«ОПЫТЫ И ИНСПИРАЦИИ-2. КИЛЬ»
Форум, 12.02.06 Эта сценка включена в форумную драму «Николай Тарасов» — см. Е.сборник «ИнтерЛица-1» — Николай, а Николай! (шепотом, поправляя соскальзывающую с лица маску Белинского) Здесь никого? — Да нет, без вас сюда никто и не заглянет. Да выходите же! — Нет, нет (всё ещё шепотом). Здесь у меня в кустах велосипед (1). А что это вы делаете!? — Да вот, пытаюсь колючки (2) выдергивать, но они, кажется, уже приросли. — Так зачем вы их...? Без них же и дня не протянете! — Да пошло всё... Пусть я буду, как есть, хоть без кожи (3), потерплю, — всё равно их (4) люблю (ругается, выдергивая...) — Тише, тише (показывая в сторону реки, где, накапливая пар, на водной взлётной полосе, стоит что-то похожее на белое овальное судно) (5). — Да мне уже всё пофигу. Лика, у меня здесь два стакана, давайте? Хоть самую малость! — Что вы, что вы! (краснея под маской). Я, ... я, а давайте! Что там у вас! О! — Ну, как? — Класс! — А они-то? — Да пошли! — Возьмите. — Спасибо. Ох, хорошо! — Давай...те, поближе... Видите, у меня здесь костерок. Присаживайтесь. Лик, а Лик, а чего вы боитесь-то? — Ох, Коль! (расслабленно, небрежно откидывая маску Белинского за спину) Ты знаешь, «ик», увидев рядом со словом интрп...интриптр...интер...при...тация своё имя, поняла, — я, «ик», ТАРАСОВЕД. Ты не против? — Нет, ну что ты, Лик! (раскалывая орехи) — Видимо, тсс (прикладывает палец к губам), кто-то важный и скрытный доверил мне эту миссию. Ой, Коль, заманчиво пооттачивать то, чего у тебя может и нет. Я вот, прочитавши всё, что как-то ВДРУГ уже написалось по поводу, «ик» «Светоча», «ик» «Факела», и, осознав (поднимает вверх палец) всю отсветс... ответственность, которую несу, особенно, Коль, за первую твою фразу, догадалась, тсс (оглядывается на водную взлётную полосу): смогу объясниться — останусь жива (мечтательно закатывает глаза), нет (понижает голос и придает ему зловещую окраску) — ну что ж, — было свежее мясо, и вот его уже и нет (всхлипывает, и долго икает). А хотелось КАК (опять мечтательно): скромно, тихо, без прокля... без прокла..., тьфу, это уже где-то... Да ладно. В общем, хотелось ехать себе по узкой тропке на своем проржавленном велосипе... — А ты где его...? (перебивает, протягивает орех) — Ааа... да ладно, Коль... Чо тебе-то. Ну, у вокзала. А там ещё один. Коля, можь возьмешь? Вместе поедем, беседовать будем... Ой, что это? Брысь! (на кошку, выбегающую из кустов) — Ну, зачем, Лик? Ты ей слово доброе скажи, ей приятно будет. (говорит добрые слова кошке. Очень громко). — Да тише, Коль. Услышат ведь (поглядывая на застывшее, как будто в недоумении, судно). Они не только всё слышат, они и мысли читают. — Лик, а это ты откуда знаешь? — Дак, Коль, они прям так и говорят: «Ты не знаешь, ЧТО тебе скажут?» (нервно накручивая на палец прядь волос) Они так обо мне — видно мысли украли, а я думаю, — куда они все сразу подевались (начинает плакать). — Ну, ну, что ты, Лика (расколов очередную порцию орехов, протягивает ей). — Ой (Лика показывает на судно), смотри, смотри, видишь, там кто-то забегал по палубе, а до этого ходил взад, вперёд и притворялся чой-т... Тише, слышишь, кричит: «Прокол! Прокол!» — Вижу, а вон, вон, к нему кто-то в белом подбегает, успокаивает... С него ещё какие-то верёвки свисают. — Да не он это, а она, Кольк. И не веревки, а рюшки, — она их сама оборвала, когда с первой строчкой разбиралась. — Первая строка, Николай, в любом стихе — это как первый выдох поэта. Нук, дыхни. Вот, факел-то!... С неё, с первой, всё и начинается (отвлекается, и не замечает, что судно медленно начинает чем-то наполняться). — Ну, ну (нетерпеливо говорит, выбирая орехи, которыми покрыт весь берег до самой реки). Лика прокашливается, надевает маску...... — Господи, а это кто?! — Кто, кто. Дед Пахо! Легче будет плести орнамент из словесных масс. Мне это (тычет пальцем в маску), как-то помогает. Вот скажи, Николай, если пройдет такая (кивает на судно)... — Что ты, она хорошая, иногда даже в защите, пытается... А ещё таблетки собирается раздавать... (6) — Пока она соберется, мы здесь таких дров наломаем без этого, как его, ну полностью отсутствует который. Ну, да ладно. Так вот, если эта молодая леди в сарафане (смотрит на Николая, и, получив одобрение, продолжает), пройдет мимо твоего нищего, ЧТО она увидит в его глазах? — Сарафан (отвечает хмыкнув). — И, если хорошая, то монетку бросит... — Знаешь, Лика, а я и не сомневаюсь, что ты поняла «Факел», раз