ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Ольга КОВАЛЕНКО


Обрати знания во благо

Когда ищешь знания — не всегда знаешь, где их нужно искать. Но если ищешь — находишь! Правда, мы не всегда знаем, что данная информация — именно для нас, не всегда умеем понять ее. Увы-увы, начиная с детского садика и заканчивая Академией последипломного образования, нас не учат спросить у себя: Что это для меня значит? — не учат услышать ответ. Я успела услышать это — до ее гибели — от доктора Лууле Виилмы, предложившей нам метод высвобождения стрессов...

Возможно, правы те, кто говорит, что понимание приходит к тем, кто готов. И две тысячи лет назад человечество не готово было принять учение Христа. Но мы ведь и сегодня не умеем прощать и любить. Кажется — так просто, а ведь за целые две тысячи лет не поняли и не научились. Кто хочет поспорить, начните с заповеди: Возлюби ближнего, как самого себя. Вы любите себя так, что в Вашем теле нет ни одной нездоровой клетки? У вас не осталось ни одного стресса, ни одной злобы, ни одной проблемы? И вы уже определили разницу между «Я хочу быть Человеком», «Мне нужно быть Человеком» и «Я должен быть Человеком»? И что вы выбрали — энергию захвата, состояние уравновешенности или приниженности?

И вы готовы прощать? Для начала, самим себе, своим родителям, знакомым? А тех, кто вас сильно обидел? А тех, кто развязал войну? Готовы? Значит вы любите себя и готовы любить ближних.

Я слушала Лууле Виилму на одном из ее семинаров, удивлялась — как неповоротливо человечество, ужасалась — сколько же еще потребуется тысячелетий? Но, самое удивительное, я, ни секунды не сомневаясь приняла естественным для себя, что я часть мира и значит — во мне есть все, что есть в мире. Его блеск и его пороки... Как у зеркала — зеркальная и черная стороны. Когда не будет ни той, ни другой, будет просто Любовь. В своих книгах Лууле Виилма меньше говорит об этом далеком будущем. Знания, вложенные в уста врача, максимально адаптированы для обычного человека. Она не умничает, не скрытничает. Она просто сообщает вам, что если у вас болит сердце, то это вам сигнализируют стрессы, что у вас есть страх по имени «меня не любят» или страх «в моей любви не нуждаются». И эти страхи не просто есть, они переполнили ваше сердце.

Если у вас болят ноги — у вас проблемы с вашей опорой — родителями или супругом.

И так — обо всех стрессах, которые Лууле удалось распознать и определить — в каком органе нашего тела оказался пленником конкретный стресс. Именно пленником. Ведь он шел к нам с какой-то информацией. Как учитель-репетитор или как почтальон. А мы не поняли или просто забыли сказать «Спасибо! Вы свободны!» И стресс остался с нами до момента, когда мы это сделаем. Остался в каком-то из наших органов. К кому-то из нас эти стрессы перешли от дедов-прадедов, как нерешенная ими задача.

Книги Виилмы не прочитаешь как детектив. В иной день полстраницы хватит на день работы над собой. Но проходит время и, оглядываясь вокруг себя, замечаешь — мир, возможно, не очень изменился, но изменилось твое отношение к нему. И жизнь обрела другие энергии и краски. И творчество подхватило это обновление.

ОТ «ДО» ДО «ДО»

История эта отдельными эпизодами вьется вокруг меня уже года три. А вот собираться в осознанную, пусть еще не окончательно завершенную, картину она начинает вот-вот только сейчас.

Никогда ведь не знаешь, какой звук, жест, штрих в этом мире подтолкнет к открытию. Пусть маленькому. только для тебя самого.

