Эту историю мой боевой друг Ник, новозеландец русского происхождения, поведал мне, когда я однажды в БМП увидел фотографию девушки, загадочной красавицы с печальными глазами. Кто знает, быть может, именно эта история и привела его на эту войну, в Ирак — бороться с самим собой, чтобы стать сильным для противостояния своим желаниям.
Смысл фраз, слов, порядок построения речи — постарался сохранить близкими к первоисточнику, потому что это теперь стало важно... Начинал я это эссе в одной смысловой гамме, с другой задумкой, легкой и непринужденной, но издаю в другой... И на то есть причина...
«Будь осторожен в своих желаниях», — предупреждал темный джинн, вырвавшийся на свободу из кругов ада в одноименном фильме Голливуда благодаря необдуманным желаниям людей. И это истина. Что остается после того как твои желания сбываются? Можно ответить: удовлетворение, уверенность и гордость за себя. И это так. Но... вот несложное предложение — «будь осторожен», порой при игнорировании смысла фразы, приводит тебя в совершенно другие ощущения; к переживаниям, которые на грани... твоей прочности.
«...Наши отношения с Евой длились уже больше года. Я очень дорожил ими. Первые месяцы знакомства просто не мог без нее дышать. Считал дни, когда мы снова встретимся. Трудно переживал расставания на долгие недели, когда был вынужден перебраться по работе на Южный остров. Еще бы — Ева была очень красива и умна. А поверьте, парни, здесь в Новой Зеландии жуткая проблема с женской красотой. Меткое новое слово сексапильность, вошедшее в определение характера человека, это про нее. Этой сексапильностью она была переполнена до краев: фигура, волосы, манера одеваться, все. Казалось, что девушка создана Богом, чтобы сводить с ума мужчин. Но редкая, необычно манящая, воспитанная скромность и бросающаяся в глаза духовная целомудренность ставили заградительный бастион перед всякими попытками прорвать оборону маленьким летучим отрядом. И это при том, что она ни на йоту не была «синим чулком».
И вот эта королева досталась мне. Не знаю, чем я такое заслужил, но считаю, мне сильно повезло. После месяца ухаживаний и дорогостоящих телефонных переговоров с материка, в которых я представал перед ней то молодым поэтом, пробующим силы на этом духовном поприще, то странствующим отвергнутым рыцарем, я был отблагодарен. Это случилось так неожиданно, что я сам растерялся. Я, опытный ловелас, коим уже давно себя считал, потому, как на боевом штандарте имел немало звездных отметин побед, полностью потерялся от прямого вопроса Евы — Ну и где мы проведем нашу первую ночь? Я оказался не готов к этому. И именно тогда поймал себя на мысли, что полностью подчинен ее власти, ее воле и желанию.
Выход, конечно, был найден. Дела у меня тогда были не очень, но я не пожалел последнюю тысячу долларов, которая оставалась у меня на «матобеспечение» до следующего квартального периода жизни инструктора по рукопашному бою, и снял королевские апартаменты — ведь она была настоящей королевой.
Это было безумство. Обладание ею не только не остудило моего чувства, но наоборот, усилило его и ввергло все мое существо в пучину дикой. неуправляемой страсти. Я оказался на грани голода, мне нечем было платить за квартиру, но я был счастлив.
Спустя месяц она перебралась ко мне, и мы прожили две недели как муж и жена. Как это здорово, засыпать и просыпаться с любимой женщиной. Она ухаживала за мной, готовила обеды, мы ходили на приемы к моим друзьям. Они, мои друзья мужского пола, просто завидовали мне, а девчонки явно были шокированы — я, и с такой красавицей, долго, не иначе — любовь?! Ева стала душой компании. Даже женщины, мои подруги, были повержены легкостью ее общения и открытостью натуры. На вечеринках или барбекю она была окружена вниманием и мужчин и женщин, а я не без холодка в животе издали наблюдал за скрытыми попытками ухаживания со стороны первых, так что даже в один момент стал немного волноваться — уж не неведомое ли мне ранее чувство ревности мною завладело? Борьба с ним давалась нелегко, но помогла опять же она, моя Ева. Сказала, что это всего лишь флирт и правила поведения женщины, игра, что это только защитная реакция на мужское внимание и в то же время подчеркивание моего статуса — такая. мол..., но не их — твоя. Нужно сказать, на меня это подействовало. Я посмотрел на все несколько иначе. Действительно, раньше перед Марко я немного комплексовал — еще с колледжа. Он был высоким белокурым красавцем, отличным спортсменом и отважным парнем. Много раз его воля и сноровка выручали нас, когда мы отваживались на тот или иной марш-бросок, будь то поход в горы или в открытый океан. Однажды, когда мы были на Атолловых островах в сорока милях от Южного мыса, где холодные течения из южной части Атлантики в это время года непредсказуемы, и погружались с аквалангами, он в прямом смысле спас мне жизнь. Я увлекся глубиной, забыв, что воздух в баллонах ограничен и нет запасного, просто не взял, и попал в западное нижнее течение. Оно поволокло меня с силой неуправляемой стихии резко вниз, и понял я реальность угрозы, когда было слишком поздно — глубиномер уже показывал 30 метров. Борьба с холодным потоком увеличивала расход воздуха, а мне необходимо было еще и промежуточное всплытие. В общем, все испугались, и только Марко ринулся вслед за мной. Рискуя своей жизнью и здоровьем, он вытащил меня из холодной бездны. С одним загубником на двоих, потому что запасной травил воздух, мы всплыли на поверхность, где нас уже похоронили растерянные товарищи, и, похоже, обошлись без кессонки. С тех пор я считал его своим братом.
