Мне 41 год. Офицер. Образование высшее юридическое. Первые серьезные шаги в литературе сделал в 83 году, когда служил срочную в ДРА — поводом послужила одна афганская легенда и увиденное. Потом было много горячих точек. Работа на Ближнем Востоке, Чечня... Ирак.
Семейная жизнь не сложилась, как у большинства людей моей профессии, два брака распались. но у меня есть двое замечательных детей, сын и дочь. И вот уже четыре года здесь в Москве у меня есть молодая женщина, пока не жена официально, но я считаю ее большим... которая ждала все эти годы, когда же я навоююсь. И дождалась — 11 августа у нас родился сын.
Писать побудило желание высказать боль за других, вынести на свет выстраданное и скопившееся где-то внутри. Иногда это коряво получается, но прет из нутра, как разведрота в песне Расторгуева и как говорит мой друг по батальону спецразведки в Ираке литовец Томас, он принял американское гражданство (американосы контрабасам за войну суют гринкарту как пайку), ничего не можно помочь»...
У меня есть несколько законченных больших вещей — романов. Судя по отзывам друзей — неплохо. Не печатался. Думаю об издательстве...
О ВОЙНЕ
Война — «...слепая тетка, стерва она...» -— знакомые слова из хорошей песни. Да, это страшное и нехорошее слово. Война -— это смерть и низость, проявление всех человеческих пороков. Это жизнь поколений, сжатая в одну временную форму и со страшной скоростью раскручивающаяся по спирали, выбрасывая на хлам человеческий материал. Но это еще и поступок, подвиг и жертвенность... в этой страшной стороне человеческой сути.
Песня... Это как нельзя лучше. Эти строки будоражат кровь каждого солдата по-особому. Но что значит само определение «солдат»?
Однажды кто-то сказал, а я услышал: солдат -— это убийца. Как отнестись к этому? Прав этот человек, который потерял в непонятной недавней бойне всю свою семью, или нет? НЕважно в какой. Мы сейчас смотрим на стерву-войну абстрактно.
Да, солдат призван убивать. Это его работа. И пусть кто-то возразит мне... — он слукавит. Война -— это уже когда все... исчерпаны аргументы. И в этот момент на работу призывают солдата. Его учат стрелять, для того чтобы поражать врага на поле битвы. Его учат резать "чужого" ножом и подрывать миной. Его учат поджидать "плохого" в лесу, в болоте и давить шнурком от ботинка.
Я, наверное, рискну и расскажу вам правду, и многие ужаснутся. Чистоплюи и «патриоты», конечно же, осудят меня, скажут -— ты маразматик или по крайней мере лжец. Скажут -— об этом не говорят... это фигура умолчания, это вред, это разрушает. А вы не разрушаете?
Я помню, как в пересылочном лагере (назовем его так) при подготовке к операции, на так называемой «обкатке» нас учили убивать. Нет — учили не на манекенах... мы убивали живых — собак. Бездомных псов. Я до сих пор иногда слышу их визг. Их внутренности шли потом в утробы тем самым манекенам, которые командиры использовали для психологической подготовки личного состава. Втыкаешь штык-нож в манекен, а оттуда ... — как живое. Стреляешь..., а из него кровь. Хлюпиков тыкали прямо лицом в убиенную плоть... или в... извините меня, но слово «кишки» не заменишь ничем... чтобы больше не брезговали. Хлюпики....? Мы все ими были. И что скажу — после пяти выпотрошенных собак привыкаешь, становишься равнодушным к чужой боли, заложенное Создателем чувство сострадания куда то уходит. Очень быстро, что страшно...
Вторым этапом были люди... Не живые, конечно. После боя в Панджшере, это в Северном Афганистане, после уничтожения каравана с оружием командир приказал стащить несколько трупов противника в одно место и выстроить перед ними молодых бойцов. Мы выполнили приказ. Сначала, снова по волевому приказу, взяли в руки десантные ножи и....выполнили его. Потом это сделали молодые... Я, 20-летний сержант, увидел как глаза наши сначала расширились от безумства, потом вдруг потухли и застыли на мгновение. Я это видел... я видел, как от нас что-то отделилось, что то выпорхнуло, словно птица из клетки, и мы стали другими. От нас ото всех вверх, в горное небо, улетало наше романтическое детство с мамиными сказками про добро и зло, с фотографиями, сделанными в детских фотостудиях со стандартными телефонами в руках, и особенно такое киношно-отцовское представление войны... И мы, хрипевшие от скрываемого ужаса и подавляемого рвотного рефлекса не могли толком попрощаться с этим уходящим навсегда красивым миром.
Мы стали солдатами...
Так кто же он?
А ничего сложного. Мужчина, молодой мужчина — по природе своей призванный отвоевывать территории для своего племени, чтобы род мог доминировать. Это те, кто рядом с нами, те, кто еще сегодня сидит в кафе и пьет сок с девушкой и не подозревает, что такое он сам. И для чего он пришел в этот мир.
Служить и защищать -— святой долг. И, наверное, это правда. Если не будет солдата — не будет твоего привычного мира, не будет общества, не будет бизнесменов, настоящих людей дела — тех, что будут не грабить страну, а поднимать ее с колен. Не будет писателей и поэтов, потому что все уйдет в другую культуру. Не будет твоих детей, которые будут учить в школе язык своих дедов и считать себя счастливыми. Не будет ничего.
Так впустите в свой мир тех, кто пришел с войны. Отогрейте их души, приласкайте добрым словом. Поверьте, они огрубели, но не по своей воле. Они очерствели не по злобе, а ради смысла — ради нас с вами. Это святое воинство — и они наши. Искалеченные... но наши. Не пугайтесь их — помогите...
...Дождь... В окно виден луг, дорожка и вековые деревья, уходящие ровными шеренгами вниз под склон, вливаясь в огромные ряды своих собратьев, словно... солдаты. Лес...
Все как тогда.... В тот день, когда он от отчаяния, от жуткого холодного одиночества, сжал в руке такую же холодную рукоять пистолета...
