ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Александр КОСТЮНИН


Об авторе. Содержание раздела

ДАГЕСТАН

БЕЛАЯ ПТИЦА

Окончание. Начало здесь.

 

..........................................

И вот однажды в библиотеке попалась на глаза пьеса Исидора Штока «Божественная комедия» с подзаголовком: «подробная история сотворения мира, создания природы и человека, верного грехопадения, изгнания из рая и того, что из этого вышло». В двух актах. Вообще-то она написана для кукол... Думаю, что если её самому перевести на местный материал? Не требуется большой фантазии, чтобы представить: жизнь на земле пошла именно отсюда, из Дагестана. И где, как не здесь, строили Вавилонскую башню люди, возомнившие себя богами? (Не зря аксакалы уверяют, что если бы «понты» светились, то в Дагестане стало бы светло без фонарей!) Где ещё живут на крохотном пятачке более тридцати национальностей, которые говорят на своих, непохожих языках? Где ещё отыщешь древние следы четырёх мировых религий сразу... Мне один старожил, по великому секрету, издали показал на высокогорном склоне остатки Ноева ковчега, причём с отметкой Российского морского регистра на борту.

Самое трудное было написать первую страницу пьесы, но я не отчаивался. Ведь даже Бог не смог создать всё за один присест. В первый день он сотворил лишь небо и землю.

 

Итак порешил Бог создать землю...

Ангелы по команде стали сбрасывать камни вниз. Накидали целые горы. Красиво получилось, хоть сверху смотреть, хоть снизу. Однако нет там ни кустика, ни травинки. Неприступные ледяные вершины, и по ним дикие туры носятся, как угорелые. Одно хорошо, летом комаров нет. Да вот напасть — зимой холодрыга...

Бог часть вершин раздробил, сдвинул вниз, разгладил. Ангелам дал указания, вручил проектно-сметную документацию, всякое такое, но к сроку они не успели с благоустройством. Бог постановил: пусть люди сами проложат шоссейные дороги, проведут газ, воду. А то — всё наготово! Хоть что-то они умеют делать самостоятельно или только воевать друг с другом? Организовали ангелы гвай, типа субботника: понасажали деревья, кустарники, устроили водопады, развели сады с абрикосами и черешней; загодя выпустили на душистые цветочные луга тучные стада спортивных коров, отары овец. Всё — на благо человека! Днём в этих местах намного теплее, ночью — прохлада. Спится хорошо. Рай Господь как раз и наметил здесь сотворить: на высоте тысячи метром над уровнем моря, с филиалами в Ахтынском районе, Хивском, Шамильском (одно время его будут именовать «Советским») Хунзахском, Левашинском районах. И чтобы рай был похож на рай, Бог оставил на видном месте рецепт бузы*. Не зря веруют, что алкоголь в умеренных дозах полезен. Не могут ошибаться миллионы мужчин!

А для туристов Бог распорядился наполнить Каспийское море, отсыпать золотым песком побережье. Чтобы гости могли, хотя бы на пляже, не париться в штанищах, а разгуливать в шортах, купаться и, разъехавшись по домам, прославлять солнечный Дагестан. Да ещё виноградников повелел развести видимо-невидимо. Дабы лучше слагались песни у Расула Гамзатова. Ну и чтоб свадьбы отличались от поминок. А один вредный падший ангел втихаря слепил лысого плохиша с кляксой на лбу. Чтобы он виноградники те — под трактор, и — заново возрождать. Ну, чтоб людям на земле жилось веселее...

Не было тогда ни ночи, ни дня... Одни серые будни. Неба нет. Солнца нет. Создатель и ангелы лежали на мягких белых облаках, скучали и от нечего делать хабарничали. (Почему-то все забыли, что слово «хабар» — рассказ, молва, слух — пошло именно оттуда. Это уж потом аборигены всего мира перевели его на русский, английский, китайский, немецкий языки.)

 

Работа над пьесой заняла у меня цельное лето.

 

Подобрал несколько артистов. Все разные.

Айшат — ученица десятого класса. Она Еву играла. Такая стеснительная, до невозможности. Когда по сценарию они с Адамом уже ВСЁ... Там есть диалог: «Адам, ты идёшь на рыбалку?» — «Да». — «Поймай мне селёдочку».