И вот сейчас он герой, отличный парень, стоял возле моей девушки и. наверное, думал о том же, о чем и я, только со знаком минус — те же мысли, пусть и невольно, лезли в молодые отестостероненные мозги, — «я больше заслужил такую красавицу, но почему же я мимо?.. Неужели я плох?!». И это в одну секунду возвышало меня над ним, быстрее чем все былые «зарубки». Я стал сильнее его, и все благодаря ей, моей Еве.
Сейчас все это смешно вспоминать, но именно такое творится в головах молодых мужчин, именно так завоевывается место под солнцем и привилегии единственного самца. И ничего с этим не поделаешь, остается только скрывать. Подумать только — человек спас вам жизнь, а вы, как идиот, завидуя ему и чувствуя свою слабость перед ним, ищете возможность взять над ним верх. Смешно, ребячество? Но когда этот момент наступает, вы на седьмом небе. Гнусное чувство, но такова уж наша природа.
Я осмелел. Я превратился в настоящего мачо. Ева придала мне сил, и у меня выросли крылья. Я стал самым сильным и ловким из своего племени, потому-то она и выбрала меня. Разве это не оценка успеха? И я поверил в это, поверил в свои силы. Я так же легко стал смотреть на жизнь, как и мой друг Марко. Я прыгал с парашютом и погружался на глубину, испытывая только одно чувство, боязнь, что страх на моем лице увидит она. Я стал настоящим суперменом. А положение супермена требует и соответствующего стиля жизни. Все завертелось по нарастающей. Поток адреналина был необходим, и плевать каким способом его нужно было добывать.
Секс у нас был всегда умопомрачительным. Ева — самая ласковая и нежная кошка в мире. От нее можно было сойти с ума. И, видимо, это со мной начало происходить. Экстрим стал нужен мне даже в сексе.
Однажды она сказала: «Самое страшное, когда в отношения людей вкрадывается рутина, это убивает чувство». Я с ней согласился и тут же испугался. А испугавшись, состроил такую рожу, какую делают герои из дешевых блокбастеров, и сам же рассмеялся. Посмеяться над собой — это нужно уметь. Ни много, ни мало, все только из-за страха перед ней — страха перестать быть ее героем.
Вот и тогда мы лежали голые на полу и курили...
— Какие тайные желания владеют твоими мыслями, милый? — спросила нежно Ева и пододвинулась ко мне.
— Что вы имеете в виду, мисс? — Я обнял ее и с грубой нежностью подтащил к себе, взяв в ладонь крепкую округлую ягодицу.
— Когда я вижу твои глаза во время любви, в них вспыхивает порой поток страсти... неизвестной мне. В них мысль... о чем ты думаешь?
— Честно? — я даже не смог состроить какую-нибудь гримасу, которая помогла бы мне позже выкрутиться и не отвечать. Сейчас бы я так не поступил, тайные желания сгорели бы внутри, не изменив ничего. А может быть и нет, не знаю.
Тогда, конечно же, передо мной тоже возник вопрос — скрыть эти мысли или нет. И первый порыв — скрыть, но, с одной стороны, страх и нерешительность, прочно засевшие во мне, а с другой, этот странный «Мачо» внутри меня, взяли верх.
— Я представляю, что мы не одни.
Сказал и застыл в ожидании реакции, а Она аж привстала на локтях и изогнулась как львица перед прыжком, грациозная сильная кошка.
— Что это значит?
— Это значит, что... что...
Слова застряли в горле.
— Что? Боишься сказать?
— Еще чего.
— Что за фантазии в твоей голове Ник? Говори...
