше вообще и пытаться вкладывать — совершенно невозможно смысл вкладывать, когда поиск идет, а, кроме того, начнешь, смысл вкладывать, так попробуй тогда его в процессе поиска не утратить — убрать смысл(!); идея — вообще старомодное дурацкое и советское слово — убрать идею(!) и искать... искать... искать... Ну, понятное дело, за всю историю русской, да, что там русской, мировой поэзии, новых неповторимых форм — раз два и обчелся. Непростое это дело, оказывается, новаторство. Но есть выход — ИМПРОВИЗАЦИЯ. Вот оно то, что спасет многотысячных «новаторов» от уничижительного «слабО». А что же такое, собственно, импровизация? Индивидуальная неповторимая игра с уже известной формой, мелодией стиха (поскольку речь идёт о поэзии). А что же такое уже известная форма и мелодия стиха? Да ведь всё те же ямбы, рифмы, размеры... приемы, в конце концов. Итак, возвращаемся на круги своя и пытаемся работать в жанре «поэтический джаз». А как джаз играть-то, ежели по нотам дуть не научились, ежели пальчики не только далеко не стерты на гаммах, но и вовсе гамм этих скучных никому не нужных не помнят? Увлекаясь «джазом» (заметьте, именно в кавычках, потому что само искусство джаза — весьма непростая вещь и на самом деле Искусство), многие современные поэты незаметно, но довольно быстро перешли просто на шумовые эффекты. Удобно, легко и признанно. Кто же станет возражать против новаторства Нобелевского лауреата, великого технаря и джазмена? И о какой уж тут духовности можно говорить, когда нотной грамотой владея так сяк, «мастера» слова поэтического пытаются джаз исполнять, искренне при этом веруя, что им это удается. Результат налицо — скудость, опустошенность, подтасовка и спекуляция именем великого новатора в угоду собственным лени и бездуховности.

 

Что ж, господа, нам, русским, не впервой — сначала мы смеемся над «наивными» попытками современных поэтов продолжать классические традиции русской литературы, потом, отрезвев от собственной эйфории «демократии стиха», станем возмущенно бороться с «авангардом, переродившимся в пошлость и бездуховность»... А потом? Учитывая некоторые законы исторического материализма, можно с уверенностью предполагать, что потом повторится все снова только уже на новом витке спирали существования русской поэзии. Виват!

 

Вероятно, среди вас, дорогие читатели, найдутся те, кто попытается возразить и, заметьте, возразить совершенно справедливо о том, что поэт — это состояние души, неординарная и индивидуальная способность видения мира, а также и талант неповторимого словесного воспроизведения всего увиденного и пережитого на различных уровнях человеческого бытия... Потом можно смело заключить, что раз так, то причем же здесь тогда формы (хоть новые, хоть классические) этого словесного воспроизведения. Ведь точно с таким же успехом можно рассуждать о другой крайности — отвержении всех попыток новаторства современных поэтов в угоду закоренелому традиционизму. И это будет тоже справедливым замечанием. Главное — поэзия, скажете вы. Именно! И вот здесь мы приходим к главному вопросу, вопросу, который должен быть выведен большими красными буквами в красном уголке каждого относящего себя к числу поэтов:

— а является ли данный конкретный текст искусством вообще и поэзией в частности?

 

Почему же «новые формы»? Приходится констатировать, увы, что проблема спекуляции новыми формами в поэзии на сегодня является наиболее болезненной и очевидной. Собственно об этом и было сказано, собственно об этом мои размышления, выложенные в этой статье.

 

Теперь же, дорогой читатель, мне хотелось бы перейти к обещанным примерам, дабы не быть голословной и довести свою мысль до ее логического заключения.

Для удобства и наиболее отчетливой демонстрации примеров «одного большого стиха одного бесконечного автора» я решила разбить тексты, привлекшие мое внимание, так сказать, по направлениям.

 

Итак.

 

Первый «бесконечный» стих я бы отнесла к разработкам «новаторов-философов», занимающим по моим наблюдениям наибольшую нишу в сегодняшней «передовой» русской поэзии.

 

1

Поле, сорванное облаками на большом отдаленьи,

у реки длиной в километр, — капли

черного масла уже в июньской почве. В последний раз.

Ее рука без вен в солнечных струях над воскресной скатертью,

но жаркий ветер гонит сухие конские комья

по равнинной площади. Кто ты

в летнем огне? Рубец на мускусной шее,

сон против снов, несколько донных рыб,

и ты ходишь босиком по графленому полу,

по краю ковра, мимо ломких жал,

мимо монголоидных фигурок на блещущем пианино.

2

Или вот что: оно

щекочет закрытые веки снаружи,

как темный бриллиант в пустом июле. Никто

не войдет в него — и ты,

всякий смертный, ступаешь в коленья сохнущих глин,

когда мрачный хмель обнажается рядом,

старое солнце.

3

В окна моей съемной мансарды в пригороде у реки

светили по ночам алые неоновые гребешки

герцогского замка на смутно-белой от нарциссов горе

Канистра с сухим вином была на столе при мне

4

Мне четыре года. Ношу пальто

Шерстяное в клеточку. Холода.

Просто замечательно. Разве что

Потерялся круглый осколок льда.

«Брось его, и так уже весь скрипишь», —

Мама мне сказала, и он упал.

5

оставь мне каплю на дне твоего стакана…

почти «наше радио», вырубим его на (***)

в тишине давай ездить домой пустыми полями

родим с тобой девочку назовем ее карамелькой

как американцы только прости если

только прости если я засыпаю

так и не захотев, потому что слишком

близко к окну стоят эти ели в белом

строгие как медсестры

6

знаю все что знаю о тебе

помню все что помню о тебе

(форточка закрыта занавеской)

помню больше чем было и чем будет

но не смотри мне в глаза не стой рядом

не наклоняйся не подходи или

вспомню больше того что помню

узнаю больше чем знаю

не смогу уже не смогу отойти больше

7

что-то я от тебя от себя устала

что-то мне стало с тобой с собой не чудно

ты же сто лет тут уже

это я с вокзала

вот и скажи что так не мудро мутно

дурно выходит как-то бочком неловко

чудится ёкнуло пискнуло показалось

выйдем давай на свет на любую лавку

только не в этой коробке не эту жалость

люди хорошие вроде только выходит дурно

словно жук скребет спичечную картонку

или бездомный вот обнимает урну

так домовито что рвется и где не тонко

8

мёртвый лежал я под сыктывкаром

тяжёлые вороны меня протыкали

лежал я на рельсах станции орша

из двух перспектив приближались гримёрши

с расчёсками заткнутыми за пояс

две гримёрши нашли на луне мой корпус

9

В городе нервном, невском, несколько даже морском

не прорубают нас небеса прицельным глазком.

Не покрывает тебя моя нательная тень.

Никогда у нас с тобой не случится детей.

 

Дети что... — свой процентный состав никогда

суммою наших тел не удвоит вода.

Дождь омывает гладкие спины китов —

почве шатко, миф не предвидел такой итог.

...........................................................

Стр. 2

Опоры трубопроводов производство опор трубопровода.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com