ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Дмитрий Дрозд


В чем принципиальная разница между моими стихами
и стихами Владимира Бондарева?

(Cтихи В.Бондарева — в электронном Альманахе «ИнтерЛит 01.04»).

Заметка была написана в ходе острой полемики на старом форуме.

В чем принципиальная разница между моими стихами и стихами Бондарева? В том, что его стихи не требуют ни внимательного прочтения, ни перевода. Смысл лежит на виду — слово значит только то, что оно значит — оно не больше себя самого — меньше (по той простой причине, что многие слова в его стихах вообще не несут информации — просто заполняют метр водой). Для меня субъективно — мои стихи, конечно, лучше, но объективно — у стихов Бондарева всегда будет больше читателей — по той понятной причине — они понятны, они наверху — им несвойственно иметь скрытый смысл. Это что-то вроде мексиканских сериалов или популярных женских романов — они могут заставить задуматься — о жизни, о любви, да о чем угодно — но суть их не в языке, а в сюжете, повествовании — в них нет главного, что должно определять поэзию — в них нет работы над словом, в них нет своего поэтического языка. Язык каждого поэта — это как иностранный язык — его нужно изучать, вникать в него. Возьмите Маяковского или Мандельштама. Рублева пишет: мне больше нравятся стихи Бондарева — слава богу — мне не жалко. Но что Вы в них поняли?… Все! — в том-то и дело — что нет «иностранного» поэтического языка. Его стиль — классический — скорее для 19 века. Предложения построены правильно, ничего не пропущено — и от этого все ясно. У его стихов большая избыточность — они предсказуемы, в них мало своеобразия оригинальной мысли. Любой его стих можно выразить несколькими прозаичными предложениями — смысл не будет потерян. Например, стих «Гимн одиночеству» первая строка:

Я одиночество сегодня воспою.

Замечательно. Но есть ли что-то новое во всех остальных строках — стоит ли их читать — ведь и так ясно о чем стих — мол, хорошо с друзьями, но иногда нужно побыть и одному. Есть ли хоть одна строка, которая «хочется» быть выученной наизусть? Нет. Автор говорит совершенно знакомые вещи: иногда хочется побыть одному (кстати, психологи утверждают, что привычка мужчин долго сидеть в туалете вызвана именно необходимостью любого мужчины побыть одному — а дома туалет — это единственное место, где это возможно…). Стоит ли разводить всю эту бодягу из 20 строк, чтоб сказать, что уже ясно из названия? Прочел название — ясно, о чем стих. Это удивительно экономит время. Совершенно понятно, как стих будет развиваться, и чем он закончится. Поэтому кто угодно может пробежать эти стихи по диагонали (интернет-время дорого!), понять — а потом написать сочинение — о том, чего же от жизни хочет автор — естественно, ведь и язык его, и мысли неоригинальны. Что поняла Рублева в моих стихах? Ничего — потому что по диагонали читала.

Стихотворение Бондарева «Часы» — время проходит, я умру, кто-то родится в тот день, когда я умру. Об этом еще Экклезиаст писал. Опять же «нет ничего нового» — но хотя бы нужно пытаться выразить старое новым языком. Избегать этой избыточности типа «Замкнутых кругов» — очевидно, что круг по своей природе фигура замкнутая.

Оптимистический конец обязателен:

Но в одном сомнений ни на йоту:

Что бы ни сулил мне стрелок ход —

Первым оборотом для кого-то

Станет мой последний оборот

А если автор, как и все человечество, погибнет от ядерной войны, или от метеорита какого-то в один миг, что тогда? Станет ли «его последний оборот» — очень корявое предложение, как будто автор перед смертью вздумал акробатикой заняться — первым для кого-то?

Стих «Мой страх» замечательное произведение. Автор на протяжении нескольких строк перечисляет, чего он не боится — довольно банальный прием — и ожидаемо, что в конце он скажет: а вот этого я боюсь. Так и оказывается. Что ценного? Лично узнать, чего не боится Бондарев, а чего боится? Этот стих очень близок по теме к моему «Я начал бояться людей и собак». Но можно ли предугадать в этом стихе следующую строку, тем более чем закончится стих? Думаю, что нет. Практически каждое предложение требует перевода, расшифровки. Перевод: автор боится людей и собак — их агрессивности, но больше всего он боится того, что он — сам человек, что он сам способен быть агрессивным и причинить кому-то боль, поэтому он хочет, чтоб Бог сделал его неспособным навредить кому-то — деревом, над недоступной людям рекой. Два стиха, как два мировоззрения, две позиции — Бондарев смел и ничего не боится — я трус и боюсь людей и собак, больше всего Бондарев боится удара в спину — я боюсь сам причинить кому-то боль, и чувствую на себе стыд и вину — за всех убийц и насильников.

В завершении попытаюсь перевести Бондареву стих, который и стал поводом для его грубой пародии. Этот стих был назван бессмыслицей.

* * *

вот посмотри сюда: здесь есть

там мало, может быть, так мало

(но как иголка тянет нить,

как почтальон приносит весть,

как не пугаются кинжала)

того, что можно полюбить

и не раскаяться.

вот посмотри сюда: не я,

конечно, нет, но это стало

важнее, выше (из руки

взлетает сокол) бытия.

где нового меня начало,

еще рождаются стихи,

и сны сбываются.

Сразу бросается в глаза, что это не язык Бондарева.

Предложения построены спорно с точки зрения правил, сбивчиво, непредсказуемо. Нелогично — но «в стихах должно быть все некстати — совсем не так как у людей» — спорить с классиком будете? Этим стихом я пытаюсь ответить на вопрос — а за что можно меня любить? Я признаюсь, что этого очень мало — но «как иголка тянет нить» — эта ничтожная часть меня является движущей силой всех моих поступков — как маленькая игла тянет нить через все преграды. Как почтальон приносит весть — маленький человек приносит маленький листок — в котором может быть все, что угодно — весть — целый мир — и это способно перевернуть всю жизнь человека. Как не пугаются кинжала — основной инстинкт — самосохранение, но человек, подчиняясь идее, способен не испугаться смерти — подчинить все инстинкты. Идея — мысль — сильнее страха перед смертью. Я не могу назвать — что же это во мне — это даже не я! — но это выше меня, выше моего бытия — (из руки взлетает сокол — направляет взгляд вверх — сокол — слово) — еще рождаются стихи — то, что можно любить во мне — единственное, что достойно любви — это поэзия! И сны сбываются — ведомый поэзией — я способен воплотить сны. Вот, так сказать, краткое изложение картины — именно краткое — потому что изложить этот стих прозой нельзя.

Было ли у Бондарева желание прочитать это? Нет, ведь он привык, что все на виду, что все должно быть разжевано — как в сериале — поэтому мои стихи всегда будут непопулярны, а Бондарев уже стал классиком. Поэтому у него будет тысяча читателей, а у меня один — но нисколько не жалею об этом, ибо считаю что поэзия — это инструмент для познания мира — прежде всего — для моего личного познания — для моих откровений и открытий — а уж потом — если будет угодно, и для того человека, который захочет пойти за мной — для того единственного читателя.

15/10/04

Стихи Дм. Дрозда«Реформа рифмы», эссе

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com