Я рассказывала Ларисе Петровне о череде последних, интересных событий из моей жизни и упомянула Дарью и ее «до— до — до — до...» Лариса Петровна не лингвист, не филолог. Она знает русский и белорусский так, как может знать прилежная отличница из Витебской области, закончившая Ленинградский Горный Институт и прочитавшая множество различных книг. Вот она и сказала: «А у нас дома — это значит под Лепелем — «до» значит «досыць», т.е. «хватит, достаточно». Сказала, как замкнула контакт. Я выросла не в деревне, где народ хранит какие-то обороты речи, а в рабочем поселке на границе Гомельской, Минской и Могилевской областей. В этом — свои плюсы и минусы. Но я интересовалась с детства живучестью и самочувствием родного языка в народе. И «до» в понятии «досыць» я знала. А вот цепь «замкнула» Лариса Петровна. Она же первая и услышала скелет этой истории.

Так вот — Дарья, эта маленькая, очень маленькая девочка. Ей нет еще и двух лет. Когда ее мама призналась мне, что беременна, я взмолилась: «Рожай! Не дай Бог что придумаешь!» и стала чаще навещать ее, «выгуливать», как мы шутили. На этих прогулках, полушутя-полусерьезно, мы разговаривали с ребенком. Да и мама из взбудораженного и депрессивного состояния потихоньку перешла в состояние ожидания Великой Светлой Тайны.

А когда Дарья родилась, что-то случилось со мной. Я не шла знакомиться с ребенком почти месяц. Отговаривалась, что боюсь сглазить. А сама чувствовала — не готова... да и пошла, как на экзамен... Ничего подобного с другими детьми я не ощущала.

Дарья мирно гудела в кроватке. Когда я заговорила с ней, приблизившись к кроватке, то ребенок оставил свое занятие, замолчал и остановил глаза на мне. Тогда я подумала, что показалось, потом убеждалась не раз — поначалу обычные, по-детски бессмысленные глаза как-то неуловимо изменяются и тебе становится не по себе оттого, что на тебя смотрят глаза очень мудрого человека. Глаза были внимательными, ребенок молча слушал, а я растерялась. Из всего того разговора я только и помню, что, глядя на нее, я сказала: «Ты такая маленькая, что я боюсь взять тебя на руки». Внимательные глаза как-то изменились, потеплели. И улыбка, возникшая в глазах, растеклась, и все крохотное личико стало сплошной светлой улыбкой. «Она улыбается!» сказала я ее маме, поднимая ребенка на двух ладонях!

С тех пор, если Дарья не спала, то мой приход чувствовала издалека, повернув глаза к двери. Даже если я тихонько подкрадывалась, она встречала меня взглядом. И ее мама, и я, и другие взрослые удивлялись, но никто не мог объяснить.

Сказать, что Дарья круто изменила жизнь своей матери, это не сказать ничего. Дарья спасла ее. И много чего изменила уже в судьбах многих людей. В моей тоже. Я почему-то сразу не стала сюсюкаться с ней, как это обычно бывает с детьми. Однажды вечером ее маме нужно было срочно закончить начатое дело, и я укладывала Дарью спать. Ребенок волновался, капризничал, задремывал и тут же с криком просыпался. Это тревожило! Но, постаравшись отпустить свои волнения и тревоги, я спросила: «Дарьюшка, милая, что с тобой? Как мне тебя понять?» Мне показалось, что ребенок боится уснуть, боится за маму, которой нет рядом.

И я, поудобнее устроив на руках крохотное тельце, подошла к окну и стала тихонько говорить: «Милая девочка, ты пришла в мир людей. Возможно, тебя привела сюда очень высокая и мудрая душа и у тебя большая и сложная жизненная задача. Пусть твой приход будет во благо! Но позволь мне немножко рассказать тебе»...

Я взглянула в лицо ребенка. Мягкий свет лампы вполне позволяет увидеть внимательные, немигающе глядящие на меня глаза. От макушки по спине побежали мурашки, и, чтобы не уронить ребенка, я присела в кресло. Ребенок молчал, но не спал. А я не решалась опять встретиться с этим взглядом. Но когда смогла заглянуть в глаза, то увидела тот же умный внимательный взгляд. Может, мне показалось, но было там и ожидание, и нетерпение. Глаза словно говорили «Ну что же ты? Продолжай!»