Она бездумно произносила этот текст. Спрашиваю её:

— Ты понимаешь, что именно говоришь?

— Ну, «селёдочку».

— А зачем тебе селёдочка?

— Не знаю, здесь так написано.

— Речь идёт о том, что ты беременна, тебе захотелось солёненького.

Она вообще перестала эту фразу произносить. Чуть совершенно не замкнулась... Начали с ней со стихов из школьной программы. Чтобы правильно могла читать. Постепенно страх преодолела. Втянулась. Понравилось. Расправила крылья! И однажды откровенно призналась:

— Ниям Алиевич, оказывается сцена — космический корабль!

 

Тимур. На год постарше её. Смышлёный такой. Адама играл. На волейбольной площадке нашёл его. Говорю:

— Приходи!

— А кто ещё будет?

Ему же интересно.

Учителя поначалу ревновали, что я детей на репетицию заманиваю, а потом, когда заметили: дети стали другими, открытыми, приветливыми — успокоились. Некоторые даже сами записались.

Преподаватель физкультуры Мизам Гаджиевич. Набожный человек, с такими строгими принципами... А ему нужно было играть падшего ангела. Для него придумали короткие панталоны, шарф оранжевый длинный, словно комета.

— Неужели выйду к людям в этом наряде?

Вышел.

Ещё согласились работники Дома детского творчества, врачи. Среди них один я культработник. Таланты выискивал по всему селу, уговаривал, приводил. Они не подозревали в себе артистических способностей. Случались, конечно, и добровольцы. Но с ними без толку работать. Они где-то что-то перед зеркалом намудрят себе. Всё время роль изображают. Просто хотят покрасоваться у всех на виду. Я много бывал с ребятами в походах, на соревнованиях. Там хорошо познаются люди. Смотришь, как они общаются друг с другом, шутят. Отмечаешь, у кого получается оригинально.

Самого Бога играл я. Он реже всех появляется на сцене, и это позволяет наблюдать за игрой всей труппы. Костюм для Творца сделал балахонистый, из золотистой парчи. Падшему ангелу — из синего велюра, немаркий. Ведь по сюжету он между небом и землёй. Трудно ему живётся, вечно в командировках. А правильному ангелу пошил воздушные пинетки из ваты и спецодежду с крылышками. Сочетание жёлтого, голубого с белым. Чисто белое у нас воспринимается не как внизу... Полностью белый — лишь саван. Когда Айшат назвала театр «Белая птица», я так и объяснил ей: белый цвет в горах — символ смерти.

В Махачкале профессиональный режиссёр заявила: «Вы эту пьесу поставить не сможете. Адам и Ева голые. Что будете делать? Да вас засмеют». Я всё продумал: нашёл для них байбак — такой плотный материал. Сначала Создатель как бы лепит «пионера». Из-под стола появляются руки, какие-то детали — идёт создание первого человека. Потом Господь вдыхает жизнь в плоть. Тело оживает. Ну, понятно, Адам совсем налегке, и в то же время не обнажённый. Условность. Дело совсем не в этом. Главное, что потом ему операцию сделали, ребро вынули. Из ребра состряпали Еву. Они влюбились. Стали едина плоть. И пошли на земле люди...

Мне показалось, к началу премьеры главные герои сами стали неравнодушны друг к другу. Во всяком случае, Тимур старался, как мог, не смотреть на Айшат, не замечать её, реплики произносил в сторону... Она смущённо алела.

 

* * *

Представление было назначено на пятницу. Через два часа после общего намаза в джума-мечети селяне стали подтягиваться к зданию администрации. Занавеса в зале заседаний не было, поэтому весь реквизит мы заранее расставили на сцене. А для того, чтобы актёрам выходить, менять по ходу пьесы картины, условились выключать общий свет. Участники спектакля собралась в боковой комнатке и, кажется, не дышали. Через приоткрытую дверь шёл нарастающий гул. Зал набился битком, человек триста. Кто сидел-стоял, кто висел на подоконниках, на двери. Никто, что такое театр, не знает. Гвалт стоит. Нужно представление начинать, а публика не может утихомириться...