— Секс втроем... С нами еще одна девушка, ну и... Я бы хотел увидеть, как...
— Я поняла.
— Это плохо?
— Нет. Не знаю... Но хорошо, что мы можем с тобой говорить об этом. Ты, правда, этого хочешь?
— Да.
— Ты серьезно?
— Я все время это представляю. Прямо наваждение.
— С кем то конкретно?
— Нет... мне все равно... ты и твоя подруга... главное ты...
— ...
— Ты можешь... сделать это для меня?
— Только я... в плане секса? Или ты будешь с этой девушкой?
Я промолчал, но она все поняла.
— А как же я буду на все это смотреть?
— Но это ради меня... я ничего не могу с собой поделать.
— Ты не пожалеешь об этом?
— ...
Она встала и ушла в душ.
Это случилось через месяц, когда мы были в пансионате в каньоне на уикенд. Я уже понял, что Ева решилась на это, потому как мы отправились туда втроем. С нами поехала ее подруга по школе танцев Эли, высокая шатенка со смешным курносым носиком и шотландскими детскими глазками.
Любил и желал я там, в той пансионатовской кровати, только ее, Еву. Но страсть настолько одурманила меня, что я уже себе не принадлежал. Мы были одним целым, и трава, которую выкурила Ева, а позже мы с Эли за компанию, помогла нам в этом.
Я встретился с ее взглядом на следующий день. Он был необычный, он изменился, как и все вокруг нас. Ева подошла и, поцеловав меня в лоб, прошептала:
— Все для тебя, милый. Доволен? Или что-то было не так? Может, дубль номер два?
Это безумство продолжалось два дня. Потом она уехала, сказав такую фразу — с тебя за это подарок. Я кивнул. Но, по-моему, я уже не отдавал себе отчета, что происходит.
Мы не виделись три недели. Я понимал, что ей было тяжело. Но очень ценил, что Ева сделала такое ради меня. Это, наверное, успокоило во мне какого-то демона. Фантазии отступили и не будоражили больше мой гипофиз. Я, словно наигравшийся малыш, разочаровавшийся в новой игрушке, вернулся к старым, добрым и проверенным друзьям.
Впереди было Рождество. Нужно ли говорить, что протестанты, коими здесь в Веллингтоне являются почти все, отмечают этот праздник по-особому. Домашний светлый праздник с гусем или индейкой превращается потом в шумные молодежные посиделки и этим напоминает мне далекую и почти забытую Родину. Учась в седьмом классе, я покинул ее вместе с родителями и вспоминаю теперь заснеженную русскую зиму с теплом и тоской в сердце. Высокогорные снежные курорты Зеландии не утоляют эту тоску. Уже тогда, будучи ребенком, я умел ценить эти теплые посиделки за праздничным столом с одноклассниками.
Вечеринка у Марко была в разгаре. Родители моего друга уехали к родственникам за Уэст Плэйс и оставили огромный дом в наше полное распоряжение. Девушки купались в бассейне, танцевали, парни курили дурь и пили пиво. Ева, разгоряченная алкоголем, прибежала откуда-то и, схватив меня за руку, увлекла за собой.
— Мне так хорошо, так все необычно! — крикнула она.
— Ты что... курнула? — спросил я.
— Так все банально... давай, сделай что-то шокирующее... мне становится скучно!
Я всмотрелся в ее лицо. Оно светилось каким-то огнем, но на сей раз не ангельским, это точно. Я, словно поддавшись гипнозу, схватил ее и с разбега, оттолкнувшись обеими ногами от края бассейна, прыгнул в воду. Когда мы вынырнули, у края водоема собрались почти все, и ребята скандировали нашу школьную говорилку футбольной команды «Супер-первый, супер-первый, ...съешь ее. гладиатор!!! Ты победитель!!!». Примерно так это переводится с английского. «Гладиаторы» — это наш футбольный клуб.
Она сама впилась губами в мои, ее язык проник мне в рот, а руки стали рвать на мне рубашку. Стоя по пояс в воде, мы так и срывали друг с друга мокрые тряпки под восторженные аплодисменты и овации друзей, пока наши голые торсы не застыли в жарком объятии. Я подумал, что вода может закипеть. Кто-то тоже прыгал в воду, кто-то пытался столкнуть туда убегающую девушку, чтобы потом отнести ее сушиться, а мы стояли уже почти голые (я остался только в джинсах, а она в трусиках), не замечая никого, и целовались.
— Я замерзла, — вдруг произнесла она, — Отнеси меня наверх...
Я подхватил ее на руки и понес к «берегу».