Я сглотнула и заговорила, не узнав своего голоса. Он вдруг стал низкий и охрипший:

«Ты прости, Дарьюшка, мою неготовность беседовать с тобой, мое неумение понять тебя и довести до тебя то, что нужно. Скажу, как смогу. В нашем мире есть день и ночь. Посмотри в окошко, там сейчас ночь. Это время покоя, время отдыха, время сна. Поэтому на улице темно, так удобнее спится. Спать отправляются и дети, и взрослые, и зверюшки. Только отдельные люди и звери несут свою ночную вахту. Но у них это работа. Отдежурят и пойдут отдыхать. А твое основное занятие сейчас — расти и осваивать мир, в который ты пришла. Наши ученые говорят, что ребенок до семи лет усваивает до 90% всей жизненной информации. Понимаешь, у тебя, как весной у хлебороба, один день год кормит. Вот ты сегодня играла, двигалась, смотрела, слушала, ощущала и много чего еще. Это большой труд. И тебе, и мне, и маме пора отдохнуть. Но мы, взрослые, и твоя мама тоже, не всегда умеем правильно построить свои дневные занятия. И что-то остается на ночь. Вот твоя мама сейчас заканчивает одно такое дневное дело. Она любит тебя и когда слышит, что ты плачешь, очень тревожится и замедляет свою работу, отвлекается. Она ведь не знает, что ты боишься уснуть, потому что оберегаешь ее. Не знает она и того, что дети духовно мудрее родителей, что они приходят учить родителей. Я тоже этого не знала очень долго. Я многое делала не так. Оттого что не знала, как нужно. Мы ведь все здесь учимся. У каждого своя программа, свои жизненные задачи. Тут не спишешь у соседа, не оставишь без ответа, не перепрыгнешь на другой вариант. Вот и твоя мама сейчас осознает, что все нужно делать тогда, когда нужно. Она осознает это только сейчас, а ты — уже сейчас. Если ты это осознаешь сейчас, то много чего другого в жизни успеешь сделать вовремя. Вот, смотри, — сегодняшний день давно перешел в ночь. Нам с тобой нужно поблагодарить его за то, что он был таким, каким был, что он учил нас. А поскольку отдыхать нужно всем, то сегодняшний день нужно отпускать, он свое отработал. Но он не может уйти отдыхать, раз мы с тобой еще не спим. Поэтому — Спасибо, День! Ты свободен! Пусть грядущая Ночь будет нам во благо! А мама сейчас все закончит и будет счастлива видеть тебя спокойно спящей. С ней ничего не случится, если она не будет переживать за тебя! Отпусти свои страхи, дорогое дитя, и отдыхай! Завтра будет новый день! И тебе нужны будут силы, чтобы освоить задачи завтрашнего дня».

Все это время ребенок лежал молча. Глаза вглядывались в меня, словно только они и могли что-то понять из того, что я говорила. А я с удивлением обнаружила, что голос восстановился, что я совсем не волнуюсь и что мне не трудно держать ребенка на руках.

«Ну, мы с тобой поняли друг друга?» — спросили эти недетские глаза. Какое-то время я в упор смотрела на ребенка. Вдруг из глубины глаз засветилась и растеклась по лицу уже знакомая улыбка. И ребенок стал просто ребенком. Зевнул, ощутимо потянулся всем тельцем и уснул, не успев убрать улыбку с лица. А может, специально оставив ее для мамы, чтобы она счастлива была! Я, не веря глазам своим, еще посидела, боясь, пошевелится. Затем уложила дитя в кроватку, улыбкой к маме.

Скоро и она закончила свои труды и, любуясь ребенком, спросила: «О чем вы тут так беседовали, аж плакать некогда было?» «Да о жизни все — ответила я. — А плакать нам незачем стало. Мы страх отпустили...»

