|
ПОЧЕМУ ЛИТЕРАТУРА НЕ ИГРА?
О стихах Марины Золотаревской
Сначала услышав, потом прочитав стихи Марины Золотаревской, написанные в
неполных тринадцать лет, я поняла, что они написаны обо мне. И в то же время —
они о нас. Они отражались во мне и преломлялись, словно лучи, которые связали
меня с юным автором и с другими читателями.
Размокшее солнце всё ниже
Становится с каждым днём.
И тополь, как старый нищий,
Трясётся под мелким дождём.
Туман повис меж ветвями
Нечёсаной бородой.
И зябнет тополь больной
С протянутыми руками.
Откуда у девочки-подростка этот опыт? Не конкретный, не бытовой. Ведь нищего на
улицах социалистического города семидесятых Марина увидеть не могла. Она его
представила. Он вышел из мглы. Протянул к нам руки-ветви. Не одну руку, как
обычный нищий. Сразу все, не зная толком, как это делается. Крик о помощи? Руки,
протянутые к нам природой? Как же нам-то быть? Прикоснуться к ним? Робко пожать?
О чём это? О нищенстве жизни при социализме? Ведь история приучила нас читать
между строк. Смешная натяжка. О хрупкости, уязвимости живого. О том, что тополь
этот стоит отдельно. И мне хочется его согреть. В то же время он прорастает
сквозь меня. Сирость, нищенство и одинокое стояние под дождём — юного поэта?
Меня? Всех?
А вот второе.
Луна страшна после метели.
Она как мёртвая вода.
И облака закоченели,
Как будто камни среди льда.
И небо кажется пустыней.
Но из-за тучи иногда
Глядит колючая звезда,
Как морж усатый из-за льдины.
Поэт стоит среди пустыни мира. А я подвизаюсь рядышком. Поэтому мир уж не столь
пустынен. Тем более, что звезда, колючая и холодная, похожа на теплокровного,
Арктику собою согревающего, моржа. И даже вполне возможно, что над нами Бог. И с
нами. По крайней мере, бог поэзии.
Оба стихотворения я прочла своим домашним, чтобы проверить впечатление. Дочка с
мечтательным выражением посмотрела в окно и сказала: «Хорошо...» Муж
прореагировал смешно.
— Да, — сказал он, — да!.. Но второе бы цензура не пропустила.
— Это ты о чём?
— Ты прочти внимательно: «Луна — страна после метели.» А в конце звезда.
Кремлёвская. И Сталин, как морж усатый, на Мавзолее!
Марина повзрослела, и всё, что жило в ней, выросло и приняло неожиданный оборот.
Её захватили переводы. Перевод поэмы Д. Г.
Байрона «Лара» органичен и точен. Это русский «Лара». Молодая поэтесса
переводила так, как пишут своё. Самозабвенно. Хотя, пожалуй, в работе
переводчика, движимой любовью к оригиналу, эта особенность проступает в
очищенном виде. Здесь не «смотрите, вот я какой, себя как бы забыл, но себя же и
вывел». Здесь — он, автор, и он, герой, перед нами. Это была к тому же и
кропотливая работа, ведь поначалу переводчица английский в совершенстве не
знала.
Совершенно не располагая свободным временем, Марина переводила, где придётся, в
том числе и в пункте по приёму стеклотары, позвякивая молочными бутылками и
терпеливо дожидаясь своей очереди среди тихих пьяниц. Острая на язык приёмщица
Марину не обижала. Она принимала её за студентку-дипломницу и сердобольно
спрашивала: «Когда же защита?» Марина автоматически назвала дату своего
выступления в литературном клубе, где собиралась впервые прочесть перевод поэмы
«Лара». Об отношении приёмщицы Марина сказала: «Так народ сочувствует убогим».
(Эпизод рассказан Мариной Золотаревской).
У неё есть также миниатюры, написанные недавно. Это
моментальные снимки улиц, деревьев, автомобилей, плывущих из тумана; мгновенные
вспышки разговоров; освещённые человеческие лица — обыденное, увиденное
парадоксально, выросшее до символа. Кинематографическая проза поэта.
Оригинальные стихи, созданные Мариной в период работы над переводом поэмы
Байрона «Лара», тоже о нас с вами. Они вызывают ответное движение — навстречу к
той, которая дерзнула жить не только насущным, но и сущностным.
