ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Лилит КОЗЛОВА


ДУХОВНОЕ ПРЕОБРАЖЕНИЕ ПУШКИНА
Окончание. Начало здесь.

 

В целом, в глубине своей, в самой сути, кредо совершенно верное: установка на жизнь, хоть и быстротечную, полную поиска радости. Если убрать вино физическое, то, что в бокалах, и оставить вино духовное, как у суфиев, а негу дополнить любовью, то лучше сказать и нельзя. Но в том виде, в каком вся эта установка на жизнь реально выполняется, это смерть — движение в противоположную от жизни сторону. И он это чувствует.

 

Мы же — то смертельно пьяны,

То мертвецки влюблены. (1924)

 

Тупик. Куда теперь? Снова туда же, к Женщине, иначе чем себя утешить. «Души неясный идеал», женский образ, работал для Александра Сергеевича всю жизнь, и его мимолетные увлечения на какой-то момент в него воплощались. Не случайно так много восторженных юношеских стихов к Наташе, Дориде, Ольге, Лиде, Делии, Адели. Незаметно для самого Пушкина в нем формировался светлый противовес шалопаю и повесе. И наконец, ужасный вывод, в 22 года: «А нам уже пора злословить»...

 

Не хочется сильно углубляться в причины преобладания в повседневности поэта иной, земной личности. Видимо, здесь комплекс толчков-истоков: раннее детство в случайных руках кормилицы и няни, без материнской любви и ласки, а потому неудержимое желание обратить на себя внимание, выделиться чем угодно, но обязательно стать замеченным, первым.

Позже это толкало сказать удачнее, острее, пошлее и циничнее всех своих товарищей. Возможно, играл роль и его очень малый рост, чуть более полутора метров. Подспудное стремление самоутверждаться. На поверхности — ёрничанье, цинизм и бравада: мир гадок и прост, а душа просит высоты и Бога: «глубоких ран любви ничто не излечило»... Но и пронзительно-чистое, написанное в 30 лет:

 

Я вас любил: любовь еще, быть может,

В душе моей угасла не совсем;

Но пусть она вас больше не тревожит;

Я не хочу печалить вас ничем.

Я вас любил безмолвно, безнадежно,

То робостью, то нежностью томим;

Я вас любил так искренно, так нежно,

Как дай вам Бог любимой быть другим.

 

Всю жизнь поиск, томление по Высокому, возможно, не всегда осознанное. Искренне и усердно искал не там, а где проще, очевиднее. Из любимой жены, поостыв, сделал «милого друга», «жёнку», неистово ревновал ее и заставлял ревновать, снова и снова давая для этого поводы. Злые эпиграммы, кощунственные выпады с необходимостью многоточий при публикациях — острословие, пополняющее ту область жизни, о которой сам же сказал: «Я с отвращением читаю жизнь свою»...

 

Спасают светлые стихи, в них он настоящий, лучший, без конца обновляющийся и растущий с каждым новым возвышенно-поэтичным стихотворением. Тот, кого не надо самому стыдиться и отвергать. Так из собственных недр извлекается новая личность и постепенно крепнет. Стихи-откровение «Пророк» (1826) кладут начало новому ощущению себя-поэта, ведь «грешный» язык, «празднословный и лукавый», вырван. Да еще открылась вся Бездна —

 

И горний ангелов полет,

И гад морских подводный ход,

 

и Предназначение: «глаголом жечь сердца людей». В конце жизни стихотворение «Памятник» венчает приближение ко всё более крепнущей новой личности в себе. Это момент полного самопринятия. В нем предельная внутренняя распрямленность автора. Верное ощущение себя и своей значимости. Смелость высказать всё так, как есть, по большому счету. Высокая самооценка. Естественность гармоничного величавого звучания.

Последние три дня жизни делают новую личность единственной. 45 часов смертельно раненого Пушкина после дуэли. После ответного выстрела в Дантеса, когда, казалось бы, всё правильно с обычной, житейской точки зрения: «око за око, зуб за зуб». Но вот в какой-то неведомый момент домашний врач признаётся в своем бессилии помочь и предлагает совершить последний христианский долг. Исповедь Пушкина настолько потрясла священника, что он со слезами рассказывал: «Для самого себя желаю такого конца, какой он имел».

 

Самое явное во внутреннем преображении умирающего поэта, не скрытое тайной исповеди, это прощение своего убийцы. Данзасу было сказано: «Требую, чтобы ты не мстил за мою смерть. Прощаю ему и хочу умереть христианином». В ответ на записку Государя, Николая Первого: «...прими мое прощение... О жене и детях не беспокойся. Я их беру на свое попечение». — поэт шепчет: «Скажите Государю, жаль, что умираю, весь был бы его...»

В новой личности — примирение со всем и со всеми. Откуда только взялись, казалось бы, любовь и прощение? Но Пушкин шел к ним всю жизнь, с первого своего восторженного стихотворения... А модель прощения не раз возникала в его душе как сопровождение радостного, счастливого момента. В юношеской поэме «Руслан и Людмила» всё кончается прощением и раскаянием злодеев: Фарлаф пред ним и пред Людмилой:

 

У ног Руслана объявил

Свой стыд и мрачное злодейство;

Счастливый князь ему простил...

 

Уже зрелый Пушкин таким же прощением и раскаянием кончает «Сказку о царе Салтане»:

 

Тут во всем они признались,

Повинились, разрыдались;

Царь на радости такой

Отпустил всех трех домой.

 

Меньше, чем за год до гибели поэт молится:

 

Владыко дней моих! Дух праздности унылой,

Любоначалия, змеи сокрытой сей,

И празднословия не дай душе моей.

Но дай мне зреть мои, о Боже, прегрешенья,

Да брат мой от меня не примет осужденья,

И дух смирения, терпения, любви

И целомудрия мне в сердце оживи.

 

И сбылось по молитве его...

Комментарий Л.Гумеровой

«Избранные эссе-3». Электронная книга  в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1200 Кб.

Загрузить

Всего загрузок:

Silver Fox Киев покупайте на нашем сайте по самой выгодной цене!

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com