Я знала этот недоверчивый взгляд моей подруги. Да, каждый из нас растет по-своему. Не плохо и не хорошо. Просто, по-своему. И постигает мир по-своему.

Через полгода Дарья попыталась ходить, не умея ползать. Она ловила пальцы наших рук, вставала и пыталась пойти. Она не зря торопилась проверить прочность и надежность своих ног. Ноги — это опора. Ее опора еще нуждалась в установлении равновесия. И Дарья решила это так — она стала перебегать от одних рук к другим, от кровати до кресла, от дерева до дерева. Мои с ней беседы становились короче, она становилась все нетерпеливее, порывистей. Однажды она замерла посреди комнаты, уставившись на экран телевизора. Визгливые, полуобнаженные девчонки демонстрировали то ли белье, то ли какой-то напиток.

«Дашенька, тебе и правда нужна эта реклама?» — обращаюсь я к ней. Не реагирует, не слышит и не видит. Затем вдруг начинает кричать, резко, как от острой боли, и бить себя рукой по голове. И я, и мать испуганно бросаемся к ней. Но, ребенок, не реагируя на нас, смотрит на экран и лупит по голове руками. Мать берет ее на руки, но крик усиливается. Я выключаю телевизор и пытаюсь думать спокойно, опять пытаюсь поговорить с ней. «Дашенька, если я тебе помешала, прости меня. Просто я сама не очень люблю рекламу. А иногда они просто внушают людям свою информацию. Если ты увлеклась, а потом поняла, что это тебе не нужно, то можно просто отвернуться и не смотреть. А бить себя по голове за всякую ошибку не нужно. Голова тебе дана, чтобы думать. К ней запасных деталей нет. А вот попа в народе зовется «местом воспитания». По ней иногда достается. Хотя тоже место деликатное». Мама опять недоверчиво смеется, но ребенок-то изменил свое поведение.

Дарья уселась в уголке и занялась игрушками. Мы оставили ее наедине с собой. И вскоре она стала на очень низкой ноте твердить что-то новое: «До — до — до — до — до — до — до...». Все ее «до» были разными и в каждое «до» вкладывалось немало силы и энергии.

Мама, как всегда, занялась делом. А я сидела, наблюдала за Дарьей и стала тихонько ей вторить. Она тут же меня услышала, коротко взглянула и продолжила, затем прекратила удивительное свое пение. Со стороны казалось, что ребенок совершенно забыл об инциденте с рекламой.

А через некоторое время я была в лесу. Лес, обычно успешно снимавший усталость от города, в этот раз был бессилен. Я ходила, и сидела, и лежала лицом к небу... Нет, меня разрывало изнутри, как глубоководную рыбу на берегу. И вдруг я заметила, что я твержу «до — до — до — до...» и тоже на низкой ноте. Попробовала выше, — звук не пошел, запершило в горле. Вернулась туда, где «до — до — до» звучало близко к «дол — дол — дол». Дол — с белорусского языка — низ, долина. Я укладываюсь на ближайший островок белого лесного мха. Дол и я. Дол — Я... Доля! Дол... До. Начало судьбы! На мои эксперименты обратили внимание попутчики. Рассказала про Дарью. И вдруг ощутила и осознала — произошла разгрузка, высвобождение негатива, заземление. «Дол — дол — дол...» не что иное, как адрес.

Мы делаем что-то и говорим «Во благо!» Мы употребляем пищу, давая ей адрес ее приложения «Во благо!» Иначе она свалится в желудок, не зная, на что ей потратиться. Что-то уйдет с витаминами, что-то с водой, а что-то отложится про запас.

Так и здесь — не просто выбросить стресс, а адресовать, куда пойти. Высвободили негатив — это место заполняется Великой Любовью, всему дающей начало и все собой питающей.

Вот и начало нотного стана! И начало судьбы. Мы с Дарьей нашли это, поняли! И мама научится — в свое время.

..................................................................

Окончание

«Это мы не проходили»

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com