Мизам Гаджиевич сквозь зубы процедил:

— Сейчас оторву ножку стула, начну усмирять...

— Пора! Шум не замечайте и, главное, не смотрите в зал.

А сам боюсь: микрофонов нет. Мизансцены разные. Ведь иногда нужно, чтобы шёпот до последнего ряда слышен был. Стараясь занять свои мысли, я принялся осматривать у всех костюмы, поправлять головные уборы, причёски...

Тимур украдкой сунул в руку Айшат сложенную из тетрадной страницы белую птицу...

Всё. Пора. Я включил магнитофон. Из выносных динамиков полилась волшебная музыка, по моему сигналу погасили свет, я торжественно вышел на сцену, плавно поднял руки, свет включили, представление началось...

 

Зал затих.

 

— Акт первый! Не было ни ночи, ни дня... Серые сумерки. Неба нет. Солнца нет. Создатель и ангелы лежали на мягких белых облаках и скучали...

Пока я говорил, Айшат и Тимур на четвереньках, чтобы зрители не увидели, пробрались из боковой комнатки на сцену, спрятались под тканью.

— Пе-еервый а-аангел! — патетично, на распев воззвал я.

Мизам Гаджиевич явно нехотя, как-то бочком, вылез на сцену.

— И физкультурник туда же! — в зале радостно загудели, потом кто-то грозно шикнул, опять стало тихо.

— Расскажи-ка нам, любезный, что творится в нашей и соседних галактиках?

Я дважды на разные лады, настойчиво повторил вопрос. Мизам Гаджиевич, неприлично бледный, молчал по-мхатовски.

— Ле!!! Зачем выпустили немого?

Пришлось выкручиваться:

— Не знаешь что сказать? Это потому, что ни единой души, кроме нас, нет кругом. Откуда же быть новостям. А вот мы сейчас создадим человека.

Я тихонько обошёл Мизама Гаджиевича, боясь спугнуть его, навис над кучей ткани, точно хирург, и начал колдовать, делать руками пассы, тихонько невнятно бормотать себе под нос таблицу умножения... Из складок появилась рука, потом голова...

— Смотри, смотри, кукла глазами моргает!

В зале стало невыносимо душно, открыли настежь дверь, окна.

Когда Ева по сценарию должна была поцеловать Адама, чувствовалось по всему, спектакль достиг высшей точки напряжения. Кто-то, давясь от смеха, крикнул отцу Айшат на весь зал:

— Мирзабек, твоя дочь сама полезла целоваться с сыном Раджабова.

— Харам! Кто возьмёт такую замуж? Она опозорена навсегда! — змеёй шипела из первого ряда тётка Айшат.

Я видел: Мирзабек горделиво вскинулся, взгляд его иглой репейника уколол дочь; он зло хлопнул сиденьем и, опустив голову, стал пробираться к выходу. Я внутри дрожал: по адатам села девушка-горянка не смеет подойти к мужчине ближе, чем на три шага, посмотреть прямо в глаза. А поцеловать...

Но, ведь это театр!

Не знаю, чем бы всё кончилось, но тут раздались настойчивые голоса:

— Дайте посмотреть.

— Не мешайте!

— Не нравится — уходите!

Подбадривающих, заинтересованных горцев оказалось значительно больше.

В конце пьесы они одарили артистов дружелюбным смехом, возгласами и щедрыми аплодисментами. Односельчане горячо уверяли, что понравилось, однако какое-то беспокойство... червоточинка... остались у меня в душе.

 

На следующий день Айшат не пришла. Через школьную подругу узнали: отец запретил ей на улицу показываться. Впереди было лето, хотелось верить — к осени всё утихнет, забудется. Спустя месяц на годекане хабарничали, что к Айшат приезжали свататься из соседнего аула. «Ударь дочь со всей силы папахой, если устоит на ногах, значит, пора выдавать замуж», — такова дагестанская народная мудрость, которой на протяжении столетий руководствуются отцы в горных селениях. Сейчас, когда Советская власть кончилась, старику, по слухам, обещали за Айшат ещё и богатый калым. Жених посватался из семьи почтенной, состоятельной.