Его руки, руки друга, оказались, как всегда. в нужное время в нужном месте. С Евой на руках, мне было не выбраться. Мы встретились с ним глазами, он улыбнулся, и я передал ее ему, как бесценную ношу. Марко выпрямился, словно на руках была пушинка, и я увидел, как моя королева нежно обняла его за шею. Они оба засмеялись, и Ева замахала кокетливо ножками.
Пока я вылезал, Марко унес ее. Я почувствовал тревогу и сильное волнение, словно предчувствовал беду, и, отбиваясь от товарищей, которые предлагали мне виски, побежал в правый флигель дома.
Ева лежала на кровати абсолютно голая и мокрая и закрывала лицо руками. Марко стоял у окна. В его руках я увидел ее трусики. Наши взгляды снова встретились, и я заметил, как тяжело он дышит.
Вдруг Ева, приподнявшись на локтях села на кровати.
— Почему ты так долго, Ник,— проговорила она каким-то приглушенным, но манящим голоском, так что я почувствовал дикое неоправданное желание на грани дозволенного, граничащее с безумием и ужасом перед пороком. Я почувствовал презрительное сострадание к самому себе и жалкие муки мазохиста, зашедшего слишком далеко в своих игрищах.
Она приоткрыла рот и, высунув алый язычок, облизнула губы, словно они были измазаны сладким вареньем. Затем... о господи, колени ее дрогнули, и она развела медленно ноги... открывая нашим взорам то, что я считал только своим.
— Иди ко мне, гладиатор...
Я повернулся к Марко, который, отвернувшись, стоял у окна.
— Марко, выйди...
Ева вдруг вскочила и бросилась ко мне.
— Нет,... он не уйдет... это продолжение игры, Ник...
В моих глазах застыл ужас. Я вдруг показался себе смешным мокрым котенком, которого хотели утопить, но передумали.
— Ты помнишь, что мне должен подарок?
— Но... я подарил тебе кольцо...
Я знаю, что и в этот момент, да еще с этой дурацкой фразой про кольцо, в мокрых штанах и лужами вокруг себя, я выглядел нелепо. Я снова почувствовал себя проигравшим.
— Подарок выбирает дама...
Ева подошла к Марко и сорвала с него рубашку.
— Ева ... — начал было сопротивляться мой друг, — Может быть, хватит... ну пошутили...
— Какие могут быть шутки...
Ева рванула резко за пояс джинсов Марко и оторвала пуговицу.
— Я же говорила, что и он этого хочет... он мазохист... хренов...
Он смешно сопротивлялся, в результате чего его штаны сползли, оголив крепкий мускулистый зад. Она голая опустилась перед ним на колени, и усердно пытаясь стащить джинсы, сверкнула на меня взглядом, полным греха и безрассудства. В нем я прочел: — «А чего ты ждал от меня парень, ведь ты сам во всем виноват?!»
Следующим резким движением Ева повалила моего Марко, брата, спасшего мне мою никчемную и абсолютно не нужную теперь жизнь, на кровать.
— Присоединяйся, дорогой... пришло время моих фантазий...
Я, словно зомби, опустился на пол, парализованный этой фразой.
Помню, как она часто задышала и как стон, переходящий в неистовый крик, до сих пор стоящий у меня в ушах, вырвался наружу. «...Пришло время моих фантазий...» — прогремело где-то рядом.
Не знаю, почему я это все не остановил. Наверное, мог. Но она?... хотела ли она теперь этого? Я снова боялся... и этот страх делал меня безвольным безумцем, старцем воли, вместо того чтобы научить, дать силы преодолеть его и стать, в полном смысле слова, самим собой. Что-то раздирало изнутри и кромсало сознание на части. Как она могла?..
Мы больше не встречались. Ни с ней, ни с Марко. В одночасье я потерял и подругу и друга, но в итоге приобрел самого себя. Я перестал ставить эксперименты над собой — я нашел свое место в жизни, я здесь... я с вами, я понял свою миссию. Это так важно для мужчины быть при деле. Не знаю, может быть, оно того стоило?
Но снова и снова, когда смотрю на ее фото и встречаю ее во сне — я понимаю, что все еще люблю ее.
Вот и получается, что когда сбываются мечты, остается — пустота...»
Будьте осторожны в своих желаниях...
P. S. Я записал этот рассказ, долго думал о публикации. Нужно было его, Колино, разрешение, и когда более или менее что-то нарисовалось, я позвонил ребятам в Багдад. Страшная новость заставила меня по-другому на все это взглянуть.
Конвой под Эль-Фалуджа попал в засаду боевиков — Ник, командир отделения, прикрывая товарищей и специалистов из миротворческой миссии огнем, погиб... Ему не было и 30-ти.