ты «Чай и питие» раскусила... Но как ты его?!! — О, Коля! (ёжась от недавних воспоминаний) Что там рюшки, я дома все плинтусы (7) оторвала, пока нашла искомое. Теперь мне ничего не трудно (маска Пахо краснеет). Кстати, в моем отзыве, можно найти ответ и на «Факел». Помнишь? — Да, да. О полноценных, которые не могут видеть то, что может увидеть жаждущий узреть. (пристально смотрит в огонь). — Да, и человеческий взгляд, даже мимолетный, может повернуть что-то в твоей судьбе. Если у нищего, «влипшего» всей своей несчастной жизнью в жесткий угол вагона, этакого «сгустка энергии», в глазах горит неугасимый и всепрощенческий огонь, а во взгляде на тебя ты видишь страшную весть о его жизни, и слышишь эти, не оставляющие в тебе сомнения в красоте и цельности жизни, в её неповторимости, звуки музыки, ты — ДРУГОЙ. Ты понимаешь, что есть ПУТЬ и для тебя в этой жизни. А им (кивая в сторону реки) сердце Данко подавай, а кому и муравья достаточно.... Читал новеллу «Внезапный портрет мастера» Михо Мосулишвили? Как там автор говорит: «... и считайте меня, пожалуйста, вот одним из этих муравьев...». Такой большой человек, писатель, не в небо упирал свой взгляд, а в землю, где для него был интересен и, видимо, важен для жизненной подпитки, обычный муравей с его огромной ношей. Очень короткая, но емкая новелла, действительно внезапный портрет, где нет слова лишнего, недостойного, где тема — мудрость. Я бы эту новеллу вместо «Сердце Данко» ввела в школе, без сомнения. — Я так же, Лика, воспринял. Очень чувствительная новелла. — Холодновато стало (смотрит вдоль берега, где также сидят у костров люди. Кто в одиночестве, а где по двое, трое, и, видимо, тоже беседуют). — Давай ещё, — согреешься (разливает). Лика, вот Стар-и-мал, читая мой стих, делает безутешные для меня выводы. Боже, кто читает меня?!! Неужели, такие на этом берегу есть?!! (крутит головой во все стороны) — Не ломай голову, Коля! (разражается речью) Его выводы страдают от налёта непогрешимости собственных мыслей. Определяя категорию читателей и для этого, направив свои мысли на ту их часть, у которой — с женской стороны предполагается Плач по Алле, а — с мужской, ещё хуже, — кряканье при собственной неполноценности в сфере человеческих отношений каких-то дубоватых мужиков, Истар-имал нечаянно выдает на-гора свои «идеалы». Если всё иначе, то эти строчки о «нормальных мужиках» и таких же, но под вопросом (?) женщинах, просто не появились бы так нелепо в конце неплохого, в общем, разбора «Факела», и не резали бы глаза нормальным людям.. — Подожди, что это за шум? (смотрит в небо, в котором завис над судном вертолет) А, это кураторский... Что они там, ... в громкоговоритель... А, слышу: «Опять кого-то собираетесь почму... почмы... (8). Не разберу дальше. И те, на судне, что-то кричат в ответ, но не слышно их. Руками машут, скрещивая их. Наверно, это означает — нет. Вертолет ветер какой поднял! (придерживает рукой кепку) — А что это за запах с реки? Кажется... — При ветре со стороны реки — всегда такой (напевает, что-то вспоминая: «на других берегах — другой...»). Если бы не кураторский, — быть экологической катастрофе. Вот они и прилетают, чтобы не допустить её. — Надо же. Я поеду, Коля. — Давай посидим ещё. У нас кое-что осталось... А ветер, чувствуешь, со стороны леса, так что всё сейчас очистится. — Нет, Николай (встает). Мне пора (резкие порывы ветра, и, действительно, со стороны леса). У меня проблемы со временем, а я уже столько тут... (внимательно смотрит, как порывы ветра перекатывают и подбрасывают орехи, некоторые из них попадают в реку) — Ладно. Приезжай, не забывай (тоже встает, тушит костер). — До свидания, Николай (идет в сторону леса через прибрежные кусты, задержав взгляд на перекатывающихся с глухим звуком орехах, — думая, что ни один из них не долетит до середины реки, какой бы ветер ни поднялся). ___________________________________ 1) Велосипед — из ст-я Н.Тарасова «Факел». 2) Аллюзия на статью С.Воложина. 3) Колючки — аллюзия на экспромт-миниатюру Н.Тарасова «Обнаженный дикобраз». 4) Их -— критиков 5) Белое овальное судно — «белый параход», на котором недовольные «нашествием» новых авторов старожилы собирались отчалить с форума. 6) Видимо, имеются в виду похины «пилюли от графомании». 7) Имеется в виду крылатое выражение: «интеллектуальный уровень ниже плинтуса». 8) «Почмырить». Из лексикона Похи. «Клюква в штанах» (о прозе Н.Тарасова) Стихи Николая Тарасова Проза Лики Фединой |