Как, разве вы не любите лорда Байрона? Но ведь вы любили Жору Байранова. Или
Машу Баранчикову. Беззаконно, даже если в браке. Потому что любовь свою берегли,
не отдавали рутине. Потому что любовь порой нарушает норму или превышает её.
И куда она вас заводила? К приятелю, чтобы проверить: а был ли схожий опыт?
К Богу, чтобы не отобрал? К письменному столу — стихи читать или даже писать?
А кого-то, не нас с вами, конечно, она приводила к крайностям!
Так кого же вы любили? Вы хорошо знали их? Думали, что они такие же оптимисты
или зануды, или такие же любители пива, как и вы? Отчасти. Но, не правда ли,
когда вы любили, вам хотелось выйти из себя, чтобы понять — их?
А прОклятых любили?.. Пятое стихотворение — особенное.
Aлла Ходос
МАРИНА ЗОЛОТАРЕВСКАЯ
стихи
1.
Молодое и сумасшедшее
Солнце хлынуло — в январе!
Предъявило права прошедшее —
Ни в какой не скроюсь норе!
Боль нежданная и знакомая —
Та, что радостей всех ясней,
Неуместная, беззаконная —
Солнце яркое зимних дней!
Мой рассудок улёгся баиньки.
Весь мой мир вверх ногами стал.
...Ползарплаты ушло на Байрона,
Пол-любви — потом — на скандал.
2.
Ночь с Байроном
Умёлся Рязанов,
Окончился ужин,
В изгнанье мой муж удалился, простужен,
И вот, не пугаясь
Супружеской кары,
На кухне осталась я
В обществе Лары.
И в громе посуды,
Под шип утюга,
Пошла наизусть
За строкою строка,
И рифмы ответные
Лезут упрямо...
Вдруг слышу отчаянно-сонное: «Мама!»
Ну, доча!
Полночи
При свете колонки
Мы с Ларой
На пару
Стирали пелёнки!
3.
Профессиональным переводчикам «Лары»
Виктору Топорову
Сперва читала не без интереса;
Увы, чем дальше в лес, тем больше дров,
И вот не видно за дровами леса —
Недаром ты зовёшься Топоров!
Ольге Чюминой
В стеклянный гроб тобой заключена
Его живая, дышащая повесть.
В тебе была сильней таланта — совесть,
И в том твоя заслуга и вина.
4.
Пятый день таращусь в подлинник.
А супруг считает подлыми
Все занятия мои, —
Дескать, видит он воочию,
Что краду себя у дочери,
У работы и семьи.
Занялся б своими ГОСТАМИ!
Помоги мне, милый господи —
Я ведь тоже божья тварь!
Помогите, ночка длинная,
Интуиция глубинная,
И почтеннейший словарь!
На меня косятся близкие.
Снятся фразы мне английские:
Ясно всё, а смысла нет!
Я мечусь, как крыса чумная.
Помоги мне, Ольга Чюмина,
Поборость все by и that!
Но, увы, сознаюсь искренне,
Процарапываясь к истине,
Я стремлюсь её найти
Не для радости познания —
Для последнего свидания,
Раз другого нет пути.
5.
«...и другими быть не могут, — шёпотом: потому, что Бог их
проклял. Любовь к проклятому».
Марина Цветаева «Мой Пушкин».
— Он добрый, а написано, что злой...
— Злой, раз написано; не спорь со мной!
«Нет, добрый», — повторяю втихомолку.
Мне только пять, и я учусь читать,
И буду я над сказкою рыдать:
Мне жалко волка, волка, волка, волка...
Так вот когда почувствовала я,
Что прОклятых любить — судьба моя!
...Глухая полночь, раскалилась лампа;
Мне двадцать пять; в руках — английский том,
А в горле — ком, и корчусь я тайком,
И повторяю: Лара, Лара, Лара...
Марина Золотаревская. Перевод
поэмы Дж.Г.Байрона «Лара».
Другие переводы:
Урсула Ле Гуин. «Ребенок и тень», эссе, Лорд Дансени. «Чудесное окно». Рассказ.
М.Золотаревская. Миниатюры.
Стихи и Проза
Аллы Ходос | 