А в сентябре, за два месяца до свадьбы, случилась беда...

Тётка Айшат чёрным вороном, переваливаясь с боку на бок, ходила по людям от одной сакли к другой, поджидала женщин у родника, каркала вслед:

— Забрюхатела потаскуха. От сына Раджабова. Скрыла от матери. Не углядел за ней Мирзабек. Вай, всему нашему роду горе!

Старики на годекане живо обсуждали происшествие. Сначала между собой. Затем послали за старым Мирзабеком, призвали к ответу. Для порядку. Хотя решение есть готовое. Веками, из поколения в поколение, горцы неукоснительно исполняли адаты. Потому и сохранились в этом изменчивом кипучем мире. Законы гор требовали: виновным — смерть!

И тётка Айшат не унималась, натравливала:

— Дочь опозорила тухум... Надо отомстить. Паршивца убей или её. Смерть!

Старик, опершись на посох, стоял, ожидая приговор аксакалов. За всех сказал самый почтенный:

— Мирзабек, убить Тимура, — значит развязать кровную месть. Его и так накажет Аллах. Смой позор со своих седин, со всего аула. Убей дочь!

 

* * *

Айшат сидела запертая в тёмном пыльном чулане...

Свет едва пробивался через крохотную щелку плотно закрытых ставней. «Совсем как человеческая жизнь, — грустно думала она. — Лучик света, стиснутый двумя чёрными бесконечностями». Старалась заснуть. Не могла. Чувствовала: один раз к двери подкралась мать, долго стояла, также крадучись ушла. Временами Айшат гладила свой живот, пытаясь угадать новую жизнь, и тогда счастливая улыбка пробегала по её лицу. Потревожив налитую грудь, она достала бумажную птицу, приложила к сухим губам.

Айшат понимала, что её ждёт, но ни о чём не жалела. Любила, как прежде.

Папу и маму просила в мыслях о прощении и почему-то была уверена, что ещё увидится с ними... там... И они уже не расстанутся никогда.

 

Стемнело. Она слышала: вернулся отец. Отбивая на каждом шагу коваными сапогами отрывистый бой, он подошёл к чулану, долго... нестерпимо долго гремел стальной цепью, замкнутой висячим замком.

Айшат укрыла на груди белую птицу.

— В горы пойдём, дочка, собирайся.

Дада* вывел из сарая ишака, накинул грязную попону.

 

Луна поднялась над саклей. Круглая, яркая, жёлтая, словно овечья брынза. Айшат смотрела на неё с интересом, будто видела впервые... За спиной раздались быстрые шаги. Рот крепко зажала мозолистая рука отца. Сверкнул кинжал...

 

Последнее, что Айшат увидела, была красивая белая птица.

Она тихо летела к луне, с каждым взмахом делаясь всё меньше, меньше, пока не растворилась совсем.

 

* * *

Свои попытки создать театр я на этом прекратил.

А лет через десять в Каякентском районе создали. И назвали... Почти, как мечтала Айшат: театр «Синяя птица».

 

Удачи и высокого полёта райской птице счастья.

 

горный район Дагестана, 2010 год

 

_________________

Словарь:

буза — национальный божественный спиртной напиток;

джума-мечеть — соборная мечеть для коллективной молитвы, совершаемой всей мусульманской общиной в полдень пятницы;

дада (авар.) — папа;

.................

Дагестан
О книге. На посошок. Предисловие автораСоцветие ДагестанПоводырьУрок географииОставляя на земле след — Белая птица — ЛезгинкаЗаговОрРафик-смертьИвановны Черная королеваТамада

Рассказы и повести«Дагестан» — «Абхазия: война и мир»Ингушетия Статьи, эссе, заметкиСказки

Купель. Международный литературный конкурс
по произведениям Александра Костюнина

Об авторе. Содержание раздела. «Земное притяжение», повесть

Александр Костюнин. Дагестан. Е-книга в формате PDF, размер zip-файла 10,5 Мб

Загрузить!

Всего загрузок:

Самая детальная информация устройство армированной стяжки тут.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com